Чтение онлайн

Не помню, как я добежал запыхавшийся домой. Домашние испугались, когда я ворвался в дом. С меня течет. Зуб на зуб не попадает. Мама сразу поняла, что я, наверное, провалился в прорубь. Меня сразу раздели, обтерли, переодели в сухое белье и уложили, укрыв теплым одеялом, на печку греться. Затем напоили горячим чаем с малиной. Всё же это так просто не прошло. Я заболел и целую неделю пролежал. Был в жару. Выздоравливал долго. Было осложнение на ноги. Первое время я был очень слаб и опять – уже в четвертый раз в жизни – начал снова учиться ходить.

В 1927 г. я окончил Рублевскую девятилетнюю школу с гидротехническим уклоном, о чем и получил удостоверение.

Теперь полученные теоретические знания и некоторые трудовые специальные навыки по слесарному, столярному делу надо было применить в жизни. Надо устраивать дальнейшую жизнь, начинать работать. Я стал искать работу. Работы не было. Царила безработица. А у меня пока и специальности, можно сказать, еще нет. Нет трудового стажа по какой-либо специальности. Понемногу начинают восстанавливать после разрухи остановленные в революцию заводы и фабрики, которые были растащены по винтику, по кирпичику.

Павшино. Комсомол. Друзья. Друзья появляются при общении. В школе – друзья одни, в гуляньях на улице – другие.

Когда учился в Рублеве, друзьями были Костя Клопов, Вася Чапыгин и особенно Ашмарин Коля. С ним мы проходили практику. Среди учащихся в Рублеве Ашмарина как самого рослого и сильного мы прозвали Мишей Поддубным.

После окончания девятилетки в друзьях закрепились другие: те, с кем стал по вечерам и в свободное время гулять, кто ближе жил. Это Савины Егор, Саша, Леша, Попов Коля, Клопов Костя, Кабанов Коля, Никитин Володя, Гуляев Петя. Чаще всего собирались в саду у Савиных. Саша играл на гитаре. Леша на балалайке. Вместе ходили на Москву-реку купаться. Играли в шахматы. Играли в чижики, лапту. Боролись. Среди нас сильнейшим был Володя Никитин, да к тому же он был старше меня на год. Я тоже был не из слабых и часто боролся с Володей. Но побеждал я очень редко.

В Павшине открылась изба-читальня. В только что отстроенном новом доме у Макаровых. Они были не из богатых. Семья большая. Отец работал на заводе один, а в семье что-то около 10 человек. Нужны деньги. Жить они остались в старой вросшей в землю избушке.

Наша компания по вечерам почти каждый день стала ходить в избу-читальню.

Избачом был молодой мужчина лет 30 – Михайлов, присланный из Москвы.

В Павшине уже была организована комсомольская ячейка. В ее состав входили Никифоров Павел, Савины Нюра и Шура, учительница Кручинина, Ермолаев Семен и другие.

Опорным пунктом для общественной деятельности стала изба-читальня. Здесь собиралась молодежь. Проводились лекции на международные темы. В нашу группу влились и девчата нашего возраста: Макарова Клава, Гатчины Люба и Наташа, Чапыгина Лиза, Никитина Валя, Бугрина Ира и другие.

Почти вся наша группа вступила в комсомол. В избу-читальню часто ходили и взрослые. Среди активистов были наш папанька, Пышкин Кузьма Васильевич.

Избач Михайлов развернул большую общественную деятельность. При избе-читальне организовались ячейки ряда общественных организаций. МОПР,

Осоавиахим, Союз воинствующих безбожников. В читальню выписывались газеты и журналы. Был куплен ламповый радиоприемник. Образовалась ячейка ОДР – общества друзей радио.

Стала выпускаться стенная газета. В стенгазете я вел раздел шарад и ребусов. Сам их составлял. Во всех общественных делах большую роль играла комсомольская ячейка. Партия выдвигала лозунги: Укреплять кооперативную торговлю, Религия – опиум для народа, Все в Осоавиахим. Мы активно принимали участие в проведении этих лозунгов в жизнь.

Комсомольцы тогда имели приобретаемую за свои деньги форму (юнгштурмовки) и значок КИМ (Коммунистический интернационал молодежи). Я тоже имел такую форму цвета хаки: гимнастерку и брюки полугалифе, штиблеты и шерстяные краги плюс кожаный ремень с портупеей.

Для укрепления кооперативной торговли выдвинули Савину Шуру и Ермолаева Семена.

В это время я был очень активным. Состоял членом бюро комсомола, членом лавочной комиссии, членом редколлегии стенгазеты, членом всех обществ – и МОПРа, и Осоавиахима, и Союза воинствующих безбожников. Ячейка поручила мне также в нагрузку быть пионервожатым.

Летом организовали футбольную команду. Я играл средне – беком (защитником), полузащитником и иногда нападающим. Помню, что хорошо играл Ваня Страхов. Он хорошо бил с левой и был нападающим.

В ячейке Осоавиахима проводилась работа по изучению противогаза, по стрельбе из малоколиберной винтовки, производилась стрельба на звание Ворошиловского стрелка. Выбившему из 50 возможных очков не менее 40 очков присваивалось такое звание. Я его получил. Проводились соревнования по шахматам. У нас разрядов никто не имел. Участникам соревнований в случае получения более 50 % очков от возможных присваивался 4 разряд шахматиста. Я таковой получил. В дальнейших квалификационных матчах не участвовал.

Был дружинником и входил в Осодмил – Общество содействия милиции.

Организовал и был председателем ячейки ОДР. Непосредственно мною была создана радиотрансляционная сеть на 40 точек. Материалы – штыри, проволоку и изоляторы я получил в областном управлении связи, которое размещалось в ныне снесенном двухэтажном здании на Кировской улице напротив метро Кировская. (Тогда метро еще не было и улица называлась Мясницкой, затем Первомайской, а после похорон Кирова – Кировской.)

Радио тогда только-только начало внедряться в нашу жизнь. У меня был собственного изготовления детекторный приемник. Один раз я поймал передачу из Политехнического музея, где состоялось выступление В. В. Маяковского. В то время многие не принимали Маяковского, и когда он вышел на трибуну, его встретили шиканьем, криком и свистом. И вот слышу его громовой голос: «Меня не перекричите!»

Помню, за радио я получил первый заработок. Я устроил антенну Никитиным. После опробования приема радио на детекторном приемнике мне была вручена матерью Володи зарплата – рубль серебряный.

После устройства радиотрансляционного узла и трансляционной сети мне управлением связи было предложено выступить на радиостудии перед микрофоном Всесоюзного радио, которое размещалось в здании телеграфа на Тверской. Адрес тогда был Тверская, 17. Я предупредил наших владельцев точек и в один из дней в 16.00 выступил с приветствием и поздравил с открытием трансляционной сети.

Меня ввели в небольшую комнату, где стены и потолок были задрапированы материей. Комната без окон. Небольшой стол и перед ним стул. На столике стоял микрофон. На подставке прикреплено металлическое кольцо диаметром 30 см, а посредине коробочка примерно со спичечную коробку с решеткой. Коробочка прикреплена четырьмя пружинками к кольцу. Меня пригласили сесть на стул, приблизили ко мне микрофон. Микрофон был на уровне рта, на расстоянии 30–40 см. Меня предупредили, чтобы я говорил нормальным голосом, и перед этим сказали, что я должен говорить. Диктор объявила: «А сейчас будет говорить житель села Павшино, активист Георгий Зубков».