Чтение онлайн

Отрицать формационный, классовый путь формирования и развития отечественного законодательства, в том числе уголовного, который ныне маскируется, объективных оснований не имеется. В разных формациях имеются плюсы и минусы, нравственные и аморальные нормы, а истина, как всегда, находится посередине. В этой связи весьма уместны слова Л. Н. Толстого о том, что из всех наук самой главной является наука о том, как научиться делать как можно больше добра и как можно меньше зла.

Взаимодействие категорий духа и буквы закона не ограничивается их сравнением с парными категориями формы и содержания. Оно гораздо глубже, как сущность и явление, орган и его функции. Как известно, сущность является, а явление существенно. А в первичности органа или его функций приоритет также имеет спорный характер: орган определяет функцию или функция порождает орган? Ответ, как видно, из области основного вопроса философии о первичности сознания либо бытия. Отражая объективную природу правовых явлений, дух закона иначе как в его букве объективирован быть не может, поэтому право выступает как единство правовой сущности и явления.

Чего недостает современному уголовному законодательству, а вслед за ним и праву в обретении единства духа и буквы, формы и содержания, сущности и явления? Это, в общемто, хорошо известно.

Представляется необходимым существенно переработать УК РФ на предмет определения действительной преступности содержащихся в нем деяний, в том числе сквозь призму обеспечения безопасности человека не только через нормативистский критерий запрещенности (уголовной противоправности), но и посредством критерия общественной опасности.

Юристам известно, что ныне реально применяются 15–20 составов преступлений, что практику применения ряда из них, в том числе организацию приготовления к убийству, к терроризму, к незаконному обороту наркотических средств, оружия и т. п., порой продуцируют сами правоохранительные органы своими оперативными мероприятиями, псевдоэкспериментами и контрольными закупками, а «мертвые», ненужные нормы продолжают существовать.

Нуждается в конструктивно-критическом переосмыслении содержание ряда разросшихся экономических преступлений. Не следует расширять пределы уголовной репрессии с учетом, например, того, что не всякий обман, злоупотребление доверием, финансовая пирамида в век рыночной, т. е. рискованной, экономики есть уголовно наказуемое мошенничество в том смысле, как оно ныне сформулировано в УК РФ.

Действительно, в настоящее время практически любой сетевой маркетинг можно оценить как финансово-экономическую пирамиду и, следовательно, квалифицировать его как организованное хищение путем мошенничества в особо крупном размере. Между тем налицо добровольные гражданскоправовые, хотя и рискованные, отношения, а первые подобные пирамиды строило само государство, переходя с социалистических на капиталистические рельсы. Эти действия не должны наказываться, как некоторые убийства, десятью годами лишения свободы.

Объективно более 15 лет мы имеем серьезный кризис бессистемной системы уголовных наказаний и в целом мер уголовно-правового характера.

Какие бы преступления ни совершались, фактически суд любого уровня ограничен назначением только лишения свободы (реально либо условно) или штрафа. Карательная строгость иных уголовно-правовых мер настолько ничтожна, что, руководствуясь ст. 6 и 60 УК РФ, их возможно применять крайне редко, к тому же отдельные наказания и вовсе отложены.

В уголовном процессе правовая цель не должна оправдывать неправовые средства, хотя обеспечить ту же презумпцию невиновности на практике бывает непросто.

Совокупность приведенных положений позволяет сделать ряд выводов:

1) следует признать вслед за мировым наличие отечественного кризиса уголовной юстиции, уголовного закона и уголовного права, который необходимо использовать в качестве повода для движения вперед;

2) приходится констатировать необходимость наличия и закрепления на нормативном уровне государственной уголовной (в широком смысле) и уголовно-правовой (в более узком смысле) политики так, как это имеет место применительно к Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, Военной доктрине, концепциям информационной безопасности и другим разновидностям политики государства;

3) надо признать объективное наличие нравственного, духовного фактора в уголовной политике, в уголовном законодательстве и в практике его применения. С учетом того, что в условиях, когда роль норм морали, религии, культуры минимизирована, повышается роль духовно-нравственного содержания правовых, в том числе уголовно-правовых, норм;

4) указанное положение не противоречит, а подтверждает положение о том, что чем демократичнее государство, тем больше дорога дозволения (диспозитивности) и меньше обочина запрещения (императивности);

5) в связи с этим весьма актуальны проблема криминологической обусловленности и обоснованности уголовно-правовых норм и разработка эффективных механизмов их проверки, в том числе на коррупционность (начиная со стадии лоббирования соответствующих законопроектов и т. п.).

Еще Аристотель сформулировал фундаментальный принцип профилактики негативных социальных процессов: «Если нам известны причины, ведущие к гибели государственных устройств, то мы тем самым знаем и причины, обусловливающие их сохранение: противоположные меры производят противоположные действия» [318] . Опираясь на этот принцип, на основе анализа пороков социальной и правовой сфер, можно сконструировать адекватную систему оздоровления общества, начиная прежде всего с духовно-нравственного климата страны и духа ее законов. Именно дух закона лишает его двойной морали, когда нечто по форме законно, а по существу является издевательством над законом (и людьми); когда свобода только для избранных, а для других – только необходимость. Не стоит нам снова брать в качестве исходных пунктов «дурные принципы», поскольку они неизбежно дадут надежное «правовое основание для дурных выводов» [319] . Все это в нашей истории уже было: и в виде трагедий, и в виде фарсов.

3. Нравственно-методологические аспекты преподавания уголовного права. педагогический потенциал христианства

Научный мир констатирует, что самой важной ветвью науки в новом столетии будет «физика неустойчивых самоорганизующихся систем во всех ее проявлениях», включая не только биологию, социологию, но и «историю как физику социума» [320] .

История нашего государства и его права, прошлая и современная, – это также неустойчивый процесс постоянных преобразований, изменений, переустройств, перемен.

Классические примеры проведения в нашей стране уголовно-правовых, судебных и иных реорганизаций позволяют обнаружить необходимые и в настоящее время закономерности, без которых невозможен успех ни одной современной реформы: четко поставленная, экономически и политически обоснованная цель; последовательность и постепенность действий; непременное наличие подготовительного периода; твердость действий соответствующим образом обученных кадров в осуществлении нововведений, вплоть до их решительного внедрения и избавления от устаревшего балласта. И в то же время умеренная терпимость к прошлому, вдумчивое использование имеющегося отечественного и зарубежного опыта с учетом национальных, исторических, геополитических и правовых традиций, без увлечения слепым подражанием.

Если современная криминалистическая наука и добилась чего-нибудь, то только потому, что она стояла и стоит на «плечах гигантов», что она опиралась на сильную отечественную школу, придающую большое значение методологической, психологической, социальной и нравственной составляющим в уголовно-правовой проблематике. На данное обстоятельство обращалось особое внимание А. А. Тер-Акоповым [321] и представителями его научной школы [322] .

В основе всех гуманитарных наук по определению должна лежать идея человеколюбия и обеспечения различными методологическими средствами безопасности человека: «Мир переживает опасность дегуманизации человеческой жизни, дегуманизации самого человека… Противиться этой опасности может только духовное укрепление человека» (Н. Бердяев). «Все прогрессы (и процессы) реакционны, если рушится человек» (А. Вознесенский). Поэтому «гуманитаризация» гуманитарного образования – это не просто игра слов, а производственная необходимость для юридического обучения.