Чтение онлайн

Я говорил как можно больше слов, пытаясь скрыть среди них главное – что на меня всё-таки напали, и что я получил серьезную рану, которую надо было зашивать. Судя по всему, обмануть мне удалось только Аллу – ни Елизавета Петровна, ни Александр Васильевич на мои словесные кружева не клюнули.

– Да уж... Егор, – сказал отец Аллы. – Надо было послушать мою дочь и никуда не ездить... в такое время лучше дома сидеть. Поездка-то хоть удачная была?

– Относительно, – я по привычке пожал плечами и слегка поморщился. – Там почти никого не было, но с одним пареньком контактами обменялись, осенью созвонимся и обсудим. Он вроде разбирается в этой теме.

– Хоть так, – он кивнул. – Ну-ка, пойдем в комнату, посмотрим на твое, как ты сказал, боевое ранение.

Забинтовывать меня не стали, но тампон из марли накрепко приклеили к спине лейкопластырем. Через пару дней его надо будет поменять, да ещё и промыть шов зеленкой – всем этим придется заниматься Алле, если мы не хотим сидеть в длинной очереди в наш районный травмпункт.

В общем, всё, что они увидели, когда я снял рубашку – это перепачканная зеленкой марля, которая закрывала всю левую лопатку.

– Сурово, – констатировал Александр Васильевич.

– Только выглядит страшно, – ответил я. – Да и то – я сам не видел, у хирурга с зеркалами было примерно никак, а сейчас уже и смотреть не хочется. Посмотрим, когда перебинтовывать надо будет.

– Рука-то нормально двигается?

Я осторожно поднял и опустил левую конечность – показал, что всё работает. Хотя то самое неудобство всё ещё присутствовало, и быстро я эту операцию смог бы проделать только через боль.

– Если меня туда не бить, – я выразительно глянул на Аллу – и она смутилась, – и не делать резких движений, то всё нормально. Повезло, могло быть хуже.

– А кто это был? – поинтересовалась бабушка. – Ты его точно не знаешь?

– Точнее некуда, впервые увидел. Примерно одного со мной роста, нос чуть орлиный, а глаза злые... коренастый такой, словно борьбой занимался, но по движениям – совсем не борец... Ал, что?

Я заметил, что Алла поднесла ко рту сжатый кулачок и закусила костяшки пальцев – верный признак, что она сильно-сильно волнуется.

Все посмотрели на девушку, и она снова смутилась.

– Эм... я не знаю... – пробормотала она. – Просто это описание напомнило мне Бориса.

– Какого Бориса? – недоуменно спросил её отец.

– Думаю, речь идет про Боба, – вмешался я. – Боб – это прозвище, а зовут его как раз Борис. Вот только он никак не мог оказаться в том парке – он сейчас служит в армии... или мог?

Мы с Александром Сергеевичем переглянулись.

***

Фотографий Боба у Аллы не было. Когда они встречались, то сделали пару совместных снимков, но после расставания она все свои экземпляры уничтожила, так что выяснить, он был в Покровском-Стрешнево или кто другой, похожий, мы не могли. Я вообще с трудом представлял, где можно посмотреть на этого человека – раньше его внешность меня не интересовала, и я откладывал его вопрос до его же демобилизации, подозревая, что тогда он сам меня найдет. Но если в парке на меня напал именно он – это многое меняло.

В первую очередь это означало, что Боб за мной следил и ждал подходящего случая; если бы я сразу пошел на «Сокол» вдоль Волоколамского шоссе, никакого нападения не случилось. Или случилось – но в другое время и в другом месте. К тому же присутствие Боба в Москве делало его одним из главных подозреваемых в убийстве Ирки – и я готов был дать голову на отсечение, что это именно он так отомстил тому, до кого смог дотянуться без особых проблем. Впрочем, всё ещё было неясно, как этот Боб добрался до столицы – я много слышал про сбежавших из своих частей военнослужащих срочной службы, но их обычно ловили очень оперативно, особенно если эти ребята пускались в бега с оружием.

Мы все погрузились в глубокую задумчивость. Если бы Валентин не был ранен – и если бы у него не было более важных дел, связанных с госпереворотом – я бы обязательно позвонил ему со своей догадкой, а уж он бы придумал, как её проверить. У меня никаких идей не было.

Осенило Аллу.

– Дима! – воскликнула она.

– Что – Дима? – недоуменно спросил я.

– Да Дима же, помнишь, он рассказывал, что они дружили, концерты на квартирах устраивали?

– Помню, конечно, – в конце концов, это было совсем недавно, а память после переноса у меня стала чуть лучше – особенно на некоторые вещи.

– Я была на таких квартирниках, там всегда фотограф крутился, – объяснила она. – Фоткал, конечно, в основном музыкантов, но и зрители попадались... у меня даже пара есть с выступления Городницкого, где я в кадре.

К своему стыду, я совершенно не знал, кто такой Городницкий и чем он знаменит, а переспрашивать посчитал излишним. [1]

– Думаешь, у твоего Димы найдутся фотографии с Бобом? – уточнил я.

– Ну да... думаю, он не откажется их показать.

Да куда он денется, подумал я. Алла всё-таки Врубелю нравилась – правда, кажется, чисто платонически.

[1] Александр Городницкий – очень известный советский и российский бард, который с 1970 года был председателем жюри Грушинского, прости господи, фестиваля. В мирной жизни – учёный-геофизик. Самая известная его песня – «Атланты держат небо...».

Алла осталась в прихожей звонить Врубелю, а мы всей толпой прошли на кухню. Мне больше хотелось добраться до нашего дивана, скинуть одежду – особенно подаренную той женщиной рубашку – и счастливо заснуть. Кажется, сказывалась полученная организмом доза обезболивающих, да и рана давала о себе знать. По-хорошему, мне действительно стоило хотя бы полежать, но я понимал, что такое времяпрепровождение мне сегодня не светит. Особенно если нападавшим действительно окажется Боб.