Мир львинов
Шрифт:
Ждать пришлось долго. Утомленный жарой, юноша задремал, когда до его чуткого уха донеслись звуки шагов.
Кинув взгляд на небо, Враму увидел, что близится вечер — солнце давно уже перевалило зенит и спускалось к западу.
Вернулся львинок. В руках он держал свернутый лист, наполненный водой, и несколько нанизанных на прутик кусков жареного мяса. Только сейчас Варму понял, что голоден и очень хочет пить. Руки у него по-прежнему были связаны и он не мог есть сам, так что желтоглазому пришлось его кормить. Вид у львинка был отнюдь не воинственный, скорее — усталый, и Варму невольно пожалел этого чужого ребенка. Сколько тому лет? Семь? Восемь? Малыш, в одиночку вынужденный бороться за выживание в диком краю…Хотя нет, не в одиночку — с другом, таким же слабым мальчишкой…
Львинок, погруженный в какие-то свои, невеселые мысли, что-то почувствовал — его рука с куском мяса вдруг застыла, и он пристально посмотрел пленнику прямо в лицо. Варму замер — глаза у гривастого оказались большие- пребольшие, желтые в зеленую крапинку и очень печальные. Никогда еще охотнику не доводилось видеть таких глаз — нечеловеческих, но принадлежащих не зверю, а разумному существу; и это существо страдало…Сердце Варму на мгновение перестало биться, потом бешено застучало в груди, украшенной львиным оскалом, кровь бросилась в лицо… Львинок отшатнулся с шипением, уронил мясо и исчез.
— Ну вот, напугал… — пробормотал огорченный юноша. До его слуха донеслись стремительные шаги, шуршание травы и непонятные звуки, похожие на сдавленные рыдания. Потом все стихло.
Вскоре львинок вернулся. Вид у него был смущенный.
Старательно отворачивая мордочку, чтобы Варму не заметил следов недавно пролитых слез, он поднял мясо, счистил с него налипшие соломинки и хотел продолжить прерванный было процесс кормления, но тут его внимание привлек висящий на шее молодого охотника клык. Украшение покрывала тонкая резьба, изображавшая охоту на зубра. Забыв про мясо, львинок робко, самыми кончиками пальцев дотронулся до клыка. Все его внимание было поглощено затейливым рисунком, и Варму снова застыл, боясь даже дышать…Львинок сидел так близко, что юноша ощутил его запах, нежный и чистый: запах сена, цветов и немножко — дыма…А раньше ему всегда казалось, что гривастые воняют! Что ж, он ошибался…
Мясо, все еще зажатое в маленькой мохнатой руке, пахло вкусно, а Варму был голоден. Дождавшись, когда львинок удовлетворит свое любопытство, юноша негромко кашлянул. Чужой ребенок отпрянул, с недоумением поглядел на зажатый в руке кусок, и смутился еще больше. Мальчонка выглядел на редкость потешно, и Варму разобрал смех. Его хохот, громкий и радостный, заставил львинка подскочить на месте, но, поняв, в чем дело, гривастый быстро успокоился и протянул Варму злополучное мясо. С жадностью вгрызаясь кусок, молодой варах услышал странный всхлип и едва не подавился. Плечи львинка подозрительно тряслись. Варму пригляделся повнимательнее и понял — мальчишка едва сдерживается, чтобы не захохотать вместе с ним! Через мгновение оба корчились от смеха. Прибежавший на шум второй мальчик смотрел на них широко распахнутыми глазами: наверно, решил, что они сошли с ума; но и он скоро заразился общим весельем. Одна лишь львица недовольно ворчала — чужак ей по-прежнему не нравился.
Отсмеявшись, мальчики докормили пленника и снова исчезли — темнело, и надо было позаботиться о ночлеге. Варму остался один, но радость переполняла его, несмотря на боль в связанных руках. Похоже, отношения начинали потихоньку налаживаться…
Глава 12. Новый друг. Землетрясение
Для того, чтобы развязаться, Варму пришлось потратить немало усилий. Львица ушла, а мальчики крепко спали — и юноша воспользовался предоставленной ему возможностью. Отыскав подходящий камень, Варму долго тер об него ремни. В конце-концов те поддались, и юноша впервые за много часов смог потянуться. Он был доволен, хотя и ободрал руки до крови. Обмотав израненные запястья подорожником, Варму улегся поудобнее, сунул под голову собственный дорожный мешок, и тут же уснул.
Проснулся он задолго после наступления рассвета. Дети куда-то исчезли, но львица оказалась тут как тут. Рядом на листе лопуха лежала половинка жареного зайца…
Судя по всему, мальчики, увидев своего пленника свободным и мирно спящим, сделали правильные выводы. Варму прислушался — шумела река, тихо дышала дремлющая львица… Короче, ничего подозрительного. Позавтракав, юноша достал было из мешка инструменты, но тут ветер донес до него запах дыма. Заинтересованный, Варму решил покинуть убежище. Львица тихо зарычала на него, не поднимая головы, и молодой воин, посчитав ее безразличие за разрешение, отправился на прогулку.
Продравшись сквозь заросли камыша, юноша споткнулся о сидящего у костра львинка и едва не свалился в огонь.
Ошеломленный его внезапным появлением, чужой ребенок вскочил, рассыпав заготовки для стрел, но не убежал. Стараясь двигаться медленно, Варму наклонился, собрал прутья и протянул мальчику. Ребенок смотрел на него с интересом. Тогда охотник тронул татуировку на своей груди и четко произнес: — Варму.
Львинок хихикнул, показав острые белые зубки, и отрицательно мотнул головой: — Львин!
— Мрах, — продолжал юноша, — указывая на львинка. — Ты львин Мрах Я — Варму, человек. Эрих человек.
— Я- львинок Мрах. — поправил мальчик, и показал руками: — львин во (большой)! Львинок во…(маленький).
– было похоже, осведомленность вараха его нисколько не удивила.
Так началось изучение языка, точнее- языков…
Вернувшийся с рыбалки Эрих застал урок в самом разгаре: Варму и Мрах ползали на четвереньках по песку, что-то рисуя, оба активно жестикулировали, движениями рук и мимикой возмещая недостаток слов. Они о чем-то спорили.
Приглядевшись, Эрих узнал в одном из изображений плот; на плоту стояли рыбаки с острогами. Рядом Варму нарисовал нечто непонятное, по форме похожее на лежащую на боку рыбину, назвал эту штуку словом «лодка» и уверял, что в ней плавают по воде и что она — лучше плота. Мрах пытался понять, как эта штука устроена и как ей управляют. Эриху лодка показалась хрупкой и ненадежной, но Варму не согласился, и Мрах его поддержал. Эрих обиделся, и мальчики вперые со дня сплава по реке серьезно поссорились и даже едва не подрались, но молодой охотник их помирил, предложив пойти купаться.
Вдоволь наплескавшись, юноша вдруг вспомнил о своих поверженых львицей товарищах, и мальчики объяснили, что отдали тела реке. У молодого охотника разом пропало желание резвиться. Острое чувство потери сжало его сердце. Вернувшись к костру, юноша долго сидел в молчании, глядя на огонь, потом сон сморил его. Мальчики, поняв его желание побыть одному, ушли в убежище. Сквозь дрему Варму слышал их тихую возню — дети играли с котенком. Потом все стихло — похоже, неугомонники тоже уснули, утомленные жарой и купанием. Вечером изучение языков продолжилось; проболтали почти до полуночи. Под утро Варму что-то померещилось. Опасаясь, что вернулись выжившие охотники, он поднял мальчиков на рассвете и на правах старшего велел собираться. Горы, сказал варах, еще далеко!
Невыспавшиеся дети зевали, но не спорили, а когда узнали, что охотник идет с ними, чуть не запрыгали от радости: с Варму было веселее, и, чего душой кривить, гораздо безопаснее. Споро упаковав немногие пожитки, маленький отряд двинулся в путь.
Варму, Эрих, Мрах и львица шли по степи. Они торопились. Варму не мог забыть о сбежавших охотниках: не то чтобы он боялся нападения — львица легко раскидала бы обоих, но… Во-первых, драться с соплеменниками ему не хотелось, а во-вторых, т е могли явиться с подмогой, и тогда у их маленького отряда не осталось бы никаких шансов. Эриха, конечно, трогать бы не стали, но и хищницу, и львинка в случае пленения ждал жертвенный камень. Пока ничто не указывало на наличие погони, но Варму все равно беспокоился. Странное чувство тревоги не покидало юношу, и оно только усиливалось. Варму без устали оглядывал степь, но не замечал ничего подозрительного. Мрах тоже притих и настороженно прислушивался к чему-то: ушки торчком, хвост нервно подрагивал… Внезапно сбившись с шага, львинок тронул вараха за локоть, и шерсть на его загривке встала дыбом. Путники остановились.