Чтение онлайн

И в повседневной жизни и в быту Леонид Ильич относился к религии спокойно. Виктория Петровна молилась дома, и он ее никогда не осуждал. В Пасху мог съесть кусочек кулича, крашеное яйцо.

Это был традиционный русский человек. Родители Брежнева — Илья Яковлевич и Наталия Денисовна были людьми православными. В Церкви Рождества Богородицы в Каменском крестили всех своих детей. Этот храм был снесен в 1962 году, сейчас на этом месте кислородно-конвекторный цех металлургического комбината.

Когда Наталия Денисовна Брежнева, проживавшая последние годы с сыном в Москве, скончалась, ее отпевали в Елоховском соборе. Потом в годовщину смерти Леонид Брежнев просил брата Якова пойти в церковь, поставить свечку за упокой ее души.

С церковью связаны первые детские впечатления Н. А. Щелокова. Совсем маленьким он вместе с мамой и братьями выстаивал долгие богослужения на Рождество Христово и Пасху.

Между Щелоковым и Патриархом Пименом были не просто уважительные, но и, можно сказать, дружеские отношения. В лице министра внутренних дел Патриарх всегда находил поддержку, нередко он передавал через Щелокова те или иные просьбы, напрямую первому лицу. Николай Анисимович со Светланой Владимировной неоднократно отмечали, к примеру, великий праздник Рождества Христова у Патриарха Пимена.

Милиция оказывала помощь в проведении мероприятий, связанных с организацией и проведением крупных религиозных праздников, во время заседаний и торжеств Поместного Собора, интронизации. В эти дни общественный порядок поддерживался не только в Москве, но и по всей трассе Москва — Загорск (ныне Сергиев Посад).

На Рождество Христово, Пасху Патриарх лично приглашал Щелокова на службу в храм, поздравлял его с тезоименитством (днем рождения). В поездках по стране, там, где находились монастыри или старинные храмы, Щелоков находил время их посетить, познакомиться с архитектурой и историей. Как образованный человек, хорошо разбиравшийся в искусстве, министр понимал значение Церкви в истории страны.

Каждый верует по-своему. Как-то в разговоре с архиепископом Саратовским и Вольским Пименом (Хмелевским) Щелоков сказал, что очень уважает личность Христа. По просьбе Святейшего Патриарха, Щелоков пробивал в ЦК КПСС вопрос передачи Новодевичьего монастыря РПЦ. Это в своих записях подтверждает Архиепископ Пимен (Хмелевский).

Вот это свидетельство, открывающее Щелокова в новом ракурсе. «16 марта 1981 г. Был в Чистом. Оставил наградные списки к Пасхе. Поехал в Лавру. Был у о. Кирилла, у о. наместника, архимандрита Иеронима (уже 9 лет, как он наместник) и у ректора архиепископа Владимира. Возвратился в Москву. Позвонил Щелокову. Подошла Светлана Владимировна: «Приезжайте сейчас». Подъехал на такси к гостинице «Украина», затем шел пешком. У милиционера спросил, где пятый подъезд. Он указал. Позвонил. Встретил генерал. Говорит: «А мы с вами знакомы. Вы были в Министерстве Внутренних Дел у Николая Анисимовича». На шестом этаже дверь открыл сам хозяин. Я вручил маринованные грибы, вяленую рыбу и «птичье молоко» (как символ, что в этом доме есть все, кроме птичьего молока). Николай Анисимович печалился, что много в стране сквернословия. Затем похвалил мою проповедь в «Журнале Московской Патриархии» против скверных слов. И добавил: «Мы все журналы получаем и читаем». Сказал мне: «Скажите Патриарху, что надо брать для Церкви Новодевичий монастырь. Что ж это все время по гостиницам, да и солидная резиденция нужна. Брежнев быстро отдаст Новодевичий, надо только, чтоб не от него исходила инициатива, а от Церкви». Хозяева показывали мне свои картины, развешанные по стенам. Все подлинники, небольшого размера. Показали одну: «Вот эту нам недавно подарили посольские работники». Светлана Владимировна сказала, что они с мужем очень любят виолончель и особенно — игру Ростроповича. Затем я был приглашен к ужину: «Кушайте, у нас все постненькое, перец, редька, капуста, шампиньоны». Затем принесли утку с яблоками. Николай Анисимович спросил: «А как к вам в Саратове относится милиция?» Я говорю: «Очень хорошо. Только курсанты часто останавливают нашу машину». Николай Анисимович предложил: «Я дам вам специальный номер, никто не будет останавливать, будут честь отдавать». Я говорю: «Ради Бога, не нужно, обойдемся как-нибудь». Когда я стал уходить, Щелоков спрашивает: «Где ваша машина?» Отвечаю: «Поймаю такси».

Он говорит: «Нет, у нас так не делается. Стал куда-то звонить: «Пришлите «Чайку». Вам далеко?» Я говорю: «Поеду к Огнивцевым (народный артист СССР, ведущий солист ГАБДТ СССР, про него говорили, что он внебрачный сын Шаляпина — М Б.)». Простились, и я уехал. У Анны Мелентьевны был недолго. Там какие-то были гости. Зато поехал (уже на такси, конечно) к Веронике Леопольдовне Ростропович. Она сказала, что только что звонил Слава, говорил, что у него все хорошо, оклад больше, чем у любого артиста в мире» [201] .

Одним из громких дел Бориса Ельцина на посту первого секретаря Свердловского обкома КПСС был снос дома купца Ипатьева, в которой большевики расстреляли царскую семью.

С предложением о сносе Дома выступило КГБ СССР.

«Секретно. ЦК КПСС

О сносе особняка Ипатьева в городе Свердловске.

Антисоветскими кругами на Западе периодически инспирируются различного рода пропагандистские кампании вокруг царской семьи Романовых, и в этой связи нередко упоминается бывший особняк купца Ипатьева в г. Свердловске.

Дом Ипатьева продолжает стоять в центре города. В нем размещается учебный центр областного управления культуры. Архитектурной и иной ценности особняк не представляет, к нему проявляет интерес лишь незначительная часть горожан и туристов.

В последнее время Свердловск начали посещать зарубежные специалисты. В дальнейшем круг иностранцев может значительно расшириться, и дом Ипатьева станет объектом их серьезного внимания.

В связи с этим представляется целесообразным поручить Свердловскому обкому КПСС решить вопрос о сносе особняка в порядке плановой реконструкции города.

Председатель Комитета госбезопасности

При Совете Министров СССР

Ю. Андропов

26 июля 1975 года».

Секретное решение Политбюро было принято 4 августа. Но Яков Рябов, тогдашний первый секретарь Свердловского обкома, не торопился его исполнять. Как он утверждал позднее, сносу особняка противились местные историки и краеведы.

Только через два года, после того как Борис Ельцин возглавил область, особняк был снесен.

Министр Щелоков был против сноса особняка Ипатьева. В одну из рабочих командировок в Свердловск, он специально ездил на место гибели царской семьи. Более того, министр негласно поддерживал работу по поискам останков семьи Романовых. Поисками занимались консультанты министра (по литературным вопросам) Рябов и Авдонин. Несмотря на наложенный на это запрет со стороны М. А. Суслова, не говоря уже о позиции Ю. В. Андропова.

Интерес к истории семьи Романовых возник у Николая Анисимовича задолго до того, как он стал министром. Щелоков в этом отношении шел на определенный риск, так как его могли заподозрить в монархических настроениях. Тем не менее, наблюдая со стороны, он знал в подробностях обо всех действиях по поиску останков царской семьи. Гелий Рябов, приезжая в Свердловск, каждый раз находился, хотя и не знал об этом, под охраной определенной группы сотрудников МВД. Ее организовывали по распоряжению Щелокова. Этим людям, переодетым в гражданскую одежду, было поручено охранять место раскопок от посторонних. При этом они были уверены, что в зоне охраны ведутся поиски останков комиссаров, погибших в Гражданскую войну.

Генерал Г. К. Тыркалов сопровождал министра Щелокова в Свердловске, где проходило совещание работников органов внутренних дел. На нем присутствовал и Борис Ельцин. Вечером первый секретарь устроил ужин «в честь высокого гостя».

— Людей за столом собралось немного, человек десять. Разговор почему-то не клеился, — вспоминает Герман Тыркалов. — Для разрядки я рассказал какой-то анекдот, но вышло не смешно. Вот что врезалось в память: Щелоков с укоризной спросил: «Для чего снесли дом Ипатьева?» Изобразив на лице идиотскую улыбку, Ельцин ответил: «Это не мы снесли, это — бульдозеры» [202] .

Министр Щелоков прекрасно разбирался в искусстве, был поклонником русского искусства. В музыке любил Глинку, Мусоргского, Чайковского. В литературе — Пушкина, Толстого, Достоевского, Тургенева, Горького, Есенина, Шолохова.

В живописи отдавал предпочтение реализму, но ему нравились и импрессионисты. Николай Анисимович и сам увлекался живописью, сохранилось несколько пейзажей его работы. Министр был изумительным рисовальщиком. Делал это иногда прямо на заседаниях Совмина, фиксируя отдельные лица, позы находящихся там руководителей. Щелоков делал зарисовки и Брежнева. Отмечу, это не были дружеские шаржи, а серьезные, приличные работы. Он никогда их никому не отдавал, не дарил, держал строго при себе.