Чтение онлайн

Люк.

Интересно, Лорен ощущала то же самое с Винсентом?

– У меня есть свежие рубашки? – спросил Рэндалл.

– Oui, [21] – тихо ответила Бриджет, – сегодня их привезли из прачечной. – К счастью, у них были раздельные гардеробные, так что Рэндалл не узнает, что она уже собрала свой чемодан. Ее занимала мысль о том, когда он заметит, что его паспорт пропал. Она постарается до того момента ничем себя не выдать.

– Эйми будет удивлена, – сказал Рэндалл, – что приеду я, а не ты. – Его взгляд переместился с Бриджет ко входу в холл. – С другой стороны, – произнес он, и его голова снова сжалась, а на губах показалась улыбка, – похоже, что наша юная леди, как говорится, нас обошла.

Ошеломленно-нахмуренный взгляд Бриджет последовал за взглядом ее мужа, затем остановился на их дочери или на ком-то, кто был похож на их дочь и кто стоял сейчас посреди столовой, вместо того чтобы быть в Провансе.

Эйми?

Все в Бриджет застыло: ее восприятие, взмах ресниц, биение сердца. У нее буквально – фигурально и анатомически – отвисла челюсть.

Эйми?

Рэндалл поднялся, подошел к девочке и обнял ее с большим чувством.

– Привет, подружка! – воскликнул он. – Сама доехала?

Это правда? Она действительно здесь, а не там? Но нет! У Бриджет был другой план!

– Другу маман, лошаднику, понадобилось отправиться в Нью-Йорк.

– Мсье Лабрекю? – спросил Рэндалл прежде, чем Бриджет могла сообразить, что сказала Эйми, прежде чем она смогла осознать тот факт, что имя Люка произнесено Рэндаллом, а не ею.

– У него деловая поездка совпала с моими каникулами, – сказала дочь. – Он предложил сэкономить деньги маман на поездку. Проводить меня и сюда, и обратно, в общем.

– Ого. Отлично. – Слова все еще исходили от Рэндалла, потому что Бриджет лишилась дара речи.

– Его жена тоже приехала. Их дочь ходит в мою школу.

Его жена. Их дочь. Слова, которые Бриджет ненавидела.

– А билет?..

– Дотти все тайно организовала. Сказала – чтобы был сюрприз.

– Ха! – Рэндалл крякнул, обнимая Эйми и поворачиваясь к Бриджет так, словно девочка – это выставочный образец, а он – его счастливый обладатель. – Значит, Дотти от нас это утаила? Спорю, она даже и не собиралась заказывать мне билет.

– Ну да, – с улыбкой произнесла Эйми.

– Ну, дай-ка я посмотрю на тебя, девочка моя, – сказал Рэндалл. – Это тебе идет.

Можно подумать, что четырнадцатилетней девочке с волосами цвета воронова крыла и небесно-голубыми глазами, кожей оттенка средиземноморского песка и сложением нежным, словно сливки с камаргской фермы, может что-то не идти.

– Ты, должно быть, проголодалась, – продолжил Рэндалл. Он взял ее рюкзак и поставил его на полу в холле, а затем повел ее к столу. – Сегодня свиное филе. Твое любимое.

Эйми села и посмотрела на мать.

– Маман, – сказала она, – ты не поздороваешься со мной?

Наверное, с тех пор как Эйми появилась на пороге, не прошло и минуты, а казалось, что минула вечность, как в одной из этих классических замедленных сцен первоклассных черных детективов. Бриджет поднялась, потому что знала, что должна подняться.

– Ma petite cherie, [22] – произнесла она, приближаясь к дочери медленными, гулкими шагами, и поцеловала ее сначала в правую, а потом в левую щеку. – Прости меня, просто ты появилась так неожиданно, вот и все.

Petite cherie засмеялась, Рэндалл сказал, что принесет ей тарелку, а Бриджет вернулась на свое место.

Она положила свою салфетку назад на колени, хотя ей было и наплевать, клала ли она ее туда до этого, сделала большой глоток вина из бокала.

– А я и не знала, что у мистера Лабрекю есть дела в Нью-Йорке. – Она и сама удивилась тому, как спокойно, как непринужденно звучал ее голос.

– Это что-то связанное с лошадьми, – сказала Эйми.

– Ах, mais oui, [23] – ответила Бриджет. – И они привезли тебя сюда? Мистер Лабрекю и его жена?

– Нет. Он вызвал мне лимузин. Я сказала, что сама доеду.

– Жаль, что они не приехали с тобой, – огорчился Рэндалл, принося приборы. – Мы могли бы пригласить их остаться на обед.

Если бы Бриджет пила не из знаменитого «Уотерфорд Лисмора», то вполне могла бы сломать ножку бокала – так сильно она ее сжимала.

«Жранч».

За все восемнадцать лет, которые Лорен была замужем за Бобом, воскресенье всегда означало собрание клана Халлидей: семеро детей плюс (к этому моменту) несколько их супругов и шестеро, по последним подсчетам, внуков плюс еще один, который ожидался на днях, первенец Дори. Теперь больно вспоминать, что, когда Дори выходила замуж, Лорен спала с Винсентом, ну конечно, не в тот же самый момент и даже не в тот же самый день, но Лорен отчетливо помнила, что, когда она наблюдала, как Дори медленно идет по боковому приделу церкви, ее мысли были целиком поглощены раздумьями о любовнике.

Каково было бы выйти за Винсента замуж, заниматься сексом каждую ночь, каждый день, постоянно?

Эта мысль все еще вызывала волнительное возбуждение, даже сейчас, когда он был мертв. Она думала о том, как долго память о Винсенте сохранится в ее голове и внутри ее и окажется ли галдеж детей Боба достаточно громким, чтобы заглушить боль от этой утраты.

– Может быть, сказать Флоренс, чтобы она приготовила больше яиц бенедикт? – Этот вопрос задала Дори, которая засунула голову в зимний сад, где стояла Лорен, предаваясь дневным мечтаниям в темноте, вдалеке от выводка, который оставался в столовой в ожидании еды.

– Нет, – ответила Лорен. – Хватит на один день, тебе не кажется? – Конечно, она имела в виду, что хватит уже и визитов, и яиц бенедикт.

Дори села на белый плетеный стул и погладила свой очень круглый живот.

– Пожалуй, – согласилась она. – Здесь хотя бы тихо. – Из всех детей Боба Лорен ближе всех была Дори. Они обе носили четвертый размер, были голубоглазыми блондинками с разницей в возрасте всего в восемь лет. Как и Лорен, Дори всегда зачесывала волосы назад в скромный хвостик. Иногда их принимали за сестер.

– Никогда не привыкну в этой суматохе, – сказала Лорен. – Не потому, что я их не люблю… просто, ну, ты понимаешь.

Дори кивнула:

– Нас слишком много, вот в чем проблема.

Лорен отвергла эту истину. Как и воспоминания о Винсенте, некоторые мысли лучше оставить при себе.

– Ну, скажи мне, милая, как ты себя чувствуешь?

– Так, словно я уже слишком стара, чтобы рожать.

– Ерунда. – Хотя Лорен и не знала, каково это. – И потом, – сказала она, приложив все усилия, чтобы ее голос звучал задорно, – уже немножко поздновато, тебе не кажется?