Чтение онлайн

Называется она ловушкой эффективности и падающей отдачей (diminishing returns).

Вот ее наглядное графическое отображение.

Рис. 109. Схема «Ловушки эффективности».

В начале использования любого ресурса человечество обычно осваивает его самую лакомую, самую вкусную и концентрированную часть. На верхушке пирамиды — золотые самородки, фонтанирующая нефть, богатейшие черноземы и охота на вкусных и полезных мамонтов.

Внизу пирамиды — бедные металлические руды, в которых уже 2 грамма металла на тонну породы, цианиды для получения золота, сланцевая нефть и жидкость для гидроразрыва пласта, истощенные почвы и мегадозы минеральных удобрений, вкусные насекомые и крысы.

В итоге, например, при первом значительном росте «зеленых ростков» в виде ветрячков и солнечных панелек, затем, как бы «вдруг», в официальных прогнозах Министерства экологии Германии возникает эпичное и невообразимое. Смотрим и осознаем тектонику континентального разлома в мировосприятии.

Рис. 110. Прогноз импорта электроэнергии в Германию.

Умолчу о том, что Германия становится нетто-импортером электроэнергии уже в 2020 году.

Но вас не смущает факт, что начиная с 2010 года, согласно данному прогнозу, производство электроэнергии в Германии начинает вдруг падать?

Это что — глупость и провокация? Какое может быть этому разумное объяснение? Многие пытаются, но так и не смогли. Вопрос о смысле жизни, Вселенной и вообще.

А ответ один —

падающая отдача.

Вот карта территории Германии, где отмечены места, пригодные для установки ветряков:

Рис. 111. Карта распределения возможностей ветрогенерации в Германии.

Зеленые места — das ist fantastisch, желтые — уже так себе, но работать еще можно, оранжевые — либо ставить вообще особого смысла нет (ветра мало), либо есть ограничения другого порядка — города, дороги, промышленные предприятия, заповедники и так далее.

А вот картинка уже установленной ветряной генерации:

Рис. 112. Карта эксплуатируемой установленной ветряной генерации в Германии.

Как видите, где это было возможно сделать, ветряки уже «воткнули», а где это было сделать нельзя — никто их ставить и не спешит. Поэтому, когда вы читаете об эффетивности ветряка, измеряемом как 40:1, то знайте, что это «Запорожец», пущенный с горы и набравший скорость в 200 км в час. А вот ядерный реактор — он и в Африке ядерный реактор. Ему на ветер глубоко параллельно. Уран только не забывай подвозить.

И это мы еще не рассмотрели солнечные элементы, которые, в отличие от ветряков, полностью выводят соответствующий участок суши из биологического оборота и страдают от той же «ловушки эффективности» и «падающей отдачи» — по факту там, где эти штуки в немецких условиях хоть как-то эффективны, например в Южной Баварии, они уже и так стоят, а вот там, где их надо воткнуть завтра, их не стоит ставить совсем. И вообще.

В итоге картинка «энергетической безопасности» Германии (да, и Европы в целом) должна, по мнению «зеленых демиургов», выглядеть к 2050 году следующим образом:

Рис. 113. Сценарий энергетической безопасности к 2050 году в Европе.

Морские ветряки вокруг Великобритании, солнечные элементы — в Сахаре. 150 ГВт мощности надо перекинуть на континент с островов и еще 58 ГВт наскрести где-то в Африке. Задача — растереть и плюнуть, построить АЭС в Европе, я так думаю, в понимании европейцев гораздо труднее.

Из России энергию «зеленоевропейцы», как кажется мне, предполагают и дальше брать газом и нефтью. Видать, тоталитарные ядерные русские киловатты из Калининградской области со строящейся Калинградской АЭС — это по-прежнему пока некошерно и не соответствует политике Евросоюза. Но поживем — увидим. Пока погас только Desertec с его запланированными 150 ГВт солнечной мощности. Подождем еще английских ветряков. Мы не горды и никуда не спешим. Ведь солнечную энергию использовал еще Рим. «За возврат к корням! За всплытие реликта!»

[78]

Тем временем на другом конце Евразии происходит вообще невообразимое. Ситуация с отказом от атомной энергии в Японии однозначно выглядит как выходящая за грани добра и зла. Страна, имевшая почти треть электрогенерации за счет ядерных реакторов, после Фукусимской аварии в настоящий момент времени имеет на ходу всего 2 реактора из 54.

Глупость — это билет в один конец.

Как я сказал раньше, «вход в ядерный клуб — рубль, выход — копейка, второй раз билет не продаем». Надеюсь, все же у японцев хватит ума не «суверенизировать» свой остров до таких пределов. Иначе я вполне могу себе представить всплытие и куда более суровых реликтов из гораздо более ранних эпох японской истории.

При этом, если в случае Германии немцы, в общем-то, находятся в центре густонаселенного континента и, в принципе, могут ожидать какой-никакой помощи от соседей, в случае Японии отказ от ядерной энергии фатален. «Доктор, он у меня упал! Так это нормально. Доктор, он у меня на пол упал!»

Энергию, из которой потом можно настругать новых, как с иголочки, киловаттиков, на японские острова надо вначале привести, а возить сейчас, на фоне выгребающих весь уголь в АТР Китая и Индонезии, приходится исключительно природный газ. Причем самый дорогой — сжиженный.

Говорите, уголь выгребают Китай и Индонезия? Да, уголь. Это еще один «всплывший реликт» из нашего позавчера.

Упомянув о добыче угля и о значении угля для китайской экономики, нам стоит, как и в случае с ураном, нефтью или газом, четко отделить мух от котлет, а теплое — от мягкого.

Нередко при разговоре о возможностях добычи угля можно услышать сакраментальные фразы о том, что «угля в мире — еще на 200 лет добычи». Суровая же угольная реальность, в отличие от бумажных построений, бьет ключом. Причем тяжелым, гаечным и сразу по голове. Угля в мире если и больше нефти, то совсем не намного. Дело в том, что, как и в случае с нефтью, газом или ураном, необходимо четко разделять общие геологические запасы угля и экономически и энергетически целесообразно извлекаемые резервы, которые можно поднять на поверхность «дешево, быстро и все». Помните, «парадокс ремонта в России»?

Вот картинка для понимания терминологии ресурсов и резервов угля. Я сознательно использую в данном случае западную систему оценки запасов, поскольку для такого низкокалорийного и неудобного топлива, как уголь, она гораздо адекватнее отражает возможности его промышленного освоения. Ведь, если в случае с нефтью, а тем более — с ураном, можно себе легко представить технологии с достаточными EROI, которые позволят вовлечь на каком-то этапе более сложные в отработке запасы, то в случае угля это невозможно. Если запасам урана помогли «русские центрифуги», то уголь никак не извлечь на поверхность намного дешевле, чем мы извлекаем его сейчас. Если для нефти и, тем более, для урана мы можем рассчитывать на какие-то «новые технологии», то уголь уж слишком близок по своей теплотворной способности к никому не нужному лесному хворосту. Поэтому, учитывая низкую теплотворную способность угля в расчете на тонну, «исчерпание EROI» для него наступит, как ни крути, гораздо раньше.