Чтение онлайн

— Арне.

— Что ты заладила, как ненормальная? — разозлился мужчина, сделав шаг ближе. — Два часа только и бормочешь, что «Арне» да «Арне».

«Ох, два часа? Прошло, кажется, тысяча …»

— Следовало убить её на месте, — вмешался кто-то с более глухим голосом.

— Тебе память отшибло? — влез третий мужчина. — Ты забыл, кто там был?

— Да трюки это! — всплыли четвёртый, где-то из места, которого Пайпер не видела со своего положения. — Ведьма она, пришла из Костяных пустошей, обмануть нас хочет! Ей бы лишь поближе подобраться к нашей…

— Но она человек, — возразил кто-то несмело. — Иначе сокрушитель бы убил её, когда мы проверяли, да?

«Они пытались меня убить?» — ошалело округлив почти ничего не видящие глаза, подумала Пайпер. Из-за этого боли будто стало больше, а кровь стыла в жилах, стоило только хоть как-то потянуться к магии, пусть даже мысленно.

— Ведьмы бывают разными, — попытался отстоять своё четвёртый мужчина, вступивший в спор. — Будет лучше, если мы избавимся от неё сейчас. Икасу не понравится, если мы приволочем её.

— Она человек, — жёстко сказал самый первый, — и она явила нам то, что доказывает это. Мы приведём её в крепость, но убьём, если Икас решит, что она не должна жить.

Они так просто распоряжались её жизнью, будто она ничего не стоила. Если это были те самые охотники, о которых говорил Арне, то произошла какая-та путаница. Да и разве коалиция не представила Пайпер как Первого сальватора? О ней должны были слышать. Её должны были узнать. Даже те, кто не обладал магией или даром к чарам, должны были понять, что она отличается. Сейчас магия в ней совсем не горит, как раньше, но это не значит, что её не должны были ощутить другие.

С другой стороны, были ли эти люди на стороне тех, кто вместе с Третьим обвинял и Арне? Коалиции было привычней думать, что сакри попал в ловушку и не мог разорвать связи со своим сальватором, но Пайпер вполне могла наткнуться на тех, кто считал такую позицию непозволительной.

Что, если именно упоминание Арне заставило этих людей быть такими осторожными?

— Лерайе, — выдохнула Пайпер, и спор неожиданно затих. Всё ещё не удавалось понять, сколько людей её окружает, как они вооружены и куда они движутся, но общая атмосфера мигом изменилась, стала напряжённой, а тишина — гробовой.

Пайпер медленно подняла голову и подставила лицо снегу. Каждое его касание к её коже — ужасно, больно, нестерпимо, но это немного отрезвляло голову, буквально самую малость, и позволяло повторить:

— Лерайе.

— Лерайе? — скептически переспросил один из мужчин, тот самый, что первым заговорил с ней.

— Отведите меня… к Арне… — Пайпер осторожно прислонилась к шее лошади, легонько мотнувшей головой. Тепло кого-то живого немного успокаивало. — Отведите меня… к Арне.

Глаза слипались. Рёбра давили на лёгкие, сердце сжималось от непонятной тоски. Пайпер должна была взять себя в руки, заставить себя сесть прямо и сосредоточиться, но ничего не получалось. Тяжесть вновь навалилась на неё, увлекая в сон.

***

Пайпер грубо сдёрнули на землю. Пробуждения хуже просто не придумаешь.

Ей было лишь на каплю лучше, чем в тот момент, когда она пролетела десятки метров, ударившись обо все ветки, и рухнула в сугроб. Взор застилал туман, уши заложило, а всё тело болело так, будто те люди пару раз потыкали её своим оружием или даже использовали, как грушу для битья. Во рту всё ещё ощущался вкус крови, которой стало больше, когда Пайпер упала на землю — мужчина, сдёрнувший её с лошади, ослабил хватку, словно думал, что она может стоять сама.

Вокруг было очень шумно. Света стало намного больше, но его будто пропустили через серые полотна — он был блеклым, нагоняющим удушающее чувство страха и одиночества. Стало немного теплее, но Пайпер не заметила, чтобы ей дали какую-то новую одежду — всё то же изодранное, почти закоченевшее от мороза пальто, забрызганное чем-то красным. Пайпер не помнила, чтобы рисунок на её пальто был таким вычурным. Чтобы он вообще был.

Жёсткий, резкий голос прервал поднявшийся гвалт. Пайпер не могла подняться с земли, видела лишь чьи-то худые ноги, остановившиеся возле неё. Тело вновь окутало дрожью.

— Хвалю вас за осторожность, — произнёс всё тот же резкий голос, принадлежавший девушке, — но вас всё же обставили, как детей. Вы приволокли ведьму.

— Ведьму? — недоверчиво переспросил какой-то мужчина. Не один из тех, что сопровождал Пайпер, — те, кажется, стояли в стороне. — Разве сокрушитель её тронул?

— Мы, как и всегда, сделали надрез, — вперёд выступил то ли охотник, то ли не охотник, первый заговоривший с Пайпер ещё в лесу. — Сокрушитель не обжёг её кожу, а она сама не рассыпалась, как ведьмы.

— Но это ведьма, — безапелляционно повторила девушка. — Ведьмам требуется много сил, чтобы обмануть сокрушители, но это возможно. И ведьмы умеют подавлять голоса мёртвых.

— Ты совсем их не слышишь? — спросил стоявший рядом с девушкой мужчина. Почему-то, пытаясь оглядеть их выше колен, Пайпер видела только размытые пятна. — Ничего?

— Ничего, — подтвердила девушка. — Она, говорите, показала вам Лерайе? Морок, не иначе. Лерайе нет в этом мире, и использование её обликов — преступление. Казнить ведьму.

По толпе одновременно пробежались восторженные и неприятно удивлённые шепотки.

— Вы не виноваты в том, что вас обманули, — продолжила девушка, повернувшись к Пайпер спиной. — Ведьма не должна бродить по нашим землям, но и оставлять её в крепости нельзя. Вы знаете, что раньше ведьмы были людьми, так что мы подарим ей быструю смерть. Икас, — она вновь повернулась к мужчине, — ведьму нужно казнить.

— Хоть бы раз попробовала сделать это сама, — проворчал Икас тихо, но Пайпер его услышала. Слишком хорошо, будто он был совсем близко и буквально кричал ей в ухо.

Чувства обострились. Зрение стало чётче, и Пайпер увидела шагнувшего к ней Икаса: высокого мужчину в кожаной броне, с тёмными волосами, собранными в хвост, и горящими каким-то странным огнём серыми глазами. Среди многочисленных тусклых красок, плывших за его спиной, Пайпер смогла различить острые уши Икаса.

Эльф приблизился ещё на шаг. Пайпер, собрав всю свою силу, какую только могла отрыть за эти жалкие секунды, отползла на пару сантиметров. Плевать, что одежда пачкается, мнётся и рвётся, что руки цепляются за мёрзлую землю, ногти ломаются, а лицо болит так, словно его всё ещё хлестают ветки. Она не может позволить им убить себя.