Чтение онлайн

Может показаться, что воля как способность к свободному выбору тех или иных целей и средств, а также к стремлению их реализовать в человеческой деятельности, выходит за рамки исключительно духовно-нравственного выбора личности. Но это лишь на первый взгляд. Если задуматься, то мы увидим, что на самом деле любая человеческая деятельность вне зависимости от выбора целей осуществляется строго в духовно-нравственном сфере и имеет в своей основе осознанный или не осознанный нравственный выбор.

Человеческое сознание в зависимости от нравственной позиции, которую добровольно выбирает человек, приобретает, условно говоря, «добрую» или «злую» настройку в духовно-информационном пространстве Мироздания и соответствующим образом ориентирует личность. Добронаправленное сознание, как мы ранее определили, есть разум человека, а злонамеренное, по сути, представляет собой неразум, который условно можно назвать лукавым умом (по аналогии с бытующими понятиями «коварный ум», «изощренный ум», «злой гений», «бездушный интеллект»). Когда мудрые люди советуют «жить не умом, а сердцем», то под словом «сердце» понимают именно разум как добронаправленное сознание. Данное разграничение необходимо иметь в виду для осознания нашей человеческой сущности как разумной. Понятно при этом, что чистого разума, как и чистого неразума (лукавого ума), в реальной жизни у конкретного человека практически быть не может. Ибо человеческое сознание – это сознание одновременно и мечущееся (от рус. метаться — беспокойно двигаться из стороны в сторону) между «нельзя» и «надо», и мятущееся (от рус. смятение — паническая растерянность, тревога) из-за выбора между «хорошо» и «плохо». При этом в одних случаях оно разумно, в других не очень, но оно – такое. И не зря покаяние (др. – греч. ) в переводе означает «изменение мыслей», то есть смену злонамеренности сознания на добронаправленность.

Высшим проявлением разума является мудрость, которая, согласно науке, есть «целостное, духовно-практическое знание, ориентированное на постижение абсолютного смысла бытия и достигаемое через духовно-жизненный поиск истины» [8] . В состоянии мудрости разум позволяет человеку на основе больших и глубоких знаний, а также жизненного опыта смотреть на окружающий мир с позиции вне времени, то есть, осознавая собственную бренность, а также преходящесть всех вещей и самого мира, но понимая при этом, что за временными границами начинается не познанная им бесконечность. Сознание, не дерзающее обрести такую не ограниченную земными мерками мудрость, способно к достижению лишь принципиально иной «мудрости» – житейской, которая измеряется масштабом собственной жизни человека и основывается на эгоистическом себялюбии, самообмане и лукаво-умном приспособленчестве, подразумевающем не собственную «подстройку» к реальному миру, а стремление «переделать мир» под себя, под свои желания. Понятно, что истинная мудрость в таком подходе к себе и миру отсутствует. Ведь без учета человеком объективной реальности, без адекватного постижения окружающего мира, его законов и смыслов не может быть и речи о фактической свободе действий.

Следствием нравственной настройки сознания является деятельность человека, которая в случае разумной окраски выступает как творчество (добронаправленное созидание), а в случае лукаво-умной (неразумной) – как вандализм (глумление над разумной реальностью, злонамеренное искажение/разрушение). При этом последнее не надо понимать буквально, как, например, действия малыша, разрушающего сделанные кем-то фигурки из песка. Деструктивный характер делания злым сознанием чего бы то ни было проявляется в том, что всё, созданное им, в конечном итоге призвано разрушить не только то, что сотворено без него, что создано добрым разумом, но и уничтожить самого себя. И оттого, что продукт деятельности неразума зачастую подается под видом добра, его антигуманная суть не меняется. Именно поэтому любой вандализм, с точки зрения биологического вида Homo sapiens, не только неразумен, но и нерационален. И вандальное сознание является неразумом именно потому, что не разумеет истины: нельзя рубить сук, на котором сидишь – нельзя действовать контрпродуктивно по отношению к своему биологическому виду и миру в целом.

Можно ли назвать счастьем состояние неадекватной личности, которая проживает жизнь под умным антигуманным лозунгом «После меня – хоть потоп!»?!.. Про такого человека обычно говорят: «он бессовестный» или «у него нет совести». И эта оценка во многом справедлива, правда, с одной существенной оговоркой: совесть в человеке должна быть, ибо она дана ему вместе с разумной душой при рождении. Ясно, что, когда мы говорим об «отсутствии» совести, то имеем в виду лишь затруднительность применения к той или иной личности слова «совесть» как конкретного понятия нравственного (морального) сознания, которое предполагает наличие у человека, помимо способности к пониманию добра и зла, также и способности к осознанию нравственной ответственности за своё поведение. На практике совесть, будучи врожденным нравственным камертоном, выражается (проявляется) в виде способности личности осуществлять нравственный самоконтроль, самостоятельно формулировать для себя позитивные моральные обязательства по отношению к другим людям и обществу, требовать от себя их выполнения и производить критическую самооценку совершенных поступков.

Понятно, что конкретный человек может быть не совсем так плох, чтобы полностью не соизмерять все свои поступки с нравственными критериями гуманного общества, но проявляет «бессовестность» в отдельных вопросах. В таком случае корректно говорить не об отсутствии у него совести как таковой, а об её сознательной деформации. Степень деформации совести в сознании человека, как и причины её вызвавшие, естественно, могут быть различными.

В целом, можно утверждать, что факт проявления у человека совести подтверждает разумность данного человека, ибо осознание нравственной ответственности за своё поведение позволяет ему избежать подмены ориентиров, когда зло воспринимается как добро, а значит, избежать и искажения истины в восприятии окружающего мира и оценке самого себя. Понятно, что данный человек руководствуется объективно заданным принципом позитивного нравственного бытия, который вполне логично называть принципом совести.

При этом очевидно, что невыраженная (непроявленная) способность контролировать себя, исходя из альтруистических соображений, то есть из интересов других людей, коллективов, обществ или человечества в целом, свидетельствует о деформации нравственного сознания личности, о преобладании у неё лукавого ума над разумом и, соответственно, о её неспособности к обретению настоящего счастья. Системная деформация врожденного совестливого сознания ведет к приобретению человеком антиподной по отношению к совести нравственной поведенческой парадигмы, которую логично определить как наглость (от рус. наглый – дерзко-бесстыдный) и которая характеризуется отсутствием нравственного самоконтроля, направленного на соблюдение позитивных моральных обязательств в отношении других людей и общества в целом. В сознании наглеца доминирует принцип: «Плевать хотел на всех!» Подавляя совесть, наглый человек лишает себя такого уникального человеческого чувства, как стыд, выражающегося в сильном смущении и внутреннем дискомфорте от понимания предосудительности того или иного поступка. Тем самым он уподобляет себя животному, руководствующемуся исключительно неподвластными ему инстинктами и потому и не имеющему стыда в принципе. Очевидно, что люди со значительно деформированной совестью живут по принципу негативного нравственного бытия, который справедливо можно назвать принципом наглости.

Согласно науке, чувства – это «особый вид эмоциональных переживаний, носящих отчетливо выраженный предметный характер и отличающихся сравнительной устойчивостью» [9] . Очевидно, что, помимо упомянутого нами чувства стыда, человеку свойственно испытывать еще целую гамму разнообразных чувств, часть из которых доставляет человеку радость и удовольствие, окрыляет его и мобилизует на творчество. Другая часть, напротив, выступает для человека негативом и своеобразным стрессором. К негативным можно отнести чувства тоски, безысходности и уныния. При этом важно понимать, что, как подчеркивает наука, «чувства связаны с представлением или идеей о некотором объекте – конкретном или обобщенном» [10] . Последнее обстоятельство означает, что, в случае неверного представления о том или ином объекте окружающего нас реального мира или о самом этом мире, мы просто-напросто будем иметь ложные чувства, будем либо напрасно радоваться, либо беспричинно огорчаться. Как правило, именно это свойственно человеческому неразуму – злонамеренному сознанию. Мудрый же разум, опирающийся на скорректированное совестью и потому истинное знание о реальном мире, развивает в человеке такие крайне необходимые для ощущения счастья чувства, как вера, надежда и любовь. Каждое из них, будучи уникальным, вносит свой вклад в формирование нашего счастья, дополняя два других чувства. Так, любовь, будучи чувством самоотверженной, сердечной привязанности, наполняет нас добротой, выступает условием творчества и позволяет проявиться нашей позитивным способностям в полную силу. Надежда связывает нас с ожиданием предстоящей радости. Чувство веры – придает нам убежденность в чем-либо, включая и то, что счастье возможно. По сути, вера является базисным чувством человека, разумно стремящегося к счастью, и об этом стоит поговорить особо.

Кому-то может показаться странным, что для счастья нужна вера. Но это очевидно, так как стремление к счастью без веры в возможность его обретения бессмысленно. Более того, счастье – это чувство, ощущение гармонии и блаженства, наша субъективная, то есть принадлежащая нам оценка нашего же состояния. Другими словами, мы счастливы ровно до тех пор, пока сознаем себя счастливыми, то есть верим в своё счастливое бытие и подкрепляем эту веру соответствующими позитивными эмоциями.

Понятно, что чувство веры реализуется в человеке посредством нравственно ориентированного сознания, ибо именно оно рождает веру во что-то, присваивая (делая своим) то или иное знание. Оно же способно укрепить или уничтожить уже имеющуюся веру. Важно при этом, что вера есть свободное убеждение в чём-либо. Никто не может заставить человека, помимо его воли, поверить во что-то или отказаться от этой веры, ибо вера относится к духовной сфере человеческой личности. Подтверждая это, знающие в вере толк люди называют разум и волю «корнем» веры [11] . Из них она произрастает и от них черпает крепость.

Из «маленьких вер», рождаемых нашим сознанием в отношении каких-то частных объектов верования, формируется общая мировоззренческая позиция личности, которая, по сути, и является религиозной или антирелигиозной верой человека. Без мировоззренческой веры человек невозможен по определению. И это понятно, ибо сам человеческий разум не способен существовать без веры. Посудите сами: не поверив во что-то, в то, что это что-то существует, причем, именно так, как мы поверили, можем ли мы мыслить? Нет, конечно!..