Чтение онлайн

— Не спорю, что успел привязаться к вредной девчонке. И, если кто забыл, я с ней связан, так что не меньше вас хочу её спасти. Но… некоторые правила даже я нарушить не в силах. Ну же!.. Сделка?! — нетерпеливо тряхнул он меня за плечи.

— Что ты хочешь за то, чтобы вернуть её? — спросил я. Все мы — я и побратимы — были готовы отдать что угодно, даже собственные жизни.

— Виновных в отравлении императрицы, живых. А также гребень, который ты нашел в сокровищнице. Всё это за ВОЗМОЖНОСТЬ вернуть её. Лишь за возможность, Дартэс. И возвращать её будете сами.

— Кто это сделал?! Ты знаешь?! Отвечай! Они должны поплатиться! — взревел дракон.

— Думай, Дартэс! Месть или жена? Решай, пока не поздно! — подгонял Асмодей.

— Сделка! — буквально выкрикнул я, после чего на Глориане, королеве Благих Ши, оказавшейся рядом с занесенным надо мной кинжалом, застегнулся рабский ошейник. Асмодей взмахнул рукой, после чего, вскрикнув, в таком же ошейнике, рядом оказалась дочь Глорианы. Девчонка явно была напугана. Она цеплялась руками за рукав златовласого Ши, что полыхающими лютой ненавистью зелеными глазами прожигал Глориану, пока свободной рукой пытался оторвать от себя прицепившуюся принцессу Благого Двора.

Не теряя времени, я призвал из пространственного хранилища гребень и без сожаления расстался с ним.

— Используй слёзы Тхаши, которые нашёл там же, где и гребень. Поторопись. Удачи! — бросил Асмодей и скрылся в портале.

Я же, не тратя времени, достал пузырёк с жидкостью, именуемой слезами Тхаши, и, не раздумывая, вылил каплю на побледневшие губы любимой.

— Охраняйте наши тела, я верну её, клянусь! — пообещал я, прежде, чем сам принял «слёзы».

Перед тем, как отключиться, успел заметить, как флакон, в котором ещё оставалось немного жидкости, буквально обратился прахом, когда Джентри попытался из него отпить, чтобы отправиться вслед за мной…

А меня уже отнесло за пределы этого мира и моего сознания. Туда, где ждёт (надеюсь) душа моей любимой.

Я оказался в кромешной тьме. Тишина давила на меня, заставляя погружаться всё глубже в свои безрадостные мысли, пока во тьме не стали едва видны завихрения тумана. Тогда же я услышал звук. Тихий, неясный, будто бы сквозь толщу воды. Звуки становились всё ближе и громче. Наконец, будто бы лопнул окружающий меня пузырь, и, открыв глаза, я увидел длинный стол, на котором, в отдалении друг от друга, лежали, казалось бы, совершенно несвязанные друг с другом предметы: пишущая палочка из другого мира, измятая тетрадь, широкий кожаный ошейник, нанизанные на ветку бусы из…ушей, браслет с большим темным камнем, пригвожденная ножом к столу светлая ткань, кулон с мутным камнем, обыкновенный булыжник, отрез паучьего шёлка, черное перо и многое другое.

Все эти вещи, бесспорно, принадлежали Веронике, но что они означали? И что, черт побери, мне с ними делать?!

— «Найди свою любовь… её любовь…» — прошелестело в голове.

Я был благодарен даже за такую подсказку. Пытаясь её понять, я бездумно взял со стола тетрадь, но написанного в ней разобрать не смог. Зато, вглядываясь в незнакомые символы, внезапно, ощутил прилив чувств — больше всего было благодарности, затем шла симпатия и толика стыда.

Ошалев от неожиданно накативших чужих эмоций, я резко зажмурился, и, когда открыл глаза, оказался совсем не там, где стоял до этого. Это место было мне незнакомо. Более того — чуждо и неприятно.

Перед ним предстало строение — серое, неказистое, старое и распространяющее тоску на грани отчаяния. Здание было окружено такой же непривлекательной местностью: забор в виде однородной металлической, поверху которого, будто лозы ядовитого растения, сверкали шипами натянутые нити, сделанные из такого же металла, что и забор; на вытоптанной земле, где с трудом просматривались куски старых узорчатых каменных плит, мало что росло; несколько деревьев, два из которых явно давно засохли, и маленькие странные постройки, смутно напоминающие детскую полосу препятствий.

Моё внимание привлекло движение около одной из таких построек: несколько детей, окружив кого-то, что-то громко выкрикивали. Подойдя ближе, я от удивления перестал дышать — в центре «круга» сидела девочка с до боли знакомыми чертами. Она была заметно младше тех, кто её окружил. Присмотревшись, я понял, что у неё отобрали ту самую тетрадь, которую я взял со стола. Старшие девочки и несколько мальчиков, смеясь, по кругу передавали тетрадь друг другу, не забывая зачитывать из неё самые смешные, по их мнению, места.

Вероника — а это была именно она — сжималась сильнее от каждого взрыва хохота. Она не плакала, а лишь отчаянно смотрела на свои ободранные коленки. Смотреть на это было тяжело, несмотря на понимание того, что мне показывают далекое прошлое.

Но, прежде чем я решился попробовать вмешаться, появилось новое действующее лицо: паренёк, стремительно ворвался в круг, вызвав недовольство среди веселящихся детей. Он что-то крикнул им, и те, испугавшись, убежали.

Вероника не двинулась с места: она невидящим взглядом смотрела прямо перед собой, напрочь игнорируя и побег обидчиков, и появление парнишки, и даже брошенную рядом с ней, всю измятую, тетрадь.

Спаситель несколько долгих минут пытался растормошить не реагирующую ни на что девочку, пока она, наконец, не вздрогнула и не разрыдалась. Видение закончилось тем, что мальчик, обняв Нику, неловко гладил её вздрагивающие плечи.

Что это было? Необходимо посмотреть все воспоминания, что хранят в себе находящиеся на столе вещи?

Это предположение разбилось вдребезги, когда я вновь оказался возле стола с тетрадью в руках. На этот раз, вместо клубящегося тумана, позади стола стояли огромные песочные часы. Около трети отмеренного мне времени истекло — стоит поторопиться.

Решив тщательнее выбирать, я, сопоставив факты, предположил, что каждый представленный здесь предмет соответствует кому-то, кто небезразличен Нике. Исходя из этого, пишущая принадлежность соотносится с Джентри; браслет с камнем, подозрительно напоминающим своим цветом мои рога — с Фэйдом; бусы — с Ведьмами; отрез ткани — скорее всего, с Шиаллосси; Кулон — с родителями…

Перо, должно быть, связано с Асмодеем, а вот остальное…

Ошейник и прибитая ножом к столу тряпица цепляли больше всего.

Кожаный ошейник выглядел странно — он не был похож на те, что блокируют магию или подчиняют волю. Решив рассмотреть получше, я перевернул браслет, сразу же попадая в воспоминание.

Как и в прошлый раз, чужие эмоции навалились на меня, сбивая с толку. Любовь и безграничное доверие, за которыми следовали скорбь, обида, непонимание и тоска.

Оказавшись возле того же строения, я увидел уже повзрослевшую Нику. Девушка застегивала на шее неизвестного мне животного тот самый ошейник. Животное, тем временем, будто ужаленный в зад мауросс, виляло хвостом, но, в отличие от мауросса, не проявляло агрессии, а, наоборот, радостно облизывала руки девушки, пытаясь дотянуться и до её освещенного улыбкой личика.