Мир, которого не стало
Шрифт:
Глава 9. Йешива «Кнессет Ицхак» и общество «Черное бюро»
(лето 1899 года)
Зиму 1899 года мы провели дома, стараясь исполнить взятые на себя обязательства. Учились мы очень усердно; рассказали о своих планах нашему дяде-раввину, и он их одобрил. Вместе с братом мы изучали «Недарин», а помимо этого каждый из нас изучал еще один трактат: я изучал «Санхедрин» (стремясь его закончить), а брат – трактат «Авода Зара» {253} .Я помню, как один из молодых хасидов, сын судьи Шмуэля Гурарье, говорил, издеваясь: «Вот, они учились в Тельши и дошли до „всех идолов“…» По совету раввина мы изучали также Рамбама («Яд ха-хазака» {254} ). Он нам посоветовал изучать также «Сефер мишпатим» {255} , однако мы решили изучать последнюю книгу, «Шофтим» {256} , и начали с «Хилхот Санхедрин» {257} ; дядя на это сказал, что, в сущности, мы продолжаем все время «Хилхот мамрим» {258} . У нас не было никаких оснований жаловаться на свои успехи – они были более чем удовлетворительны и в изучении Рамбама с обращением к законодательным источникам, содержащимся в Талмуде, и в изучении трактата «Недарин» с комментариями Харана.
253
«Авода Зара» («Чуждое служение», ивр.) – трактат Вавилонского Талмуда, регламентирующий отношение еврея ко всему, что связано с идолопоклонством: предметы поклонения, приношения и жертвы, ритуальные празднества, культовые места и строения и т. д. Предостерегает от обычаев, подобных идолопоклонству.
254
«Яд ха-хазака» Рамбама – см. прим. 17 к гл. 5.
255
«Мишпатим» – трактат, входящий в «Мишне Тора» Рамбама. Посвящен главным образом гражданскому праву.
256
«Шофтим» («Судьи») – трактат, входящий в «Мишне Тора» Рамбама. Посвящен различным аспектам еврейского права.
257
«Хилхот Санхедрин» – законы о Синедрионе, содержащиеся в трактате «Шофтим» в книге «Мишне Тора» Рамбама.
258
«Хилхот мамрим» – законы об отступниках, содержащиеся в трактате «Шофтим» книги «Мишне Тора» Рамбама.
И даже дядя, который частенько беседовал с нами о Торе, как-то заметил, что прошли те времена, когда жители местечка позволяли себе экзаменовать нас, и даже он не станет злоупотреблять этим. Тем не менее в ту зиму мне не удалось полностью осуществить свои намерения. Изо дня в день страсть к учебе у меня ослабевала, а чтение – сильнейшее желание читать – поглотило меня. В тот год стали появляться книги серии «Еврейская библиотека» {259} , которую основало издательство «Тушия» {260} . Первые книги «Библиотеки» – рассказы Зангвиля {261} , «Пьесы гетто», биографии Аристотеля (Тавьева {262} ) и Магомета (Бернфельда {263} ) и в особенности «История вер и религий» Мензиса {264} в переводе Яакова Френкеля – произвели на меня огромное впечатление. А кроме того, в городе забурлила сионистская жизнь. Разумеется, мой дядя-раввин, а также главы наиболее уважаемых домов резко возражали против сионизма; вместе с тем в городе было немало молодых людей, которые хотели создать сионистскую организацию. И вот мы собрались; и с нами был Лейб Гельфанд, наш родственник, один из активистов организации «Бней Моше» {265} в Полтаве, а до того в городке Малая Перещепина, что неподалеку от Полтавы, – пламенный сионист. И еще «проповедник» Й.-Ц. Евзаров, известный как «второй после Маслянского». Возможности говорить в синагоге никому из них не дали, и они ограничились небольшим собранием, которое устроили в бейт-мидраше. На этом собрании был и я. Решения принимались в духе времени – вплоть до создания профсоюза, продажи акций Еврейского колониального банка {266} , Еврейского поселенческого фонда – однако эти замыслы не увенчались успехом…
259
«Еврейская библиотека» – книжная серия варшавского издательства «Тушия». Включала в себя десятки художественных и научно-популярных произведений на иврите.
260
«Тушия» – варшавское издательство, основано в 1895 г. А. Бен-Авигдором. Выпускало литературу преимущественно на иврите. В 1911 г. «Тушия» вошла в объединенный издательский консорциум «Централ».
261
Зангвиль, Израэл (Исраэль, 1864–1926) – английский еврейский писатель, публицист, политический деятель, один из руководителей еврейского общественного движения в Англии, с конца 90-х гг. – участник сионистского движения, делегат сионистских конгрессов; сторонник угандийского проекта. Основные его художественные произведения изданы на русском языке в «Собрании сочинений». Т. 1–4 (М., 1910–1911).
262
Тавьев (Аристо), Исраэль-Хаим (1858–1920) – писатель и педагог. Писал на иврите. Начал публиковаться уже в 11 лет, когда вышли его статьи в журнале «ха-Леванон». Автор ряда статей о еврейском фольклоре, а также ряда учебных изданий для детей. Среди них можно выделить, вышедшую в 1896 г. хрестоматию «Эден ха-йеладим» («Детский рай»), затем выдержавшую более 15 изданий, и учебник иврита «Море ха-йеладим» («Учитель детей»), также неоднократно переиздававшуюся.
263
Бернфельд, Симон (Шимон, 1860–1940) – историк, публицист. С 1886 г. – раввин сефардской общины Сербии. С 1894 г. жил в Германии. Публиковался в различных изданиях на иврите, автор ряда книг по еврейской истории, философии и литературе. Погиб во время Холокоста.
264
«История вер и религий» Мензиса – произведение шотландского исследователя Алана Мензиса (1845–1916). В русском переводе впервые вышло в 1897 г. (История религии: Очерк первобытных верований и характер великих религиозных систем. СПб, 1897), на иврите – в 1899 г. в переводе Яакова Френкеля (Толдот ха-эмунот ве-ха-датот. Варшава, «Тушия», 1899).
265
«Бней Моше» («Сыны Моисея», ивр.) – организация, созданная Ахад ха-Амом в 1889 г. по образцу масонских лож с целью духовного возрождения еврейского народа и возвращения в Эрец-Исраэль. Существовала до 1897 г. и была ликвидирована с началом деятельности сионистского движения.
266
Еврейский колониальный банк – банк сионистского движения. Основан в 1899 г. в Лондоне, в соответствии с решениями 1-го и 2-го Сионистских конгрессов, как английское акционерное общество. По замыслу инициаторов создания банка, он должен был создать прочную финансовую основу сионистского движения. В 1903 г. банк начал действовать в Палестине. В 1934 г. он передал все свои вложения в Палестине дочернему Англо-Палестинскому банку. В 1955 г. Еврейский колониальный банк был преобразован в израильскую компанию под названием Еврейский поселенческий фонд.
В то время в Эрец-Исраэль приезжал Герцль {267} , и его встреча с императором Вильгельмом II в Микве Исраэль {268} произвела огромное впечатление на евреев. Я помню, как р. Эли-Хаим Дворецкий (дед профессора А. Дворецкого {269} ), один из самых уважаемых ученых мужей и глав семейств, публично заявил в бейт-мидраше: «Есть ли что-то, равное этому? Он предстает перед царями! Со времен Моше Монтефиоре не было подобного ему!» Такое сравнение вызвало гнев у хасидов. Конечно, «Монтефиоре не был такой уж важной персоной. Но как можно сравнивать еврея-праведника, соблюдающего заповеди, с главой еретиков-сионистов?!»
267
Герцль, Теодор (Биньямин-Зеев, 1860–1904) – юрист по образованию, публицист и общественный деятель, основатель движения политического сионизма, глава Всемирной сионистской организации. В начале XX в. его труд «Еврейское государство» (1896 г.) многократно издавался в России. В 1903 г. он сам посетил Россию, где встречался с общественными и государственными деятелями.
268
Микве Исраэль – сельскохозяйственная школа, расположенная к востоку от Тель-Авива. Основана в 1870 г., может считаться первым современным еврейским сельскохозяйственным поселением в Эрец-Исраэль. В Микве Исраэль осуществлялись опыты по внедрению новых и улучшению имеющихся сельскохозяйственных культур в Эрец-Исраэль, разрабатывались новые методы возделывания цитрусовых и других культур, велись опыты культивирования авокадо, были акклиматизированы некоторые породы скота. Во время пребывания в Эрец-Исраэль (1898) Т. Герцль приветствовал кайзера Вильгельма II, прибывшего в страну с визитом, у входа в Микве Исраэль. В настоящее время школа имеет культурный центр, библиотеку, ботанический сад и коллекцию из 130 видов цитрусовых. На территории Микве Исраэль живут и учатся около тысячи человек.
269
Дворецкий, Арье (род. 1916) – математик. Родился в г. Хорол Полтавской губернии. С 1922 г. – в Эрец-Исраэль. Окончил Еврейский университет в Иерусалиме. С 1951 г. – профессор математики в этом же университете. В 1955–1956 гг. – декан факультета естественных наук, в 1959–1961 гг. – вице-президент Еврейского университета. В 1968–1974 гг. – вице-президент, в 1974–1980 гг. – президент Израильской Академии естественных и гуманитарных наук.
Как я уже говорил, еще в Корсуне и Тельши я был пламенным сторонником колонизации Эрец-Исраэль и сионизма. И я всегда говорил своим друзьям в Тельши, что когда я стану взрослым, то приеду в Эрец-Исраэль и поселюсь в Иерусалиме. Особенно часто я беседовал об этом со своим другом Шмуэлем Атласом, сыном р. Меира Атласат {270} одного из известных раввинов, который в свое время руководил йешивой в Тельши.
В тот же вечер, когда была сделана неудачная попытка создать сионистскую организацию в Хорале, я имел долгую беседу с двумя нашими важными гостями. Лейб Гельфанд удивлялся, что я не читал Ахад ха-Ама и знал о нем лишь из брошюры Бен-Авигдора «Две пьесы» («Моше и три пророка»), посвященной Ахад ха-Аму; я даже не знал, кто он такой. А Евзаров был потрясен, что я совсем ничего не знал о стихах р. Йехуды Галеви, которые выпустил доктор Гаркави {271} в издательстве «Ахиасаф» {272} . Они оба уговаривали меня в ближайшем будущем покинуть Хорал и советовали ехать в Ковну. Брат не разделял моего «сионизма», вернее, моего сионистского энтузиазма. По его мнению, именно он был причиной нерадивого отношения к учебе и прекращения наших совместных занятий трактатом «Недарин» с комментариями Харана. Я тоже не был доволен нашей совместной учебой: брат освоил комментарии Рашбы (р. Шломо бен Адерет) к трактату «Недарин» («Шева шитот») и пользовался «эклектическим подходом» к этому трактату, и наши совместные занятия превратились в сплошные рассуждения и дискуссии. Поначалу мне это даже нравилось, однако после я потребовал, чтобы мы ограничивались лишь комментариями Ха рана (Рабейну Нисима), а в случае необходимости обращались к комментариям ха-Роша {273} и дополнениям в конце Гемары! И не более того! Брат не согласился, и наш учебный союз распался. Два последних месяца зимы каждый из нас учился сам по себе.
270
Атлас, Меир – раввин в Шавли (Шяуляй), один из основателей йешивы в Тельши (Тельшай) Ковенской губ.
271
Гаркави, Авраам Яковлевич (1835–1919) – историк, филолог, автор многочисленных работ по истории и истории литературы евреев. Многолетний сотрудник Императорской Публичной библиотеки в Петербурге. Один из руководителей петербургской еврейской общины.
272
«Ахиасаф» – варшавское еврейское издательство. Существовало в 1893–1923 гг. Основано А. Бен-Авигдором. В основном печатало книги на иврите.
273
Ха-Рош или Рош – акроним Рабейну Ашер (ок. 1250–1327) – выдающийся раввин и талмудист. Родился в Германии, был членом раввинского суда г. Вормс. С 1305 г. – раввин г. Толедо (Испания). Автор ряда трудов галахического содержания, а также нравоучительного сочинения «Орхот хаим» («Образ жизни»), известного также под названиями «Ханхагот ха-Рош («Руководства Роша») и «Цаваат ха-Рош» («Завещание Роша»).
Сразу после Песаха 1899 года я поехал в Ковну. Мой дядя написал мне очень теплое рекомендательное письмо для ковенского раввина р. Цви-Гирша Рабиновича {274} , сына р. Ицхака-Эльханана. Дядя Кальман также поддерживал меня: он обещал посылать мне каждый месяц по четыре-пять рублей вдобавок к тому, что я буду получать в йешиве, – так, чтобы я смог учиться, не беспокоясь ни о чем другом. Это было необходимо, потому что за зиму я ослаб, стал чувствовать колющие боли в груди, и армейский врач, работавший в городе, которого семья считала самым авторитетным из всех возможных врачей, предупредил маму, что мне нужно дополнительное питание и нельзя слишком много учиться…
274
Рабинович, Цви-Гирш (1832–1919) – в начале XX в. духовный раввин в Ковно, общественный деятель, литератор, издатель. Сын р. Ицхака-Эльханана Спектора.
Итак, после Песаха мы отправились в дорогу: брат – в Брест-Литовск, а я – в Ковну. До Минска мы ехали вместе, а там расстались и встретились лишь четыре года спустя; к этому моменту наши жизненные пути уже значительно разошлись. Дорога до Вильно была мне знакома. Через станцию после Вильно я пересел в поезд, который следовал в Ковну, мы проехали туннель – впервые в жизни я видел туннель – и прибыли в Ковну. Свои вещи я оставил на железнодорожной станции под присмотром, а сам пошел в дом раввина. Я был поражен, насколько сильно он отличался от тех домов раввинов, к которым я привык, – отличался какой-то прохладной вежливостью. Когда я вошел, у меня взяли письмо и велели обождать. Через пару минут позвали к раввину. Небольшая комната, все стены от пола до высокого потолка закрыты полками с книгами. Рав поздоровался со мной, бросил на меня беглый взгляд и дал записку к надзирателю йешивы с подтверждением, что я принят и мне назначено пособие в размере трех рублей ежемесячно. Это было максимальное пособие, которое давала йешива. Раввин не стал спрашивать меня об учебе. Не проявил он поначалу и особой склонности к тому, чтобы завести со мной беседу. Но, видимо, мое лицо и глаза настолько отчетливо отразили удивление по этому поводу, что он внезапно обратился ко мне, попросил сесть и с легкой улыбкой спросил, какой последний трактат я учил, много ли беседовал о Торе со своим дядей после того, как оставил йешиву в Тельши, и было ли у дяди время заниматься со мной. После того как я ответил на все эти вопросы, он подал мне руку и проводил до двери. Однако все это он проделал холодно – не так, как р. Шимон, р. Йосеф-Захария, р. Йосеф-Лейб… И несмотря на то что он пригласил меня заходить к нему в гости, я так и не воспользовался этой возможностью… От раввина я вернулся на станцию и забрал свои вещи. Юноша-носильщик с тележкой согласился довезти их до Слободки. Мы прошли по главной улице города, которая в народе называлась «Новый план» («Дер Нойер план»), дошли до деревянного моста через речку Вилию – дальше дороги не было, а только песок и пыль. Вдруг передо мной вырос юноша, высокий и худой, с пробивающимся пухом на щеках, и со смущенной улыбкой сказал мне:
– Слушай, парень, ты, наверно, приехал учиться в йешиву? Не в ту, которая сторонников мусара, и не в «Кнессет Исраэль», а в «Кнессет Ицхак» {275} ? И не знаешь, куда идти? Так? А я родом из Бутрыманца, учусь в «Кнессет Ицхак», живу недалеко отсюда, но собираюсь сегодня же съехать с квартиры – пойдем туда, и у тебя будет квартира задешево, всего восемьдесят копеек в месяц.
И сразу же обратился к юноше-носильщику:
– Иди за мной!
И все это быстро-быстро, не давая мне прервать себя.
275
Йешивы Слободки – наиболее известная йешива из находившихся в пригороде Ковно Слободка – «Кнессет Исраэль» – была основана в 1882 г. одним из лидеров движения «Мусар» р. Натаном-Цви Финкелем. В конце XIX – начале XX вв. йешива «Кнессет Исраэль» была одной из известнейших в Европе, в ней обучалось до 500 чел. В 1897 г. в йешиве «Кнессет Исраэль» произошел раскол, инспирированный учащимися и раввинами, недовольными крайностями движения «Мусар». Отколовшиеся создали новую йешиву «Кнессет Бейт Ицхак». Старая йешива сохранила свое название – «Кнессет Исраэль», и некоторое время после этого Слободской йешивой нередко называли обе йешивы (до того как новая переехала в город Каменец в Польше). В 1925 г. часть учащихся «Кнессет Исраэль» переехали в Хеврон, где была основана йешива «Слободка». В Литве йешива «Кнессет Исраэль» действовала до 23 июня 1941 г., в годы Катастрофы европейского еврейства погибла значительная часть ее учащихся и преподавателей. В 1945 г. йешива «Кнессет Исраэль» была возобновлена в Бней-Браке под тем же названием.
– Но откуда ты про меня узнал?
– Просто я ждал на станции. Я обещал своей квартирной хозяйке – она очень хорошая женщина, но очень страдает от своего мужа, поэтому я и съезжаю с квартиры – привести ей нового жильца. Я сразу понял, что ты йешиботник, и пошел за тобой. По тому, как ты разглядываешь новые дома и улицы, идешь, выпрямившись, и присматриваешься ко всему, я решил, что ты не из «мусарников». Обождал только, пока ты перейдешь мост. И не забудь, что я родом из Бутрыманца, считаюсь самым практичным парнем – «а практишер менш, зеер практишер» («практичный человек, очень практичный»).
Итак, я поселился в доме «учителя чистописания», педантичного старика с семьей: женой, на лице которой застыло неизменное выражение обиды и страха, и двумя маленькими детьми, вечно державшимися за подол ее платья. В предназначенной мне комнате не было ничего, кроме столика у окна, а возле него – нечто вроде дивана, на котором я и спал ночью. Днем, когда у меня были занятия в йешиве, хозяин дома обучал маленьких девочек «мудрости чтения» и «ремеслу чистописания», а вечером комната должна была целиком находиться в моем распоряжении. Я сказал парню из Бутрыманца, что он «очень практичен» в свою пользу, раз решил съехать из этой комнаты… Тем не менее я до поры остался там, а он обещал помочь мне подыскать что-нибудь получше. Мы пошли в йешиву. Смотритель, широкоплечий мужчина весьма благообразной наружности, со спокойной речью, принял меня весьма радушно. По его просьбе я рассказал о том, как и чему учился до приезда в Слободку. Он сообщил мне: «Я назначаю тебе самое высокое пособие, – и добавил: – Благодаря твоим собственным заслугам, а не заслугам дяди, так сказал рав. Тебе нужно прийти завтра утром, глава йешивы р. Хаим будет давать первый урок». На следующий день в девять утра я пришел в йешиву, которая размещалась в большом здании бейт-мидраша. Помещение было полно молодых людей, преподавателей и учащихся. Чтобы хорошо слышать слова лектора, я влез на тумбу. Больше полугода я не слушал лекций и очень соскучился по ним, по нововведениям к Талмуду р. Шимона. И вот р. Хаим – маленького роста, чертами лица напоминающий моего дядю Островского в миниатюре, говорящий очень логично и темпераментно – начал с первой темы обсуждения в трактате «Бава Меция» (который мы будем изучать в йешиве). Вот он объясняет содержание, связывает и отделяет друг от друга слова, ставит вопросы и разрешает их, а я заворожен удивительной быстротой хода его мысли и изложения. И вдруг я слышу собственный голос: «А ведь здесь можно использовать утверждение миго [3] , – и все лица поворачиваются ко мне. Глава йешивы замялся на секунду и вдруг сказал: «Наоборот, я тебе скажу, что это утверждение не имеет в данном случае никакой основы», – и объяснил почему.
3
Схоластический термин, принятый при обсуждении талмудических дискуссий. – Прим. ред.
После урока глава йешивы подозвал меня и сказал: «Я вижу по твоему лицу, что ты все еще находишься в затруднении! У тебя есть какие-нибудь доказательства, которые не позволяют тебе принять мои ответы?» Я стал с ним спорить, но в конце концов согласился с его мнением. Утверждение миго и мой спор с главой йешивы принесли мне репутацию «умного» и «дерзкого» – и интересно, что из всего того урока я помню лишь этот эпизод…
В йешиве я приобрел себе доброе имя: меня называли «старательным», «въедливым», «знатоком», а также «просвещенным»! В то лето я успел завершить трактат «Нашим» («Назир» и «Сота») и трактат «Незикин» («Швуот» {276} и «Авода Зара»). Я придерживался своего правила: два листа в день во что бы то ни стало! Лишь однажды я нарушил это правило по отношению к трактату «Бава Меция»: я изучал его уже в третий раз и очень хорошо его знал. Мне было достаточно лишь просмотреть темы обсуждения к урокам р. Хаима и связать их с комментариями Рамбама, которые я постоянно изучал («Сефер мишпатим»), – законы сдачи в аренду, законы, связанные с ссудами и залогами, и законы, регулирующие отношения должника и кредитора. Но несмотря на это, моя учеба претерпела сильные изменения. Занятия стали гораздо менее интенсивными, в особенности после праздника Шавуот, во время которого я познакомился с членами кружка «Черное бюро» и даже распространял их листовки.
276
«Швуот» («Клятвы», ивр.) – трактат Вавилонского Талмуда, регулирующий отношения, связанные с клятвами: клятвы в имущественных спорах, законы, регламентирующие клятву, нарушения клятвы и связанная с этим очистительная жертва. Касается также проблем ритуальной чистоты.
За несколько дней до Шавуота в Ковну приехал мой дядя-раввин, р. Элиэзер-Моше Мадиевский. Я ничего не знал о его приезде, пока однажды утром, после урока р. Хаима, он не пришел в йешиву. Это был раввин весьма благообразной наружности, походка у него была быстрая, стремительная и уверенная, взгляд пронзительный, и весь он – живой пример «благообразия, дарованного Торой», и «Торы и величия в одном человеке». Он вошел и сразу же направился к столу, за которым сидел я. Я был погружен в свой урок и не заметил его, пока он не остановился прямо напротив меня, а рядом с ним надзиратель. Я чувствовал, что сам его приход в йешиву призван, во-первых, продемонстрировать всем его хорошее отношение ко мне и, во-вторых, показать мне, что тот кризис в отношениях со мной, который наступил у него зимой, уже прошел. Он пригласил меня к себе в гостиницу «Догмар» и попросил надзирателя позволить мне отсутствовать на занятиях йешивы во время его непродолжительного визита в Ковну, поскольку он хотел провести эти дни вместе со мной. Надзиратель дал свое согласие, ибо «великим не принято отказывать», а мне в эти дни предстояло выступить в роли «верного помощника мудрецов». Кроме того, он не мог отказать подопечному, который «столь прилежен, что мы порой беспокоимся о его здоровье».