Чтение онлайн

Авторы программы «500 дней» как новой экономической системы отмечали следующие принципы ее функционирования:

максимальная свобода экономического субъекта (предприятия, предпринимателя);

полная ответственность экономического субъекта за результаты хозяйственной деятельности, опирающаяся на юридическое равноправие всех видов собственности, включая частную;

конкуренция производителей как важнейший фактор стимулирования хозяйственной активности;

свободное ценообразование, балансирующее спрос и предложение;

дополнение товарного рынка рынком рабочей силы и финансовым рынком;

открытость экономики, ее последовательная интеграция в мировое хозяйство;

обеспечение высокой степени социальной защищенности граждан;

отказ всех органов государственной власти от прямого участия в хозяйственной деятельности.

В соответствии с программой «500 дней» в течение первых 100 дней (так называемая программа чрезвычайных мер) предусматривалось принятие пакета законов, необходимых для функционирования рыночной экономики; начало приватизации и акционирования государственной собственности; проведение жесткой финансово-денежной политики, ведущей к резкому сокращению бюджетного дефицита и прекращению роста денежной массы; начало земельной реформы; проведение сокращения военных расходов и инвестиций за счет бюджета; прекращение выплат всех дотаций и субсидий предприятиям; начало поэтапной либерализации розничных цен. В течение следующих 150 дней (101—250-й дни) намечалось снятие государственного контроля за ценами уже для широкой товарной массы, полная ликвидация бюджетного дефицита, широкое развитие приватизации, демонополизация и ликвидация устаревших административных структур, индексация доходов с учетом динамики цен.

В течение последующих 150 дней (251—400-й дни) на базе развития рыночных отношений и все более полного насыщения рынка намечалось достичь его стабилизации, еще дальше продвинуть приватизацию и либерализацию цен, ввести конвертабельность рубля. Наконец, в оставшиеся 100 дней (401– 500-й дни) ожидалось начало подъема в экономике, развертывания масштабной структурной перестройки.

Из этого краткого напоминания о программе «500 дней» видно, что она представляла собой не более чем схему последовательности действий в рамках перехода к рынку. Сам переход к рынку за 500 дней осуществить нереально. В лучшем случае эту программу следует рассматривать в качестве стартера запуска рыночных преобразований. И не более того.

Вместе с тем ясно, что программа «500 дней», как и ельцинско-гайдаровская программа, находилась в русле радикальных системных преобразований экономики и общества. Однако в отличие от последней в ней больше внимания уделялось социальной поддержке населения и меньше – борьбе с инфляцией, а либерализация цен отнесена ко второму этапу вслед за начавшейся приватизацией и жесткой финансово-денежной политикой, проводимых в чрезвычайном порядке. За эти отличия оппозиция потом будет отчаянно ругать ельцинско-гайдаровскую программу, в целом более технологичную, но и жесткую.

Это было связано прежде всего с тем, что в стране к началу 1992 г. сложилась острейшая критическая ситуация, когда цены бесконтрольно резко взметнулись вверх, рынок распался и полки магазинов оказались пустыми в буквальном смысле. В 1991 г. страна, по существу, находилась в состоянии экономического коллапса. Производство сокращалось, бюджетный дефицит составлял 27 % ВНП, скрытая безработица достигла 35 % численности рабочей силы, спрос намного превышал предложение, образовался огромный «денежный навес», достигавший сотен миллиардов рублей. Одновременно быстро увеличивался государственный долг (в 1985 г. – 20 млрд долл., в 1991 г. – 103 млрд) и снижался золотой запас страны (в 1985 г. – 1500 т, в 1991 г. – лишь 80 т). За такие итоги никто не взял на себя ответственность. В ноябре – декабре 1991 г. очереди возникали везде – за хлебом, мясом, колбасными изделиями, водкой, овощами… По регионам вводились карточки, в московских магазинах для покупателей порой требовалась визитка с фотографией.

В этих условиях, как уже говорилось, необходимо было либо вводить карточки, либо отпускать цены. Был принят второй вариант. Однако по просьбе Украины либерализацию цен отложили на 1,5 месяца и провели лишь 2 января 1992 г.

По расчетам нового правительства Е. Гайдара, рост розничных цен ожидался в 2–3 раза. На деле же они увеличились в течение первого квартала 1992 г. более чем в 6 раз, а по сравнению с началом 1991 г. – в 13–15 раз. Общество ощутило сильный шоковый удар. Но без него нельзя было и думать о рынке. В отличие от Польши в России были отпущены не только цены, но и заработная плата, более решительно начата приватизация. Либерализация коснулась 90 % розничных и 80 % оптовых цен. Старые цены сохранялись, в частности, по 15 наименованиям потребительских благ, начиная с хлеба и кончая платой за жилье и коммунальные услуги.

Однако после резкого взлета цен динамика их роста замедлилась, и в апреле 1992 г. розничные цены выросли всего лишь на 22 %, кредитная и денежная эмиссии были взяты под контроль, бюджетный дефицит значительно сократился. Стала улучшаться ситуация на рынке прежде всего за счет старых запасов. Тем не менее предложение товарной массы было слабым, спад производства усиливался. По существу, директора государственных предприятий реформу не поддержали; вместо наращивания производства и предложения на этой основе товаров на рынке они стали залезать во взаимные долги, устанавливать монопольные цены, пытаясь сохранить уровень занятости и заработной платы.

Непопулярные радикальные меры, а также реакция значительной части директорского корпуса укрепили оппозицию, раздавленную после путча 1991 г. К ней присоединилась часть демократов во главе с бывшим председателем Верховного Совета РФ Р. Хасбулатовым. Уж слишком был велик соблазн перехвата власти у молодых, хотя и профессионально грамотных, но политически не искушенных реформаторов. Уже в январе 1992 г. Р. Хасбулатов обвинил только что созданное молодое правительство России в некомпетентности. Затем под его руководством была составлена альтернативная «антикризисная программа» в расчете на поддержку директорского корпуса. Суть этой программы заключалась в смягчении шока, торможении начавшихся рыночных реформ, усилении государственного контроля над экономикой, т. е. в частичном возврате к командной экономике. Р. Хасбулатов открыто признал тогда, что он возглавляет в некотором смысле оппозицию ходу экономической реформы в стране.

Выступая в апреле 1992 г. на VI Съезде народных депутатов России, он заявил, что проводимые правительством реформы лишь внешне выглядят радикально. А на деле, будучи оторванными от реальной действительности, они не дают нужного эффекта. Стало ясно, что спикер парламента уже тогда начал добиваться смены кабинета. И он был не одинок. Большинство выступавших по этому вопросу на съезде депутатов критиковали правительство в весьма резкой форме. Типичными были такие выражения: «правительство не сумело», «не обеспечило», «развалило», «полностью провалило», «поставило под удар», «проводит линию на разоружение» и т. д. Более того, на состоявшейся в последний день этого съезда пресс-конференции руководители блока «Российское единство» С. Горячева, В. Исаков, М. Астафьев, В. Аксючиц и ряд других депутатов заявили о своей готовности немедленно взять власть в стране в свои руки [68] .

Какие же альтернативные предложения выдвигались против правительственной программы реформ в 1992–1993 гг.? Представители хасбулатовского парламента, «Гражданского союза» и другие выдвигали следующие предложения:

ввести государственное регулирование заработной платы и цен (прежде всего на сырье и основные продукты питания);

выдавать предприятиям специальные кредиты на пополнение оборотных средств и их индексацию;

дотировать сельскохозяйственное производство; увеличить централизованное финансирование деятельности и развития объектов социальной сферы;

ввести льготное кредитование инвестиций в структурную перестройку производства важнейших потребительских продуктов и сельского хозяйства;

индексировать сбережения населения; отказаться от форсированной приватизации.

Почти все перечисленные пункты носят либо антирыночный, проинфляционный, либо популистский характер, и, естественно, команда Гайдара не могла с ними согласиться, ибо в то время они означали шаг назад – к рыжковско-абалкинскому «рыночному социализму». При этом Р. Хасбулатов не уставал повторять, что он и возглавляемая им оппозиция выступают за реальные реформы, а правительство Е. Гайдара проводит псевдореформы, на деле разваливая экономику страны. Во всем этом было много демагогии и мало конструктивизма.