Чтение онлайн

— Я хотела бы поговорить с тобой, милая, — нервным движением поправив складку на длинной юбке серого платья, повторила леди Эйлау. — С тобой, а не Клаудией.

— А я бы не хотела говорить с вами без Клаудии.

Здесь не было Третьего, который уж точно знал, что делать, или Магнуса, способного одной улыбкой очаровать любого. Пайпер приходилось справляться самой, и она сделает это, но лишь в том случае, если Клаудия останется.

Пусть она язвит ей, бросает едкие комментарии и отмечает, какая Пайпер размазня, но она всегда говорила ей правду, и Третий верил ей. Она фактически была главной в отсутствии Третьего, и её сила заключалась не в сокрушителе, магии или проклятии, хотя без него, конечно, она была бы не так влиятельна.

— Думаю, — наконец произнесла Клаудия и, не дожидаясь приглашения, направилась к низкой кушетке, где с удобством расположилась секундой позже, прислонившись к спинке и закинув ногу на ногу, — на пару минут я могу задержаться.

Ей либо придётся осыпать Клаудию золотом, либо перестать быть размазнёй и стать такой же сильной, как Третий — Пайпер не сомневалась, что за оказание этой услуги Клаудия спросит с неё позже.

Она села рядом далеко не так свободно, как Клаудия, чувствуя напряжение во всём теле. Глаза то и дело косились на блюда, стоящие на столе, на вино и на леди Эйлау, вернувшуюся на место так, будто ничего страшного не произошло.

— Не поймите меня неправильно, — со смешком начала она, — я доверяю Клаудии настолько, насколько могу доверять человеку, который знает мои тайны против моей воли. Но я была сильно расстроена, когда ни ты, ни Третий не прибыли вовремя.

— Задержали кое-какие дела, — стараясь звучать уверенно, ответила Пайпер.

— Я знаю, что Гидр отравил тебя и малыша Эйкена, но не знаю, почему. Впрочем, согласно нашим законам, преступника наказывает тот, кто пострадал от его руки. При условии, что пострадавший выжил, разумеется. Так почему ты не пришла к Гидру?

Пайпер знала правильный ответ так хорошо, будто только и делала, что без остановки заучивала его, но с языка сорвалось совершенно другое:

— Потому что ублюдок пытался убить меня и Эйкена.

— Это не ответ.

— Это ответ, просто вы его не понимаете.

Клаудия хмыкнула, приподняв уголки губ в улыбке.

Если Пайпер и проходила сейчас какие-либо проверки, то точно неудачно.

— Что ж, — выдержав небольшую паузу, продолжила леди Эйлау, — если я не понимаю твоего ответа, значит, я не знаю того же, что знаешь ты. Это могло бы меня оскорбить, если бы я не была поглощена празднествами и переживаниями из-за этой встречи. Я действительно рада познакомиться с тобой, Пе…

— Нет!

Клаудия подскочила на ноги, как ужаленная, замотала головой, будто хотела выбросить из головы услышанное.

— Моя дорогая? — обеспокоенно обратилась к ней леди Эйлау. — Что-то не так?

— Розалия, — коротко ответила Клаудия. — Я должна помочь Стелле.

— В таком случае…

Клаудия не стала дожидаться обещаний феи или дозволения уйти. Она сорвалась с места, открыла двери раньше, чем это сделали стражники, и исчезла, оставив после себя всколыхнувшуюся магию внутри Пайпер.

Вот тебе и поддержка, за которую с неё спросят. Отличное начало, ничего не скажешь. И двух минут не прошло!

— Что ж, — вздохнув, повторила леди Эйлау, — полагаю, если бы это было издевательство, оно бы растянулось и превратилось в воистину восхитительное зрелище.

Пайпер сжала кулаки, уговаривая себя быть спокойной и собранной. Это лишь разговор, пусть и без Клаудии, которая сначала согласилась остаться и поддержать её, а потом бросила, поняв, что Стелле нужна помощь с Розалией… Пайпер остановила взгляд на пустой чаше с вином, которую леди Эйлау взяла и наполнила.

Как Клаудия смогла понять, что Стелле нужна помощь с Розалией?

— Ты доверяешь ей, — скорее констатировала, чем спросила леди Эйлау, протягивая ей чашу.

Пайпер с дежурной улыбкой, стоившей ей неимоверных усилий, взяла чашу и ответила:

— Я доверяю Третьему, а он доверяет Клаудии.

— А ты знаешь, почему он доверяет ей?

Ответ казался очевидным, но Пайпер молчала, крепко вцепившись в чашу с вином. Она не собиралась ни пить, ни есть, всё ещё держалась исключительно благодаря магии Третьего, который не сумел убедить её по-нормальному поесть. Его аргументы были железными, зато взгляд слишком мягким, чтобы Пайпер сдалась перед ним. Вот если бы на неё смотрела Клаудия, она бы несколько раз подумала, прежде чем отказаться.

— Говорят, — так и не дождавшись ответа, произнесла леди Эйлау, — что Клаудия — первый человек, которого Третий встретил, когда… всё это закончилось. Говорят, она была простой девушкой без магии, силы или оружия, только с проклятием, которое терзало её день и ночь, и она вправила Третьему мозги. Ни магии, ни очарования. Элементарная сила духа и желание защитить его.

Пайпер начинало казаться, что она лезет во что-то крайне личное. Так было и в самом начале, когда она согласилась вместе с Третьим оставить крепость Икаса — казалось, будто её, сломанную деталь, не пригодную к работе, засунули в идеально функционирующий механизм. Клаудия имела полное право злиться на неё и подозревать во всём, и даже сейчас, когда леди Эйлау зачем-то говорила ей об этом, Пайпер не была намерена менять своего мнения.

— Говорят, — вздохнула фея, отведя глаза в сторону, на шпалеру с засохшими цветами, — что она — единственная, кто видел все его слабости. Она не знала его как великана, которым он был до Вторжения, но она стала той, кто помог ему стать кем-то большим, чем просто Третий. Понимаешь меня?

— Нет, — честно ответила Пайпер. Она предполагала, что Третий, не помнивший своего имени, но знавший, кем он был до Вторжения и становления сальватором, начнёт воспринимать себя иначе, но не думала, что всё настолько серьёзно и что роль Клаудии в его жизни настолько важна.

— Жаль, — коротко, скучающе ответила леди Эйлау, и вдруг мгновенно оживилась и спросила с неприкрытым интересом: — А что насчёт Магнуса?

— Э-э…

— Ты знаешь, почему он так много пьёт и спит едва не с каждой женщиной, которая соглашается на это?

— Ну-у…

Что это за допрос с пристрастием такой?.. Пайпер думала, что леди Эйлау будет интересоваться ею, её магией и Переходом в этот мир, а не людьми, с которыми явно была знакома лучше.

Фея ждала ответа, Пайпер поняла это по испытующему взгляду тёмных глаз в обрамлении пушистых ресниц, но так и не озвучила его.

— Магнус ненавидит себя, — с широчайше улыбкой, которую только Пайпер видела, сказала леди Эйлау. — Ненавидит с самого детства, потому что считает, что не сумел защитить мать от деспотичного и жестокого отца, который присвоил себе всё её наследство. И после, годы спустя, когда у него была возможность вернуть это наследство, по праву принадлежащее ему… Всё, что он сделал — это пьянствовал без остановки и спал со всеми подряд. Магнус разрушает себя даже сейчас, ведь он думает, что заслужил это. Он думает, что свёл свою мать в могилу. Ты об этом знала?