Мир проклятий и демонов
Шрифт:
Магнус отсёк голову последней твари, поджидавшей его на широкой каменной лестнице. Внутренне устройство Башни напоминало дворец, но изредка появлялись пейзажи и интерьеры из его прошлого: дом, ставший чужим, кэргорские равнины, пограничный город, дворец, казармы. Он будто заново проживал всё, что с ним произошло за двадцать семь лет в Сигриде, но вырывался из морока, напоминая себе, что только он имеет право разрушать самого себя.
И никто не имеет права пытаться разрушить тех, кто был ему дорог.
— Что ж, — произнёс он, утирая лицо от чёрной крови, — может, поговорим с глазу на глаз?
Везде, что бы его ни окружало, он видел зеркало с со своим отражением, у которого были чёрные белки глаз. Поначалу Магнус верил этому обману, но после начал понимать, что не всё так просто. Кажется, в четвёртый раз, когда он смотрел, как гроб с телом матери опускают в землю, он впервые вырвался из хватки неизвестной твари. Но она нападала снова, и он снова чувствовал, как ненависть к самому себе сжирает его изнутри.
Магнус не знал, сколько это продолжалось, однако он научился рассеивать морок через напоминание о саморазрушение. Он не останавливался, терзал себя вновь и вновь, пока не вырвался за пределы хаоса, воссоздававшего видения его прошлой жизни, и не сбежал. Куда — неизвестно.
Здесь всё было одинаковым. Белый пол, белый потолок, белые стены, белый коридоры, лестницы, колонны, украшения, анфилады, раксово всё было белым. За арочными окнами и балконами — тьма, жалящая, как холод, кусающая, как голодные собаки. Магнус едва не лишился левой руки, пытаясь проверить границы этой тьмы, и та любезно объяснила ему, что пробираться через неё не выход.
Нужно найти тварь, управляющую этой Башней. Магнус нисколько не сомневался, что искать нужно Карстарса. Но поймут ли это остальные? Если хаос терзал подобным образом не только его, сумеют ли остальные вырваться из его мёртвой хватки?
— Э-э-эй, — протянул он, прикладывая ладонь ко лбу и смотря под потолок. Магнус знал, что он там был, и по-наивному пытался разглядеть его детали. — Вас не учили, что гостей нужно встречать лично? Желательно со вкусным ужином и вином.
Никто ему не ответил. Когда он вырывался из круговорота ненавистных событий, тишина заполняла собой всё, становилось губительной, пугающей.
— Даю вам последний шанс! — громче крикнул Магнус и для приличия даже выждал целую минуту, напряжённо сжимая меч. — Что, отказываетесь? Хорошо, как вам угодно… Видимо, правилам гостеприимства вас не учили.
Было бы действительно смешно, если бы твари вдруг вспомнили о правилах гостеприимства.
***
«Не останавливайся», — укоризненно произнесла Лерайе.
«Не останавливаюсь», — подумала Пайпер, с трудом переставляя налитые свинцом ноги. Учитывая, какой ад происходит вокруг, она даже не была уверена, что это не метафора.
«Не останавливайся повторять», — уточнила Лерайе.
«Я устала», — подумала в ответ Пайпер. Меч, острие которого царапало мраморный пол, тянул её вниз. Она держала тренировочные мечи и меч Магнуса и думала, что привыкла к этому чувству, но не представляла, что Нотунг окажется настолько тяжелым. Он будто не хотел, чтобы Пайпер его касалась.
«В каком-то смысле, так и есть, — пояснила Лерайе. — Нотунг признаёт только кровь, а в тебе, увы, нет той, что ему нужна. И да: не останавливайся».
«Я не…»
«Давай, Пайпер. Ты должна. Не останавливайся».
Не секунду она остановилась, но это было не тем действием, которому так противилась Лерайе. Пайпер посмотрела себе под ноги, увидела испачканные в чёрном и красном короткие сапоги, до этого бывшие светлыми, и нервно усмехнулась.
«Давай, Пайпер, — повторила Лерайе. — Не останавливайся».
Пайпер вздохнула, на секунду почувствовав, что её голос вот-вот сорвётся в рыдания, и совсем тихо забормотала себе под нос:
— Меня зовут Пайпер Аманда Сандерсон. Пятнадцатого января мне исполнилось девятнадцать, хотя я даже не могу определить, когда было пятнадцатое января…
«Пайпер», — осуждающе вмешалась Лерайе.
— …но на тот момент я уже была в Диких Землях, — не обратив на сакри внимания, Пайпер продолжила: — Я родилась в Портленде, штат Мэн, и всю жизнь прожила там. Поступила в колледж искусств, но защитный механизм Земли меня оттуда выпер.
«Пайпер», — нетерпеливо повторила Лерайе.
— Любимый цвет — синий. Люблю печенья с шоколадной крошкой и маффины. Пью почти любой чай.
«Пайпер, — Лерайе вздохнула так громко, что этот звук эхом отразился внутри её головы, — ближе к делу».
— Так ведь я к этому и веду… Ладно. Меня зовут Пайпер Аманда Сандерсон. Пятнадцатого января мне исполнилось девятнадцать. Я связана с Лерайе, сакрификиумом Силы, и я являюсь сальватором. Довольна, королева драмы?
«Не останавливайся».
— Меня зовут Пайпер Аманда Сандерсон…
И она понятия не имела, когда эти слова стали единственными, что удерживали её от нервного срыва.
Мгновение назад она пыталась оттащить Третьего назад, зная, что с его силой ей не сравниться, и при этом слышала, как Лерайе настойчиво требует не отступать, но теперь она где-то, где всё девственно чистое и оттого пугающее. Даже кровавые следы, которые тянулись за ней, не пугали так, как белизна вокруг.
Первое, что Пайпер увидела, разлепив глаза под яростные угрозы Лерайе — это Нотунг. Он лежал в нескольких метрах от неё, словно Третий просто выбросил его, посчитав, что меч будет лишь мешать. Имея в запасе магию и кинжал Магнуса, Пайпер вцепилась в меч, будто в спасательный круг. Ей пришлось повозиться, чтобы закрепить ножны на поясе, но она всё же справилась с этим — и только после, буквально несколько мгновений спустя, поняла, что ей не стало спокойнее. Даже когда Нотунг, очень тяжёлый, но всё же сдавшийся под напором её магии, направляемой Лерайе, снёс голову первому демону.
Это продолжалось так долго, что Пайпер устала считать. Поначалу демонов было совсем немного, она успешно избавлялась от них то мечом, то магией, делая точно то, что ей говорила сакри — и не забывая кричать от ужаса, разумеется. После демонов становилось всё больше, и она была вынуждена отступить, но не представляла, куда. Пайпер выбрала первый попавшийся коридор и побежала, таща за собой протестующий Нотунг, — его протест отдавался гудением в костях и зубах, что было очень неприятно, — параллельно с этим пытаясь привести себя в чувство.