Чтение онлайн

Дотошный изыскатель, трудяга Витя Крамаренко собрал образцы оплавленных камней на том самом месте, на горушке, где мой отец стоял перед исчезновением. Провёл лабораторные исследования. Выяснилось: гранит, сланец, горный хрусталь до такой степени могли быть оплавлены только плазмой, разогретой до температуры в тысячи градусов. Откуда в глухой тайге могло взяться такое пламя, остаётся загадкой. Образцы, конечно же, были со временем утеряны. Но отчёты Крамаренко В.И. остались. Сохранились даже копии у меня в архивах. Храню. Надеюсь, пригодятся. Когда-нибудь статьи напишу, диссертацию планирую защитить.

Егор примолк, испытующе взглянул в глаза Сценариста, получил молчаливое одобрение для продолжения самого необычного, искреннего рассказа, какой приходилось слышать в личной беседе за прошедшие лет… десять.

Буровик вынул из внутреннего кармана куртки затёртый замшевый мешочек, развязал тесёмки, выложил на журнальный столик… леденец. Так, во всяком случае, с первого взгляда показалось Сценаристу. На полированной жёлтой столешнице, застывшей тёмной каплей смолы с белёсыми прожилками, лежал блескучий коричневый камешек, размером с крупную косточку персика.

– Не все образцы были утеряны? – шутливо уточнил Сценарист.

– Не все, – серьёзно согласился Егор и предложил: – Возьми в руку. Прочувствуй момент. Потом расскажешь о своих впечатлениях. Смелее. Похож на янтарь, окаменевшую смолу из недр земли. Или на кусочек метеорита. Никому не показываю. Отберут. Ещё есть версия: это циркон. Минерал. Возможно, из магматических пород Земли. Изотопными методами возраст известных в мире образцов циркона определяли в четыре миллиарда лет. Удивительно! Миллиарды лет перед нами, – он кивнул на камешек.

С наступлением вечера засинило пыльное стекло окна неуютной гостиничной комнатки. Тусклая лампочка под салатовым пластиковым абажуром размазывала жёлтым маревом густые сумерки.

Сценарист пытался сохранить нейтралитет к любым сочинительствам собеседника, испытующе глянул на буровика.

Загорелое, обветренное лицо молодого парня, работяги, труженика, с глубоким, внимательным вглядом серых глаз с чёрными точками зрачков словно бы обозначилось в сумерках контрастнее и ярче. Серые радужки глаз в чёрных крохотных кляксах, кровавых прожилках усталости и напряжения затянулись слёзным туманом, две крохотные галактики параллельных миров, где вместо солнц – чёрные дыры посередине. Одна микрогаллактика – с зёленым отливом, другая – с холодным, стальным.

В этот момент возникла удивительная иллюзия. Остальное пространство номера как бы пожелтело, размылось, расплылось, удалилось в туман, отодвинулось на задний план. Казалось, декорацию стен номера разнесли по павильону дальше в разные стороны, расширяя место для съёмок.

Сценарист коснулся камешка на жёлтой столешнице двумя пальцами и… укололся, как о колючку сухого репейника. В следующее мгновение по руке к плечу пробежала лёгкая волна, задёргались нервные окончания в кисти и ринулись электрическими импульсами к плечу. В сознании всколыхнулась эйфория эмоций, самых разных, от тревоги до восторга, от печали до тихой радости. Эмоции сменялись так же стремительно и неуловимо, как и мгновенно промелькнувшие в сознании видения.

Перемещения во времени

Сценарист встряхнул головой, попытался избавиться от наваждения. Уши заложило ватой слуховых галлюцинаций, неприятно свиристелом в голове, словно с высоты полёта мгновенно приземлился авиалайнер. Теперь скрипели шасси, притормаживая на взлётно-посадочной полосе.

Они сидели в кафе с деревянными столами и стульями, стилизованными под русскую старину. Пыльные витрины-окна освещались полуденным солнцем. Весело и задорно мельтешила под лёгким ветром листва берёз. От проезжающих машин испуганно вздрагивали пыльные придорожные кусты.

Дородная, мясистая официантка в белом переднике советских времён принесла на подносе серый керамический чайник и две чашки.

– Зовите, ежели чо, – на деревенский манер добродушно проворчала она.

– Зелёный заказал, – пояснил Егор. Он внимательно и участливо наблюдал за Сценаристом, за его заторможенной реакцией на происходящее. Гость Югры с недоумением огляделся по сторонам. В дневное время посетителей в кафе было немного: молодая пара с ребёнком и пожилая дама в старомодной чёрной вуальке на шляпке.

– Японский чай любите? – уточнил Егор, исправился при обращении на ты. – Любишь?

– И китайский, – промямлил Сценарист и признался нерешительно:

– Кажется, потерял на время сознание. Что-то случилось…

– Возможно, ничего… особенного, – ответил Егор без усмешки.

«Мы были в номере гостиницы… Потом – провал. Сознание затуманилось… Кажется, был вечер», – напряжённо размышлял Сценарист. Он чувствовал смятение, словно увидел сон, как усталого, вымотанного человека долго водили за руку в тёмном подземелье, показывали миражи в смутно освещённых нишах и пещерках, затем вывели на солнце, на улицы современного города и оставили одного. Наедине со своими смутными мыслями, размышлениями, воспоминаниями прошлого. Или будущего?

– Какие впечатления? – спросил Егор, угадав мысли собеседника.

– Пальцы укололись о камень. Разряды проскочили, электростатические.

Соглашаясь, Егор слегка склонил голову к плечу.

– Помню, сидели в гостинице в моём номере, наступал вечер. Помню, как засинило пыльное окно.

– Время накатило вперёд, – сказал Егор и насторожённо примолк. – Ты его просто не заметил. Оно стёрлось в памяти. Ты устал. Чужой город. Много встреч. Пока не осталось ярких впечатлений. Пустой сон. Забытие.

Сценарист недоверчиво хмыкнул.

– Накатило вперёд? Хочешь сказать, прошло более двенадцати часов, а я не заметил?

Превращение вечера в день, смена места действия с номера гостиницы на кафе явно произошло. Получается, растерянный гость мистической Югры определённого временного периода не заметил, не запомнил? В его сознании сместились, перемешались то ли мысли, то ли реальные впечатления.

Егор помолчал, осторожно пояснил:

– Временные иллюзии не так однозначны, как мы привыкли их воспринимать в обычной жизни.

– Ладно! – легко и весело согласился Сценарист, хотя чувствовал себя рыбой, которая ещё вчера плавала в глубинах моря, а нынче обрела конечности и бродит по суше. – Не стану долго тупить, умничать и рассуждать, просто поверю в ваши…

– Бредни, хочешь сказать? – снисходительно усмехнулся Егор.

– Промолчу в философской задумчивости, – отшутился Сценарист.

– Расскажи, мне интересно, как ты воспринял в сознании прикосновение к камню?

– Спокойно. Некие неуловимые видения пронеслись. Воспоминания?