Чтение онлайн

Важно было одно — у меня всего две недели на то, чтобы собраться и сбежать. С этой мыслью я зашел в свои покои, достал бутылку вина, завалился на кровать и пожалел, что не прихватил сюда какую-нибудь девицу.

Меня разбудил шум за окном. Во внутреннем дворе замка что-то происходило. Было, конечно, очень любопытно, но похмелье есть похмелье. Накрыв голову подушкой, я снова заснул.

Второй раз проснулся я от того, что на меня вылили стакан холодной воды. Хотел уже разразиться бранными словами, но, увидев, вместо вчерашнего злорадства, на его лице странное, чуть ли не скорбное выражение, молча встал, оделся и пошёл туда, куда меня вели.

Мы, всё так же молча, спустились в подвалы замка, где располагались темница, алхимическая лаборатория и комнаты, что использует замковый целитель для приема пациентов и хранения всякого целительского хлама. Именно туда мы и направились.

Войдя в комнату вместе со мной, дядя поклонился отцу, что тоже был здесь, и, услышав от отца «Ликкар, организуй компенсацию семье», покинул это холодное помещение.

Целитель, после разрешающего кивка отца, подошел к свертку, что лежал на длинном каменном столе, а затем откинул плотное полотно, являя обнаженное тело девушки.

Сначала я хотел возмутиться всему этому представлению, что они устроили, но потом мой взгляд наткнулся на следы зубов. Те самые, что я оставил на вчерашней девочке, когда изливался в неё. Мне стало дурно, в горле образовался ком.

— Сын, что я сделал не так? Почему? — нарушил тишину отец каким-то слишком хриплым голосом.

— Отец, я… — а я и не знал, что сказать. Слов просто не находилось.

— Лиош, люди — это живые существа, несмотря на то, что они слабее нас и век их короток. Девушки попадают в наши гаремы, а те, кто не хотят в гаремы, идут служанками в замки, под защиту членов высшей аристократии.

Молчу. Я это всё и так знал, просто не ожидал… Откуда мне было знать, что она… А я, кажется, не хотел знать.

Отец продолжил:

— Лиош, эта девушка была под МОЕЙ защитой. Что мне сказать её отцу, который является старостой людского поселения и от воли которого зависят поставки людей, на которых держится всё наше домашнее хозяйство и все гаремы? Ты же в курсе, что было бы, не будь у нас гаремов? Мы бы погрязли в войнах за дефицитных самок! А жениху её что сказать? Он, к твоему сведению, является сыном старосты второго людского поселения, которых в нашем Герцогстве всего два!

— Прости, отец… — начал я, но он меня прервал.

— Ты так и не понял ничего. Просишь прощения у меня за проблемы, которые возникли из-за твоего поведения, — он махнул на меня рукой и закончил, — иди, собирай только самое необходимое, через пол часа мать откроет тебе портальную арку. Прощаться можешь не приходить. Удачи, Лиош. И…надеюсь, что когда ты в полной мере осознаешь, что творил, чувство вины не сгубит тебя. На этом всё. Прощай, сын.

Собирая вещи, я пытался отследить момент, когда я стал таким моральным уродом, но у меня не получалось. То ли потому, что я моральным уродом был сколько себя помню, то ли потому, что в мыслях сейчас творится хаос. Я не чувствовал ничего тогда к этой девушке, но, увидев её бледное обескровленное тело на столе в целительской, я словно ощутил удар. И мне стало больно. До сих пор больно, я даже не уверен, что это когда-нибудь пройдёт. И, что самое странное, я не хочу, чтобы становилось легче. Ужасное чувство, но я заслужил его, и даже больше.

Спустя пол часа, имея при себе лишь несколько комплектов одежды и своё оружие, словно сомнамбула, я шагнул в открывшийся зев портала и оказался там, откуда сбежать невозможно — в Ведьминых Топях. Что же, от себя всё равно не сбежать.

— Здравствуй, сын. — поздоровалась со мной молодая женщина. Вернее сказать, моя мать. Та самая, которую я видел за всю свою жизнь лишь пару раз.

— Здравствуйте. — ответил я, после чего мы какое-то время молчали, пытаясь найти слова друг для друга и, так и не найдя, она предложила пойти за ней, и я пошёл. Не знаю, что у неё на душе, но мне после разговоры вести не хотелось. Да и не о чем их, собственно, вести. Хоть отец и утверждал, что мама присматривала за мной всю жизнь, не имея возможности покинуть свои жуткие топи, она для меня была незнакомкой.

Показав мне приготовленные для меня покои в их с сестрами доме, она оставила меня одного.

Я родился от недолгой связи отца с ведьмой. Они, будучи истинной парой, зачали меня, когда отец попал на этот проклятый материк в результате кораблекрушения. Казалось бы, это было невероятно удачное совпадение, но уж чем-чем, а удачей оно не обернулось уж точно. Ведьмы не могут покидать свою территорию, а отец, будучи единственным наследником Герцога, не мог остаться здесь, ведь ему было суждено править Герцогством Драккаррас. Да даже если бы ведьма и могла покинуть Топи, такой брак поднял бы волну негодования. Нет, межрасовые браки, особенно с истинной связью, никогда не возбранялись, но ведьмы — другое дело. Никто не знает, откуда и когда они появились, даже они сами не помнят. Это, считай, уникальный феномен нашего мира, который нужно просто принять, как факт: ведьм всего три, они бессмертны, практически всесильны и прочными цепями мироздания привязаны к своей извечной территории. В итоге, отец женился на девушке из «нужного» рода и произвел на свет моих брата и сестру. Не знаю, как ему удалось отпустить истинную и завести семью с другой женщиной, но подозреваю, что та же ведьма как-то помогла ослабить парную связь.

Каждая из «ведающих сестёр» уникальна: моя мать, Ветрена — Всезнающая, ей ведомо полотно судьбы и ключевые нити судеб; Альда — Всевидящая, видит сокрытое и потаённое, в том числе и помыслы, истинные причины и намерения; Сууд — Воздающая и Карающая, она знает кому воздать и кого покарать, иными словами, она способна оценить чистоту души. Считается, что смысл их существования в том, чтобы соблюдать некий баланс — они, исходя из каких-то там нужд мира, подтасовывают некоторые события, известные лишь им одним, при этом совершенно не руководствуясь понятиями добра и зла. Если рассматривать их сквозь призму мировоззрения прочих существ, то можно сказать, что сестры беспринципны и, временами, аморальны и жестоки, но, в каком-то смысле, справедливы — сделки, заключенные с ними, ведьмы никогда и сами не нарушают, и нарушителей не упускают.

Кстати, сделки они очень любят, только вот оплату берут далеко не деньгами — оплатой могут послужить части тела, клятвы и дети. В мире существует множество алтарей, именуемых «ведьмиными камнями», где и сделки заключаются, и оплата воздается, и молитвы возносятся, нередко и жертвоприношением. Разумеется, есть и кучка ярых поклонников «творчества» сестёр, бывали случаи образования сект.

Вообще, ведьмы — странные и непонятные существа. И одна из них была моей матерью, что, несмотря на невозможность рождения полукровок, отразилось на мне: белоснежные волосы, тогда как у отца они темно-красные, а так же проблемы с родовой магией, что не подчинялась и не позволяла даже камин разжечь. Из-за невозможности выплескивать магию, а если точнее, от её переизбытка, я с детства обладал ужаснейшим нравом. Хотя, отчасти, это могло быть связано с тем, что я рос без родительской любви: отец был вечно занят делами Герцогства, тогда как мачехе было дело лишь до брата с сестрой. Скорее всего, скучать по мне родственники не станут.

И теперь я оказался в Топях. Перед тем, как оставить меня наедине со своими мыслями, мать рассказала мне вкратце о моих обязанностях.

Поскольку ведьмы не могут покидать Топи чтобы самостоятельно собирать плату и разбираться с теми, кто нарушил договор, это делает наемница. Вот эту наемницу я и должен буду сопровождать с неизвестной мне целью, ведь охраны, как таковой, ей, скорее всего, не требуется — работает девушка уже давно, при этом до сих пор, по видимому, жива.

Решив не строить догадки, я провалился в беспокойный сон, где снова видел ту человечку. За её спиной было множество девушек, чьи лица были смазаны. На их телах разной степени обнаженности были видны синяки и кровоподтёки. Они молча стояли и с болью во влажных глазах смотрели на меня.

Казалось, в этом кошмарном сне я провел многие годы: сначала я боялся и долго пытался убежать от этого зрелища, что вызывало во мне странные и неприятные чувства, затем, осознав, что, сколько бы я не рвался, расстояние между нами оставалось прежним, я пытался поговорить с ними, но они оставались безмолвными. Безмолвными свидетелями моих грехов, ошибок, слабостей, преступлений. Времени, проведенного там, было достаточно, чтобы всё обдумать. Я по кусочкам разобрал, перебрал и снова собрал свою жизнь и свои взгляды на неё, а затем, осознав то, что ранее было мне неведомо, я до бесконечности просил у своих жертв прощения, надеясь, что когда-нибудь стану достойным прощения.