Мир проклятий и демонов
Шрифт:
Она старалась не оглядывать себя, ведь прекрасно знала, что с ног до головы покрыта чужой кровью. Ещё и своей, конечно, но её раны Лерайе залечивала относительно быстро. Вот только алые пятна остались на её сапогах, штанах и верхней части платья, которая не была безжалостно оторвана так же, как юбка.
— Пятнадцатого января мне исполнилось девятнадцать…
Лерайе говорила, что так её будет сложнее сломить. Пайпер не была в этом уверена, ведь её уже сломало. Что или кто — она не знала, но чувствовала себя просто ужасно.
Она не понимала, где находится. Не представляла, где все остальные. Не знала, как ей найти их. Не думала, что убеждения Лерайе смогут помочь. Хотела, чтобы всё это закончилось.
Если она просто ляжет прямо здесь, на этом чистом, мраморном полу, на котором отпечатываются чёрные кровавые следы, её найдут?..
«Пайпер».
— Я знаю, — устало ответила она, смотря себе под ноги. Нотунг до сих пор тянул вниз. — Меня зовут Пайпер Аманда Сандерсон…
Что, если она — это уже не она?
Всё в этом месте было каким-то нереальным, и происходило будто не с ней. От медного запаха, витавшего в воздухе, кружилась голова. Кожу лица саднило. Губы давно были искусаны в кровь.
В магическом трактате, который она разбирала вместе с Джинном, Стефан писал, что пустота — это тоже чувство, источник, ведущий к магии. Возможно, именно поэтому Сила и откликалась, позволяла Пайпер использовать её. Пустоты в ней было достаточно.
— Сколько мы уже здесь?
Она говорила тихо, почти не разлепляя губ, исключительно для того, чтобы слышать свой голос и знать, что он всё ещё принадлежит ей.
«Не знаю, — ответила Лерайе. — Для этого нужен Арне».
— Я его не чувствую.
«Это не значит, что его здесь нет. Башня затянула всех, кто был рядом с Карстарсом».
Ах да, точно, Башня. Лерайе часто повторяла это слово, а Пайпер забывала его. То ли плохо слушала, то ли переводчик сигридского, поселившийся в её голове благодаря чарам понимания, сбоил. Уж лучше он, чем память Пайпер, иначе всё становилось куда печальнее и страшнее.
Она шла, куда глаза глядели, чувствовала магию лишь в моменты, когда та готовилась убить очередного демона, и не представляла, как ей найти остальных. Сигилы на коже слабо мерцали золотом — и только. Обострившиеся зрение, слух и обоняние не помогали. Ничего, кроме Силы, не помогало, да и она не могла решить всех проблем Пайпер.
«Нужно найти Арне».
— Я знаю, — вяло отозвалась Пайпер.
«Ты знаешь, но не понимаешь. Арне здесь намного хуже, чем нам. Его нужно спасать».
— Арне или Третьему хуже? — для чего-то уточнила Пайпер.
«Они одно целое».
— Не слишком утешительно…
Она и впрямь знала, что нужно найти Арне, но не понимала этого в полной мере. Даже с учётом того, что Арне и Третий — одно целое, совсем как она с Лерайе, в первую очередь она хотела найти именно Третьего.
Он выглядел разбитым и преданным, когда она сказала, кем является Розалия. Он мог отрицать, что Гилберт его ненавидит, даже после того, как проверил Пайпер магией, но не мог отрицать правды о Розалии. Понимая это, Пайпер чувствовала себя виноватой.
— Знаешь, я тут подумала…
«Пожалуйста, Пайпер, сосредоточься».
— Я найду Карстарса и запихну кинжал ему в глотку, — вымученно улыбнувшись, продолжила Пайпер. — Правда, Магнус мне этого не простит… Тогда я либо найду другой кинжал, либо потом подарю ему новый.
«Пайпер…»
— И пусть только демоны попробуют меня остановить. Мы же отлично с ними справляемся, да? Разорвём в клочья.
«Пайпер!»
— А ты смелая.
Пайпер подскочила на месте, услышав незнакомый голос. Меч уже был поднят, магия замерла, готовая атаковать, но секунда промедления разрушила всю концентрацию, которую она успела собрать.
Пайпер моргнула всего раз, но уже оказалась в светлой картинной галерее, окружённая многочисленными произведениями искусства, которых она не понимала, и тенями, ползущими по стенам. Метрах в десяти от неё стоял молодой человек, сложивший руки на спиной. Его кожа сияла белизной, волосы были совсем чёрными, тёмно-синие глаза — в окружении красного, по правой половине лица растекалось чернильное пятно, почти задевавшее глаз. Одежда совсем не удивила Пайпер: она видела такую, будто состоящую из шевелящихся чёрных теней, на Мараксе и Иснане. Но она не представляла, существуют ли демоны с такими странными глазами, без чёрных белков, и не знала, могут ли они скопировать чью-то внешность, чтобы запутать людей, вот так.
— Опусти-ка меч, — улыбнувшись, произнёс он. — Нотунг всё равно не раскроет своей истинной силы в чужих руках, только зря силы потратишь.
Исключительно из принципа Пайпер не опустила меча. Когда Лерайе не поддерживала её магией, выдержать вес Нотунга и впрямь было трудно, однако она не планировала показывать слабости врагу.
— Тебя не учили, что обнажать оружие в священном месте — грех? Боги не любят грешников.
— А я не люблю, когда мне мешают.
Он улыбнулся, показав короткие клыки.
— Так ты не немая. Приятно знать. Познакомимся? Я — Уалтар. Недавно узнал, что моё послание не дошло до вас, и решил, что должен лично встретить хотя бы тебя.
— Мне плевать, кто ты.
Не то чтобы это было правдой. Она продолжала мысленно повторять свои имя и возраст, не забывала про Лерайе и Силу, и считала, что распознает обман прямо перед глазами. Этому Уалтару, кем бы он ни был, не удастся одурачить её.
— У тебя очень громкие мысли и смелые вопросы, Пайпер из семьи Сандерсон. Я бы восхитился тобой, если бы ты не была глупа и слепа. Все ответы давно перед тобой.
Он раскинул руки, улыбнувшись шире, и все картины разом изменились. До этого на них были природные пейзажи, одиночные и семейные портреты, огромные и маленькие города, звёздные небеса и бушующие моря, но теперь на каждой картине были люди. На Пайпер смотрели рыцари, лорды, леди, простые граждане, люди, находящиеся в гордом одиночестве и те, что были окружены толпой, одно или несколько поколений семьи, запечатлённые на одном полотне. Пайпер насторожилась даже не из-за столь резкой смены картин, не из-за широкой клыкастой улыбки Уалтара, а из-за того, как болезненно сжались её лёгкие, когда она заметила первые капли синей крови.