Чтение онлайн

отголосками в реалиях сегодняшнего дня.

Война 1812 года была сильным потрясением для России не только в связи с ее

масштабами и результатами. Конец прошлого века в Европе разразился Французской

революцией, в которой русские современники видели мощный шаг вперед на пути

завоевания Свободы, Равенства и Братства. Еще не были проанализированы все

противоречивые стороны этого явления, и у людей с передовыми взглядами

революция, да и все ее отголоски в европейской культуре вызывали в большинстве

своем восхищение. Справедливости ради заметим, что хотя французским духом был

пронизан весь дворянский быт, воспитанием и обучением дворянских недорослей

руководили часто малограмотные и невежественные люди, главным достоинством

которых было их французское происхождение. Русское дворянство, воспитанное на

французский лад, владело французским языком лучше, чем родным. Вспомним

Тальяну Ларину:

Она по­русски плохо знала,

Журналов наших не читала

И изъяснялася с трудом

На языке своем родном.

Французская культура была знакома русскому дворянству лучше

отечественной и воспринималась, как своя, во всяком случае в светском обществе. И

теперь Россия и Франция оказались противниками в военных действиях. Трудно

было понять, как страна революции может претендовать на завоевание чужих

земель, тем более русских. Эта война произвела переворот в сознании общества,

547

объединила различные его слои. Преградой наполеоновскому нашествию стали и

блестящие офицеры золотой дворянской молодежи, и небезызвестная Салтычиха, и

ее крестьяне, участники партизанских действий, и, естественно, князья М. И.

Кутузов (1745—1813), П.И.Багратион (1765—1812), М.Б.Барклай де Толли (1761—

1818). Чувство патриотизма, порыв национального самосознания сплотили людей, и

Россия выдвинулась “в число значительных держав, если не державы самой

значительной, ибо она была призвана решать судьбы многих других европейских

народов” [121, т. 6, с. 284].

Осознание этого факта отразилось в творчестве

художников, писавших портреты людей, чьи лица

исполнены чувства собственного достоинства (галерея

“героев войны 1812 года” в Зимнем дворце, работы

Кипренского, Тропинина и др.). Вкус победы

наполнил сердца россиян гордостью, которая очень

скоро сменилось горчайшими разочарованиями.

Вернувшиеся к своим помещикам крестьяне оказались

снова угнетенными смердами, по чьим судьбам мог

пройтись любой супостат. Боевой генерал Денис

Давыдов (1784—1839) остался тем же, кем и был,— не

слишком богатым и не слишком знатным дворянином,

а

Россия, образовав Священный союз, превратилась из

В. А. Фаворский.

освободительницы Европы в

Портрет

ее

М. И. Кутузова

жандарма.

Эти обстоятельства не могли не сказаться на

умонастроениях мыслящих людей, во многом из этих

разочарований выросла декабристская оппозиция. “Война

1812 года дала целому поколению русской дворянской

молодежи тот жизненный опыт, который привел

мечтательных патриотов начала XIX века на Сенатскую

площадь” [181, с. 314].

Декабристское движение наложило на русскую

Ф. П. Толстой.

культуру особый отпечаток, который не исчерпывается

Медаль. Народное

идеями только политического свойства или одними

ополчение 1812 года

теориями преобразования общества.

“Декабристы проявили значительную творческую энергию в создании особого

типа русского человека, по своему поведению резко отличающегося от того, что

знала вся предшествующая русская история” [там же, с. 331]. Это поведение

включало в себя желание действия, желание, взращенное в эпоху петровских реформ

и преломившееся в новой обстановке противостояния всеобщему бездействию.

Декабристы называли вещи своими именами вопреки этикету, считавшему дурным

тоном вести речи на “мужицкие темы”. Они говорили о положении крестьян, о

протекционизме, помещичьем произволе. Их серьезное отношение к жизни было

противоположностью некоего всеобщего шутовства, которое культивировалось в

548

светских салонах или на дружеских пирушках. Они ощущали себя исторически

значимыми людьми, поэтому любую возможность, даже обстановку бала

использовали для изложения своих идей и взглядов. Вспомним Чацкого из “Горя от

ума”, его пламенные речи, обличающие вздорность и суетность московского

общества, пустоту их жизни. Это умение публично выражать свои мысли было

совершенно новым для культуры российского дворянства, еще с времен императриц

обученного иносказаниям и намекам. В книге “Беседы о русской культуре” Ю.

М.Лотман цитирует записку одного из “трогательно благородных людей эпохи”

Федора Глинки, который, идя на бал, как на лекцию, для памяти пишет, что нужно:

“Порицать 1) Аракчеева и Долгорукова, 2) военные поселения, 3) рабство и палки, 4)

леность вельмож, 5) слепую доверенность к правителям канцелярий...” [там же, с.

340]. Образы людей порядочных, честных, романтически стремящихся к