Чтение онлайн

Книг мы покупали много. Я детективы и романы, а он свое, как я называла, занудство. Моя лучшая и единственная подруга Маринка больше разбиралась в духовности, она сразу обратила внимание на его полку с книгами, и стала задавать вопросы:

– А он не постится? - спросила она, листая брошюрку с крестом на обложке.

– Не знаю, - отвечала я.

– А кто же должен знать, как не жена,- удивлялась Марина, - заставляет тебя готовить растительную пищу?

– Нет. Ничего особенного я не готовлю, все как всегда: супы, каши и мясное что-то или рыбное. Он сам выбирает что хочет. Берет в холодильнике и ест с книжкой. А я беру и ем перед теликом. Как-то у нас не принято вместе столоваться.

– А по воскресеньям утром он уходит в церковь?
– продолжала допрос Маринка.

– По воскресеньям утром он уходит,- под напором подруги, я начинала уже оправдываться,- Но он всегда уходил, как Сережка родился. Я сама его и выгоняю. Воскресенье мой день отдыха, а мужчины до обеда гуляют, а после кушают, и спят.

 Гуляют, наверное, в монастыре, где ж у нас еще гулять? Многоэтажки да трасса. А там тихо, деревья, розы. Кирилл не курящий и не пьет пиво на улице, как остальные папаши, поэтому ребенок может хоть воздуха дохнуть.

– Да, подытожила Марина, - видно он у тебя верующий.

– Что?
– испугалась я, - фанатик что ли?

– Типа того.

Я даже присела от неожиданности.

– Что же теперь, он все деньги вынесет, а потом квартиру продаст?

– Не думаю, успокоила меня Маринка. Она ткнула в книжки пальцем и объявила свой вердикт:

– Это не опасно!

Затем, подумав, добавила:

– Может, изменять не будет.

Я успокоилась и не стала ничего выяснять. Не лезть же в душу к человеку, если не приглашают. Вопрос веры я считала интимным.

Сама верила, что «что-то есть», и если будешь жить по совести, так чтобы не делать зла людям, то все будет хорошо. Откуда такая уверенность и что именно будет хорошо, на этих вопросах мысль пока не останавливалась. Не до того было. Растили меня обычные советские люди, правда, не верующие в коммунизм, но верующие в Человека. Вернее в то, что надо жить так, чтобы быть Человеком и умереть достойно. Умерли они вполне достойно: мама от диабета, а папа от сердечной недостаточности. Семья мужа была аналогичной, только с небольшим налетом мещанства. После смерти папы Кирилла, свекровь окончательно осовременилась. Завела любимые поговорки вроде: «Не в деньгах счастье, а в их количестве», стала ругать правительство и читать гороскопы.

Я же в эти бредни не верила. Не в гороскопы, не в светлое будущее, ожидающее всех нас после победы некого члена оппозиции. Я верила в моего Кирилла, самого теплого, спокойного, любящего, верного и мудрого мужа на земле. Чувствовала себя за его хрупкими плечами, как за каменной стеной. И вот в один день эта стена рухнула.

Рухнула конструкция, установленная для ремонта цеха, и погребла под собой двух человек: моего мужа и его лучшего друга.

Я получила от завода компенсацию, которой даже не хватило на приличные похороны, пришлось снять со счета деньги на черный день. А день был чернее некуда. Свекровь организовала пышные похороны. С отпеванием, транспортом из похоронного бюро и поминками в кафе. За все пришлось платить мне, так как его мама жила от зарплаты до зарплаты, работая вахтером в студенческом общежитии. Спасибо ей, а то я бы просто не справилась. Хотелось целиком погрузиться в собственное горе, но один взгляд на маму покойного приводил в чувство. Она держалась прекрасно, не раскисала, а ведь что может быть глубже, чем горе матери, потерявшего единственного сына.

– В госклинику не ходи, - советовала свекровь по телефону,- зарплаты там мизерные, дежурства ночные. Что с Сережкой делать будешь? Подруга вечно помогать не станет, я работаю, тоже некому содержать, на няню получки не хватит. Не хватит, даже на кормежку. Какое пособие матерям-одиночкам сейчас дают? Можешь не отвечать, знаю. Хоть подыхай тут, никто не поможет.

– Дожили!
– не умолкала она.- Молодая девушка с одним только ребенком, но без мужа и без мамы в таком положении, что хоть на паперть иди. Вот если бы все проголосовали за Агафонова, он бы навел в стране порядок. А ты, наверное, совсем не голосовала, и теперь расхлебываешь результат своей безответственности.

– Может, поискать работу в частной клинике?
– перебила я свекровь, присевшую уже на своего любимого конька, политику.

– А то, как же!
– взвилась она еще больше, - так тебя и взяли без опыта работы и без блата. Я смотрела объявления, не много их, и все требуют опыт минимум два три года. А у тебя сколько?

– Ммм...

– Правильно, ноль!- подытожила свекровь, - Все! Подыхай теперь!

Я обещала перезвонить, отключилась, и заплакала. Нет, подыхать не собиралась, и на свекровь не обиделась. Это была ее обычная манера разговора. Она всегда пророчила худшее и норовила прихлопнуть собеседника словами, как таракана тапком. Резанули слова «одинокая девушка с ребенком без мужа и мамы». Как же без мамы? А свекровь уже не мама, отрезанный ломоть? По крайней мере, стало ясно, что с этой стороны реальной помощи ждать не приходится.

Оформила все справки, набегалась по ЖЭКам и Собесам, привела дела в порядок, и задумалась. Что делать-то теперь? Например, как семью прокормить? По образованию я медсестра. Жаль, ни дня не работала по специальности. В 18 лет замуж выскочила, через год дитя родила, а сейчас в 22 сирота - сиротой, ни отца, ни матери, ни мужа, ни родственников.

«Я, Антонина Михайловна Луговая, окончила 9 классов общеобразовательной школу, Энское медицинское училище, желаю трудоустроиться.…» Нет, резюме выходило не очень, и здесь нужна была помощь. Сейчас все можно в Интернете найти, в начале века не все имели доступ к Сети - это было роскошью. Отложенные мужем деньги норовили испариться со дня на день.

Нужно идти к Маринке!
– решила я. Хоть она тоже не семи пядей во лбу, зато Интернет в доме имеется. И резюме свое удобней прямо через Сеть разослать.

Маринка жила в девятиэтажке, соседней с нашей. И окна у нас выходили на общий двор, так, что я могла в случае чего поглядывать за ее девятилетним сыном Лешкой, когда та работала. Подруга шила на дому, чему я сильно завидовала. Мои старания научится шитью, предпринятые во время беременности, закончились пшиком. Я не могла сшить даже распашонку. Как смеялся муж, когда я показала ему свое произведение! Ничего, пытался успокоить он, первый блин комом. Но комом пошел и второй и третий блин. Наконец, Маринка сдалась, заявив, что каждому свое, а мне надо развивать таланты в другой сфере. Мы подружились, когда я гуляла во дворе с коляской, а она, оккупировав лавочку, «дышала свежим воздухом», то есть курила и пила пиво.

Подруга с энтузиазмом принялась искать мне работу, выложила приличное резюме, где недостаток опыта компенсировался моей молодостью перспективностью, трудоспособностью, коммуникабельностью и легкообучаемостью. Она летала по страницам «Предлагаю работу» и «Требуются специалисты», и чувствовала там себя дома. Я даже удивилась, что с такими талантами она трудится в своих четырех стенах, а не покоряет какой-нибудь карьерный Эверест. Мое резюме рассылалось на множество вакансий от курьера до руководителя офиса и начальника отдела кадров. Менялся только заголовок и приписка о желании работать именно на данной ниве, судя по пафосу комментария, даже не желании - детской мечте.

Теперь оставалось только ждать. И я ждала, гуляя с маленьким Сергеем, занимаясь хозяйством, а по вечерам уставившись в телевизор, обкладывалась полотенцами и валерьянкой, для устранения зачастившихся в нашем регионе, слезных ливней и истерических ураганов.

Деньги растаяли, как лужа под июльским солнцем, приходили счета за квартиру, которые я оплачивать не спешила. Перебивалась Мариниными подачками в виде десяток, двадцаток и обещаний, что скоро работодатель увидит мое резюме.

Дело сдвинулось с мертвой точки, когда мы с подругой забрались в детский садик, чтобы выпить по бутылочке пива, угощала, понятно она. Расположились на скамейке, недалеко от группы малышей трехлетнего возраста. Мой Сережка тут же заметил детей и громко скандировал: Ляля, ляля! Так нас застукала воспитательница. Пришлось срочно удалиться. По дороге домой я ныла: