Чтение онлайн

— Неужели ваши школы настолько ужасны?

— Ужаснее твоих тренировок ничего нет.

Магнус возмущённо втянул воздух и отпрянул, театрально махая руками.

— Как ты смеешь заявлять мне такое? Я в тебя душу вкладываю, а ты!..

Третий на её выпад не отреагировал. Обычно он всегда начинал волноваться, если она в шутку жаловалась на Магнуса или Джинна. Последнего он заставил изменить подход к обучению Пайпер, но даже после этого Джинн не сумел приблизиться к мастерству и точности, с которыми Третий занимался с нею. Третий всегда тщательно объяснял значение каждого сигила, каждого заклинания, даже простым чарам уделялось особое внимание. Он пересказывал то, что успел узнать от Йоннет, но до сих пор не решался притронуться к её кристаллу. Пайпер не знала, в чём причина: то ли он признавал, что теперь кристалл принадлежит ей, то ли просто не хотел видеть что-то из прошлого. При этом всё, о чём он говорил, основывалось на прошлом.

Магнус либо не замечал задумчивости Третьего, либо считал, что этому не стоит уделять внимание. Он распинался перед Пайпер, в красках описывая своё мастерство владение мечом, пересказывая жестокие битвы, из которых состояло Вторжение, мелкие стычки с демонами и те, которые едва не стоили ему жизни, при этом уводя её дальше от тиса и алтаря для драу. Постепенно каменные дома становились меньше, в два-три этажа, и в устройстве площадей и улиц стала появляться хаотичность: сплетенные узкие дороги; лотки торговцев с яркими навесами, расположенные то тут, то там; тонкие, но крепкие деревья, привыкшие к холоду севера и его беспощадному ветру, украшенные разноцветными лентами и посланиями; возле некоторых дверей и окон Пайпер видела деревянные плашки с ещё дымящейся едой и чистой водой. Для драу — сразу же поняла она. Вот только ни одного драу она ещё не увидела.

Пайпер осмелилась перебить Магнуса, не без гордости рассказывающего от том, что он отговорил Третьего от какой-то давней самоубийственной затеи:

— Драу и впрямь вас навещают?

— Конечно, — уверенно ответил он. — В празднества их всегда очень много. Боги, какие только сущности не являются! Иногда и небесных китов видим.

— Кого?

— Небесных китов, — подал голос Третий. Он шёл рядом, отставая всего на шаг, и выглядел отстранённым. — Таинственные ирау, которые редко появляются. Но иногда они прибывают, и я разговариваю с ними. Что за случай с ирау, из-за которого понадобилась твоя кровь?

Пайпер остановилось. Вопрос Третьего застал её врасплох. Пора было бы привыкнуть, что он ничего не забывает и всегда ждёт удобного момента, чтобы спросить. Однако нынешний момент нельзя было назвать удачным. Они остановились возле здания с высеченными понизу сигилами, изнутри доносилось множество голосов. Пайпер надеялась, что это какая-нибудь казарма, а не таверна.

Магнус натянул вежливую улыбку и провёл рукой по чёрным волосам. Он явно не собирался спасать Пайпер.

— Почему понадобилась твоя кровь? — повторил Третий.

Его голос был ровным, взгляд — спокойным, а его извечная манера держаться так, словно он статуя, не казалась пугающей, как это было поначалу. И всё равно ей стало неуютно. Она выпытывала ответы на свои вопросы с остервенением и злилась, если сделать этого не получалось, но не была готова простить такое же поведение Третьему. Должна была, но не могла — она не знала, может ли она рассказать о Стефане. Маг-полукровка, если она правильно всё поняла, не испытывал к Третьему той ненависти, которая для каждого второго в коалиции была естественной. Они были знакомы, и Третий совершил Переход во Второй мир, чтобы помочь Стефану разбудить Марселин от сомнуса — сна, подобного смерти. Наверное, он имел право знать, что произошло, особенно если учесть, что для пробуждения Стефана нужно Время.

Её молчание затянулось. Третий не шевелился, как и Магнус. Они и будут так стоять, пока она не даст какой-нибудь ответ, даже самый неправдоподобный и лживый, и им, по всей видимости, всё равно, что на них снова смотрели.

Слишком много взглядов, незнакомых лиц, голосов, слов, которые она не хотела слышать.

Пайпер выпалила чересчур быстро:

— Сомнус.

Она боялась этого странного сна-смерти даже больше, чем собственной магии. Сионий говорил, что эта потерянная магия и никто не знает, как правильно её использовать. Марселин — не исключение, ведь Стефан никогда не обучал её этой магии. Она могла лишь поддерживать его в стабильном состоянии и надеяться, что когда-нибудь они смогут договориться с Арне, чтобы он использовал Время и помог Стефану.

Изначально они с Марселин планировали разговорить господина Илира и Твайлу. Кто знает, может быть, они бы смогли понять, что у Пайпер есть часть Арне так же, как у Третьего есть часть Лерайе, и придумали бы, как использовать это для пробуждения Стефана. Их план не должен был закончится нападением целого легиона и настоящим Переходом. Всё, на что Пайпер надеялась, осталось в другом мире, и теперь перед ней был сальватор, владеющий Временем — одновременно удача и проклятие. Она не знала, как объяснить ему, что должна вернуться в свой мир не из-за страха, живущего в ней, а из-за Стефана.

Не может же она быть настолько бесполезной. Пайпер обязана помочь хоть кому-то.

— Я знал только одного мага, сумевшего использовать сомнус, — тихо произнёс Третий, проводя пальцем по обтянутой перчаткой грани перстня. Пайпер сжала кулаки, силясь подавить волнение. — Стефан Безродный.

— А вы действительно придаёте большое значение своей родословной.

Слова вырвались сами собой: Третий если и понял это, то не простил. Он сжал губы и нахмурился, демонстрируя недовольство и нетерпение. Редкое сочетание, ведь даже в самые неудачные дни он ждал, когда Пайпер сумеет повторить тот или иной сигил или когда её магия вновь засияет золотом.

Она знала, что он скажет, и всё равно вздрогнула, услышав вопрос:

— Стефан выжил и использовал сомнус? Кого он погрузил в сон?

Стефан был близким другом великанов. Ребнезарский двор признавал его, а сам Третий ради его просьбы совершил Переход. Это что-то, да значило, и Пайпер следовало хорошенько обдумать свой ответ. Если бы Стефан узнал, что она рассказала о нём Третьему, как бы он отреагировал?.. Если бы он вообще хоть что-то узнал — он будет спать, пока Время его не разбудит. Чёртов замкнутый круг.

— Пожалуйста, — продолжил Третий. Магнус скрипнул зубами, кашлянул и демонстративно оглядел улицу, словно выискивал кого-то в толпе. Он плохо притворялся, что не слышит их, но мольба в голосе Третьего не оставила ему выбора. — Скажи мне, выжил ли Стефан.

Пайпер заставила себя посмотреть в его голубые глаза, лишь на тон посветлевшие, и сказала:

— Он пытался убить себя, но мы успели. Ма… маг погрузила его в сомнус.

Третий резко выдохнул.

— Стефан бы никогда не попытался убить себя, — торопливо произнёс он. — Ты не понимаешь…

— Он стал вратами, — перебила Пайпер. — Его связало слишком много демонов, и он решил убить себя, чтобы спасти всех остальных.

Наверное, ей не следовало этого говорить. Третий мог ухватиться за её слова и без остановки спрашивать, кто эти «остальные», кого пытался защитить Стефан, кто из магов оказался достаточно силён, чтобы использовать сомнус и попытаться спасти полукровку. Но он немигающе смотрел на неё, не сумев даже удержать на лице маску привычного спокойствия: его губы дрожали, словно он никак не мог сформулировать мысль, и без того белое лицо стало ещё белее.