Чтение онлайн

Звезда Толи взлетела высоко. Он лег спать злой и разочарованный и совсем не ожидал, что завтра с утра курьер редакции будет бегать по городу и спрашивать, не знает ли кто-нибудь, где живет или работает Анатолий Пенский, такой высокий и красивый молодой человек. А когда найдет, то радостно схватит за руку, приведет в редакцию и скажет любезно улыбающемуся Абраму Максимовичу:

–  Вот он. Нашел все-таки...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ

Наступила осень. Вечерами становилось прохладно, на город опускались туманы. Ночами вокруг столицы горели высокие, густые травы - их жгли, выгоняя злых, клыкастых кабанов. Все чаще срывались с гор холодные ветры, шумели в садах, гнали по улицам желтые листья.

Улицы были серые - на них с весны лежала плотная пыль. Вечерами люди собирались в чайханах, коротали скучное осеннее время - пели и играли на дутарах, у лавчонок приветливо светились фонарики, а от политых тротуаров пахло влагой, дождем.

Комсомольцы готовились к пленуму обкома. На автомобилях, лошадях, арбах, пешком из разных уголков республики двигались в Дюшамбе загорелые, обветренные веселые люди. Обвешанные оружием, с полевыми сумками через плечо, решительные и смелые, они ехали в столицу, где собирались встретиться со старыми друзьями, выступить на пленуме. Они готовы были зубами вырвать все, что требуется их району, а затем снова уехать, чтобы упорно и настойчиво работать дальше - до будущего пленума или съезда.

В столице они долго ходили по новым улицам, восхищенно хлопали друг друга по плечу, собирались в чайханах, пили бесконечные чаи и оставались тут же ночевать.

В Дюшамбе с далекого Памира приехал Костя Сизов. На Памире было холодно, стояла глубокая осень, Костя носил желтое кожаное пальто и высокие до колен английские ботинки на шнурках. Он близоруко щурил глаза, немного прихрамывал, улыбался весело и доверчиво. Узнав, что Виктор живет один в комнате, Сизов решительно заявил, что остановится у него. Виктор согласился и заметил, что вообще не плохо бы собрать ребят. Решили сегодня же встретиться.

Вечером у Виктора собрались друзья. Комната была тщательно прибрана еще утром он побрызгал водой пол, прибил к потолку оторвавшуюся полосу ситца, снял в углах паутину и купил два ящика из-под макарон - они служили стульями.

Кроме Кости Сизова и Виктора, здесь сидел изнуренный малярией, только что приехавший из Куляба Игнат Шовкопляс. Из горкома комсомола пришли Шамбе и Жора Бахметьев, были еще и другие гости - Морозов с погранзаставы, Курбанов из обкома, и какой-то высокий парень с раскосыми глазами, которого привел Игнат Шовкопляс. Парень назвался Славкой.

Посредине стола, меж тарелками с огурцами и помидорами, стояли две бутылки вина. Рядом с консервами и колбасой лежал на бумаге хлеб. Высилась горка голубых пиал, вложенных одна в другую. На самом видном месте красовалась старая вилка и два раскрытых перочинных ножа. Пир был мужской, холостяцкий. Каждый клал перед собой листок бумаги - вместо тарелки.

Первым поднял свою пиалу Славка.

–  Я поднимаю этот маленький бокал, - сказал он и посмотрел на пиалу, в которую вылил чуть не полбутылки вина. - Я поднимаю его за наши старые ботинки...

–  При чем здесь ботинки? - спросил Шамбе. Он был голоден и боялся, что Славка затянет свою речь.

–  Не перебивай, - сказал Славка. - Я пью за наши старые ботинки, которые прошли по пескам Вахша, по кулябским болотам, по снегам Памира, тротуарам Дюшамбе и... - тут он сделал паузу, оглядел насторожившихся друзей и разом закончил:

–  ...и привели нас под сень этого дома, к этому столу...

Все рассмеялись, выпили и принялись за еду.

–  Вот это тост! - восхищенно сказал Морозов.

–  Да, он, видно, мастер, - поддержал Виктор.

–  А и правда, друзья, - сказал Игнат. - В одной стране живем, но вроде как в разных получается. Вот Славка в своем Джиликуле в песках копошится, а я на болоте сижу. Гнилое место этот Куляб. Как сгадаешь - сразу малярия начинается. А Костя глаза на снегу потерял, видишь, как щурится. Вот только Морозову везет. Сидит себе на речке, за границу каждый день поглядывает.

–  Да, уж ты скажешь! Везет! Взял бы да сменял свое болото на мою речку. У тебя спокойно - жабы квакают, - отозвался Морозов.

–  У кого жабы, а у кого и тигры. Всякому свое, - сказал Виктор и налил вино в пиалы.

–  Ох, музыку бы теперь, - мечтательно сказал Игнат.

В длинной, неуютной комнате стало веселее. Табачный дым повис под ситцевым потолком. Громче зазвучали голоса.

Когда Бахметьев хотел разлить вино по пиалам, оказалось, что бутылки пусты.

–  Тебе мой друг Витя, видно, суждено пойти в магазин, - сказал он.

–  Почему мне?

–  Тебе. Кто здесь хозяин? Тебе и идти!

Виктор сдался.

–  Ну, раз я хозяин... - Он надел фуражку и вышел.

После светлой комнаты Виктор сначала ничего не мог рассмотреть в темноте. Потом глаза его постепенно привыкли. Он стал различать окружающие предметы и осторожно пошел по улице. Холодный ветер приятно освежал лицо.

На базаре в фанерном ларьке у толстого перса он купил вино и пошел обратно. Улицы были тихи и безлюдны. На углу, недалеко от дома Виктор увидел человека с чемоданом. Он стоял, растерянно оглядываясь по сторонам. Виктор улыбнулся и спросил:

–  Чего ищешь, дядя?

–  Слушайте-ка, дружище, - обрадованно заговорил прохожий. - Где тут можно переночевать? Ну, гостиница что ли какая-нибудь?

Виктор громко рассмеялся.

–  Гостиница? Это у нас-то? Приезжайте через пару лет - тогда найдете гостиницу.

–  Нет, кроме шуток, - сказал человек. - Должно же здесь быть место, где можно переночевать.

–  Должно быть, это верно. Да вот нет до сих пор.

–  Ну, ночуют же у вас где-нибудь приезжие.

–  Есть чайханы, но они далеко отсюда.

–  А поближе ничего нет?

–  Поближе? - Виктор внимательно посмотрел на человека с чемоданом. Луна выползла из-за облака и осветила улицу. Перед ним стоял плотный мужчина с рыжеватыми прокуренными усами. Глаза его, спрятанные под нависшими бровями, смотрели устало.

"Что за тип?" - подумал Виктор. Он еще раз посмотрел на чемодан и сразу решил: - Если вам только переспать, пойдем ко мне. Кстати и поужинаете. У меня ребята собрались.

–  Вот спасибо, выручил, - обрадовался приезжий и пошел за Виктором.