Чтение онлайн

Обоих бьет крупная дрожь. Но самая страшная опасность уже позади.

Некоторое время Эрих и Мрах просто лежали в молчании, пытаясь прийти себя и отдышаться. Потом львинок несколько раз громко чихнул и с чувством произнес:

— Лучше бы я шкуры скреб!

Эрих с ним полностью согласился.

Дерево подпрыгнуло на очередной волне, повернулось вокруг своей оси и устремилось к берегу. Похоже, ему надоело плавать.

Ночь опустилась внезапно, застав мальчиков врасплох. Занятые борьбой с взбесившейся рекой, они не смотрели по сторонам и прозевали наступление темноты. Луна и звезды спрятались за набежавшими облаками, начал накрапывать мелкий дождик. Убежище искать было поздно — куда пойдешь, когда ничего не видно на расстоянии вытянутой руки? Промокшие, замерзшие и голодные, Эрих и Мрах забились в гущу ветвей гигантского дерева, не дававшего защиты от дождя и холода, но хотя бы могущего спрятать от хищников. Ночь прошла ужасно, в беспрерывном страхе и тщетных попытках немного согреться. Спать мальчики не могли — слишком продрогли и перепугались. И как тут не перепугаться? Одни, на совершенно незнакомом берегу, без оружия, без возможности даже развести костер, вдали от любимого и уютного стойбища, до которого еще неизвестно, сколько дней придется добираться пешком…В общем, друзья совсем пали духом. Явись сейчас на берег какой-нибудь хищник, и они сами, добровольно пошли бы ему в пасть, лишь бы только закончилась мучительная неизвестность. Но никто не пришел, а ночь — не бесконечна. На рассвете дождь прекратился, проглянуло солнышко, и в сердцах Эриха и Мраха вновь затеплилась надежда. Да, у них нет ни оружия, ни огня, но оружие можно изготовить, а огонь — добыть; на берегу хватает и палок, и кремней, надо просто поискать и немного поработать. Умения у них хватит! Сказано — сделано: уже через пару часов Эрих и Мрах держали в руках первое копье и первый лук. Нашлись и кремни, только с растопкой пока вышла заминка — ночной дождь изрядно промочил все вокруг, не оставив ни единой сухой травинки. Но мальчики не расстраивались — солнце припекало изрядно, и к полудню оба надеялись на костер. Дело оставалось за малым — добыть себе еды на обед и найти подходящее место для ночлега.

Пещеру обнаружил Мрах, совершенно случайно — полез вверх по обрыву поискать птичьих гнезд и за большим валуном увидел довольно глубокую выемку в береге, для двух мальчиков вполне достаточную. В пещере было сухо и уютно, дно выстилали сухие водоросли, давным-давно занесенные сюда разливом реки…Обедали собранными у воды моллюсками и утиными яйцами, испеченными в золе. Жизнь определенно налаживалась, от ночного уныния не осталось и следа. Правда, путь домой обещал быть нелегким, но ни Эрих, и Мрах так далеко в будущее не заглядывали. Они сыты, им тепло, есть крыша над головой — что еще нужно для счастья?

Мальчики провели на берегу шесть спокойных дней. Они отдыхали, ели, заготавливали необходимые в дорогу оружие и запасы пищи. Оба слишком хорошо понимали — путь, предстоящий им, будет длинным и небезопасным, и не спешили. Но вот настал день, когда все оказалось собранным, и друзья покинули столь гостеприимный берег.

Они возвращались домой.

Мрах и Эрих шагали по степи уже много часов. Поначалу они собирались идти вдоль реки, под высокими деревьями, дававшими густую тень — там было прохладно, даже когда солнце стояло в зените, но от этой затеи скоро пришлось отказаться- густо разросшийся кустарник и болотистые берега оказались почти непроходимы. Пришлось выбираться на равнину, хотя от реки решили не удаляться: во первых, она была единственным источником воды, во вторых — естественным ориентиром на местности: если двигаться против течения, непременно выведет к родному стойбищу.

Идти сразу стало легко, но теперь мальчики стали как на ладони — в открытом поле, негде было укрыться в случае опасности. Вокруг от горизонта до горизонта простиралось покрытое высокой травой пространство, лишь изредка оживляемое одиноким деревом или оврагом, заросшим густым кустарником. Пока юным путникам везло — немногие травоядные, встречавшиеся им в дороге, подняв головы, провожали двуногих задумчивыми взглядами и снова продолжали жевать свою жвачку — мальчики не представляли для них угрозы, а других подозрительных существ в округе не наблюдалось.

Перед полуднем река резко повернула направо, и на горизонте появилась ясно различимая зубчатая полоса. Мальчики приободрились — там, у далеких пока еще гор, находилось их стойбище. Охотники пробежали бы это расстояние за три дневных перехода, но Эрих и Мрах, разменявшие недавно восьмую весну, не могли передвигаться так быстро. Они сильно устали под палящим солнцем и хромали, непривычные к столь долгим походам по горячим земле и камням, а мешки с провизией и оружие, еще недавно легкие и удобные, почему-то стали ужасно тяжелыми и грозили оборвать руки. Поэтому, когда впереди в колышащемся от жары воздухе показалось дерево, и Эрих, и Мрах, не сговариваясь, повернули к нему. Едва оказавшись в тени, оба без сил рухнули в высокую траву и мгновенно уснули. О том, что надо бы выставить часового, никто из мальчиков даже не вспомнил.

Мрах видел замечательный он — будто он лежит в своей любимой нише, зарывшись в ворох пахнущих дымом шкур; ему тепло и уютно, рядом примостилась сестренка Рашаня, и, обняв его пушистой ручонкой, вылизывает ему ушко. Старательно так вылизывает, с душой… Мрах улыбнулся и, не просыпаясь, перевернулся на бок.

Рашаня здесь, и это хорошо. Значит, и дерево, и бешеный сплав по реке ему только приснились…Рашаня перестала лизать ухо и с глухим ворчанием запустила зубки ему в плечо. Мрах с трудом разлепил глаза и уже открыл было рот, чтобы высказать сестренке все, что он о ней думает…

И тут же закрыл. Потому что никакая это оказалась не Рашаня: совсем рядом, локтях в трех, наклонив на бок голову и высунув от любопытства кончик языка, сидел желтый котенок явно львиной породы и, не мигая, смотрел на Мраха большими зелеными глазами. Пару минут они играли в гляделки, потом котенок как будто смутился, протянул Мраху лапку и, словно извиняясь, сказал: — Мяу?

— Мяу… — ответил Мрах и тоже протянул руку. Котенок обнюхал покрытые шелковистым коротким мехом пальцы и без особых раздумий куснул, и пребольно. Мрах зашипел от неожиданности и отдернул руку. Котенок хитро прищурился и облизнулся. Вид у него при этом был довольный донельзя: мол, вот я тебя как!

— Ах ты! — выругался Мрах сквозь зубы и уже хотел было наподдать бессовестному зверенышу, как вдруг новая мысль заставила его напрочь позабыть о прокушенном пальце. Взвившись пружиной, Мрах лихорадочно оглядел окрестности, ища большую желтую спину, но, не обнаружив искомой, уже внимательнее посмотрел на котенка и задумчиво спросил:

— Малыш, а где твоя мама?

Котенок навострил ушки, прислушиваясь к звукам членораздельной речи.

— И где же мама? — снова спросил сам себя Мрах, и шерсть у него на загривке встала дыбом, а хвост нервно задергался.

Львицы определенно не было поблизости, и Мраха это только порадовало — ему совершенно не хотелось встречаться с разъяренной и наверняка голодной хищницей.

Котенок тем временем легким прыжком приблизился к Мраху и начал тереться о его ноги. Только теперь Мрах заметил, какой тот тощий, грязный и неухоженный.

— Эээ, малыш… — прошептал львинок, наклоняясь и почесывая звереныша за ухом. — А, мама-то твоя, похоже, и не придет…Ну, и что мне с тобой прикажешь делать?

Котенок не ответил — мурчал, наслаждаясь лаской; он был уверен, что этот странный двуногий, так похожий на его маму, что-нибудь да придумает.

Еще толком не проснувшийся Эрих взирал на них с глубоким удивлением.

— Да ты с ума сошел! — кричал Эрих, размахивая руками, — Нам своих забот мало? Зачем нам этот блохастый?

— Не зачем, а почему. — Мрах с нежностью погладил спящего у него на коленях котенка. — Сиротка он. С голоду помрет.

— И что? Нам-то какое дело?

— Он на Рашаню похож, когда она маленькая была. И пахнет так же. — львинок вздохнул. — Неужели тебе его не жалко?