Чтение онлайн

— Когда будешь готов.

Некоторые, торопившие её, потом признавались, что элементарно боятся узнать, о чём шепчут мёртвые за их спинами. Клаудия могла бы выпалить всё, как на духу, ничуть не смущаясь из-за грязных секретов, что ей растрепали мёртвые, но с Джинном она бы никогда не позволила себе быть настолько грубой. Упрекать его в том, что он слишком много выпил, опять надоедает Ветон своей болтовнёй и совсем не бережёт себя при стычках — это нечто совершенно другое. К встрече с голосами прошлого, которые, возможно, кроются за его спиной, — или же отсутствием этих самых голосов, — Джинн был не готов.

— Вот-вот Пайпер придёт в башню, — кладя руку на затылок, сказал он.

— Тогда какого ракса ты шляешься здесь? — мгновенно оживился Третий. — Я же сказал тебе, чтобы ты преподавал усерднее.

— Да она же с голоду валилась! — всплеснул руками Джинн. — Я отправил её на кухню, чтобы она поела. Если бы она завтракала, а потом шла к Магнусу, она бы мне все книги заляпала!

— Часть из них мои, — сведя брови, заметил Третий.

— А ещё ты просто хочешь, чтобы Пайпер принесла тебе что-нибудь. Сальватор на побегушках — это что-то новое.

Третий посмотрел на Клаудию, не уловив сарказма в словах, но она хлопнула его по голове и закатила глаза на плохую игру Джинна. Он совсем не умел изображать разбитое сердце.

— Уж простите, что я никогда не обучал юных девиц.

— Кажется, она говорила, что ей восемнадцать.

Замечание Третьего было неуместным, особенно с его точки зрения, потому что у великанов восемнадцать лет — это только самое начало жизни, время, когда они впервые задумываются, чего могут хотеть. Но, конечно, у высшего общества всё иначе. Клаудия знала, что в двадцать лет Третьему уже подобрали девушку, с которой он был помолвлен. Но она не знала, что с ней стало после того, как Арне сделал его сальватором. Третий никогда не рассказывал.

— Она же ещё совсем маленькая, — возмущённо продолжил Джинн, сложив руки на груди. — Наверное. Мне так кажется. Клаудия, солнышко, тебе сколько?

— Двести двадцать.

— Убери свои жалкие двести, они тут у каждого второго есть. Ты тоже ещё слишком маленькая. Наверное…

Клаудия громко фыркнула. Возможно, с точки зрения великана, которому тоже стоило убрать двести лет и засчитать только двадцать два, двадцать лет — действительно незначительный возраст, но Клаудия не знала, как Джинн относится к этому на самом деле. Он не знал, сколько живут и как взрослеют подобные ему сущности. Он не знал, сколько ему лет. Он не знал, когда становится старше и становится ли вообще.

Слишком много неопределённости, вопросов без ответов, необоснованных предположений. Слишком мало моментов нерушимого спокойствия, как этот, когда есть только те, кому Клаудия может доверять.

***

— Не подкрадывайся со спины, — не поднимая глаз от пергамента, произнесла Клаудия.

Арне гулко расхохотался, обошёл стол и беззастенчиво запрыгнул на него.

— Ты вообще в курсе, что творишь? — зашипела она, пытаясь выдернуть из-под него стопку писем. — Я должна написать все ответы к утру!

— Им не нужны ответы, — ответил Арне, склонив голову набок. — Когда на празднестве аж два сальватора, ответы — это лишняя морока.

— Хочешь сказать, даже Рафт отправят представителя?

— Предполагаю.

Клаудия выругалась и прислонилась к спинке стула. Она не желала видеть представителей семьи Рафт, потому что знала, что Магнусу будет тяжело. Но обычно Арне не ошибался в своих предположениях, и это тревожило. Клаудия перевела взгляд на темноту за окном и на секунду закрыла глаза.

Омага была самым северным городом Диких Земель, который им удалось превратить во что-то более стоящее и приличное. Элва тоже могла считаться северным городом, но в Элве особая атмосфера. Там не темнело так рано, как в Омаге, и снег, если выпадал, таял намного быстрее. Сейчас стояла глубокая ночь, и за ставнями горели только дворовые фонари да некоторые сигилы на каменных стенах, слышались шаги стражников, стоящих на посту, слуг и просто неспящих. Но в этой части дворца почти все спали, даже Магнус, не знавший, что представитель семьи Рафт наверняка прибудет совсем скоро. Спали все, кроме неё и Третьего.

Вообще-то заниматься ответами должен был Третий, но, видя его странный взгляд, который не исчезал с тех пор, как Джинн решил поприсутствовать на его занятии с Пайпер, Клаудия решила немного облегчить ему задачу. К тому же, ближе к вечеру Ансель передал, что Даян прибудет завтра. Ей нужно было срочно придумать причину, по которой она не могла бы с ним встретиться. Третий бы не настаивал, но, возможно, ради Пайпер попросил бы её проявить участие.

Ради Пайпер. Всё теперь делалось ради раксовой Пайпер из семьи Сандерсон.

Клаудия не могла винить в этом Третьего, но она не верила девицам, падающим к ним с неба.

— Почему ты здесь? — спросила Клаудия, желая разбавить тишину.

Арне любил болтать всякую чушь, цитировать поэтов, писателей и учёных, очень часто говорил загадками и не волновался, если его не понимали. Сакри был живым воплощением Времени, изменчивого и застывшего, одностороннего и многогранного, ушедшего и только приближающегося. Арне всегда был там, где считал своё присутствие жизненно необходимым, и обычно это место было рядом с Третьим.

— Ты взялась за написание ответов, потому что решила, что Третий сможет уснуть.

Не вопрос — утверждение. Клаудия настороженно подняла глаза, в свете свечей даже не казавшихся светлее тёмно-карего.

— Я ценю твою веру, моя прекрасная, но я не думаю, что в этом случае есть точка невозврата.

Клаудия понимала, о чём. Не о неспособности Третьего уснуть, потому что он видел кошмары, терзавшие его долгие месяцы и даже годы, а о неспособности поверить, будто он может лечь и заснуть по-нормальному. Будто бы его огромные покои безопасные, прогуливающаяся по коридору стража — достаточно сильная, чтобы в случае чего выполнить свой долг, а связь с сальватором — крепка и не оборвётся просто потому, что Третий на какое-то время отвлечься от неё.

Арне действительно думал, что, если бы Третий хоть раз смог почувствовать себя свободнее и безопаснее, если бы не терзался кошмарами, это стало бы точкой невозврата и первым шагом к исцелению. Но ничего этого не было.

Клаудия не любила, когда предположения Арне оказывались верными. Она хотела, чтобы точка невозврата всё же была.

— Так помоги ему.

— Я не могу, — прикрыв глаза, пробормотал Арне. — Я помогаю ему двести лет, но этого недостаточно, слышишь? Даже если я раньше был человеком, теперь я навсегда — сакри, сущность выше смертных и ниже богов. Я не тот, кто может ему помочь.