Чтение онлайн

Высокий уровень филологического обеспечения и оформления правовой деятельности, увеличение тезауруса той или иной сферы научных знаний объективно свидетельствуют о степени ее развития и расширения [340] .

В юриспруденции форма (в том числе языковая) является не просто выражением содержания, а его дальнейшим продолжением. Поэтому право нуждается в таких средствах, которые бы точно обозначали юридические понятия, грамотно и ясно выражали позицию законодателя, правоприменителя. А от правовой культуры (одной из составных частей которой является культура речи) в определенной мере зависит формирование правосознания как граждан, так и правоприменителя [341] . Этим объясняется постоянный интерес к языку права и к его расширению. Тем важнее, чтобы и такие дисциплины, как риторика, конфликтология, русский язык, для правоведов были максимально адаптированы к юриспруденции, в том числе к уголовно-правовой специализации.

Подготовка юридических кадров немыслима без деятельностно-практического аспекта, без того, о чем А. В. Суворов говорил: «Тяжело в учении – легко в бою». Известно, что пока не зайдешь в воду, плавать не научишься, а чтобы стать кузнецом, нужно ковать.

Не всем педагогам довелось совмещать теорию с практикой, еще меньше возможностей имеется у преподавателя выступать в роли правоприменителя или законодателя, да и вряд ли это всегда необходимо.

Высшая юридическая школа стоит на трех китах, находящихся в гармоничном единстве: теории, практике и методологии, и общего в этой триаде не существует, оно всегда проявляется в конкретном. При этом количество не всегда переходит в качество, а «тысяча мышей не заменят одного слона».

Теоретику весьма полезно приближаться к практике, практику – к теории и всем нам вместе – к методологии. Тем более что не всем, к сожалению, довелось получить педагогическое, методологическое образование. А образ педагога сравним с плывущим против течения гребцом: как только он перестает грести, течение сразу сносит его обратно и еще дальше вниз.

Эффективный педагогический процессе возможен только на основе «его величества» интереса как побудительного фактора и обучаемых, и обучающих, ибо «без человеческих эмоций никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины». Как известно, идеи неизменно посрамляли себя, как только они отрывались от интереса. Тем более что известное изречение гласит: «Если бы геометрические аксиомы затрагивали интересы людей, то они, наверное, опровергались бы» [342] . При этом «талант, как и ум, – лишь орудие. Они подобны острому ножу, одинаково нужному и чтобы резать хлеб за семейной трапезой, и чтобы зарезать в лесу или на большой дороге одинокого путника. Важны цели и побуждения, которым служат ум и талант» [343] .

Хотелось бы только напомнить о соотношении количества и качества: все хорошо в меру. «Простота – это образ истинного. Упрощение – это насилие, заступающее место утерянной простоты. Наше время – время упрощений» [344] . Это было сказано еще в 1949 г.!

Как, например, можно относиться к кандидатской диссертации с названием «Уголовное право и религия: проблемы взаимовлияния и взаимодействия»? [345] Только с пиететом и с ожиданием «открытий чудных». Но оказывается, что речь в так громко названной работе идет на самом деле об истории периода Византии да о некоторых составах преступлений в УК РФ, где упоминается в той или иной мере религиозный фактор. Возможно, в ней есть наука на кандидатском уровне, но зачем же такую глобальную заявленную тему принижать и унижать? Прав был Ф. М. Достоевский, говоря в «Идиоте»: «Не оскорбляйте своими словами свои мысли».

Приведенные положения так или иначе подводят к проблеме личности педагога. Недаром говорится, что все профессии от людей, только три – от Бога: учить, лечить, судить.

Как нет очереди кормить птиц, так нет очереди учить. Каждый когда-то был учеником, но не каждому дано быть учителем. А образование сродни здоровью: когда оно есть, то его не замечают.

Педагог должен руководствоваться принципом «не навреди», а ущерб от непорядочного преподавателя гораздо больший, чем даже от нечистоплотного следователя, прокурора или судьи. Он калечит молодые, неокрепшие души, вылечить которые потом будет невозможно. Репутация – то немногое, чего нельзя купить. Ратуя за высокую репутацию педагогов, пожелаем всем нам (вслед за Сократом) найти, воспитать таких учеников, у которых можно было бы поучиться.

Данное обстоятельство усугубляется двумя взаимосвязанными составляющими, которые следует учитывать, когда мы говорим о человеческом факторе в юриспруденции, в применении уголовного права. Деятельность недобросовестного юриста сама по себе таит новые угрозы безопасности человека в правовой сфере (незаконное привлечение к уголовной ответственности, вынесение заведомо неправосудных решений, приговоров и т. п.) [346] . К тому же некоторые юридические специализации по определению отличаются повышенной ролевой виктимностью.

Наше время, как никогда, нуждается везде и во всем, прежде всего в профессионалах, мастерах своего дела, которые только и могут появиться при наличии Учителей с большой буквы. В тех, о которых мудрецами сказано: «простой учитель – учит, хороший – объясняет, большой учитель – показывает, великий Учитель – вдохновляет».

Таковы лишь некоторые тезисы по методологически значимому вопросу, связанному с криминологической безопасностью человека, которые, быть может, надо развивать, переводя в практическую плоскость нравственный императив И. Канта и превращая его из категории идеальной во вполне реальную. А нравственный мир внутри нас пусть будет таким же безбрежным, как звездное небо над нами.

Немаловажным аспектом исследуемой проблемы является анализ воспитательного потенциала христианства в целом. С момента своего зарождения вероучение сформирова лось как образовательная религия. Иисус Христос сделал обучение основным средством распространения своих идей. Вся святоотеческая литература подчинена в качестве главной цели воспитанию основных христианских добродетелей: смирения, любви, мудрости, благочестия, трудолюбия, нравственности.

Воспитательный потенциал христианской религии определяется заложенными в ней идеями и принципами: взаимного уважения и любви, открытости, перспективы, человечности, демократичности, равенства и др. Механизм педагогического воздействия христианства наиболее полно раскрывается в его системности – с точки зрения единства и взаимосвязи цели, принципов, содержания, методов и форм воспитания.

Так, открытость определяется идеей равенства всех людей перед Богом; принцип равных возможностей объединяет их и лежит в основе идеи соборности; принцип взаимного уважения и любви приглашает в христианство всех, даже самых падших своих братьев. В педагогическом плане это означает, что все дети – наши: нет детей своих и чужих; нет никаких ограничений во времени и пространстве, по национальному, социальному или иному признаку. Христианские идеи между собой взаимосвязаны: так, открытость веры влияет на ее перспективность (настоящему христианину открывается возможность через покаяние и очищение от грехов обрести вечную загробную жизнь), и данная перспектива одна для всех независимо от того, когда человек уверовал в Христа – в глубокой старости перед смертью либо в начале жизненного пути. Христианская религия – одна из демократичных мировых религий, что проявляется, прежде всего, в ее терпимости (толерантности) к другим вероисповеданиям.

В христианстве заложен универсальный механизм поэтапного нравственного восхождения человека к Богу: если он искренне верит в Христа и живет по его заповедям, служит Богу верой и правдой, то нравственно поднимается все выше; если живет и действует лишь по законам Божьим, являя собой пример истинного служения вере для всех остальных, – причисляется к лику святых; проповедует идеи Христа – становится Его учеником – апостолом. В этом также содержится большой педагогический смысл христианства.

Открытость перспективы – могучий педагогический инструмент, который всегда используют опытные педагоги: он должен не закрывать, а открывать любому ученику перспективу в овладении знаниями. Педагогический смысл открытости перспективы выражается в том, что «ученик имеет право на ошибку», ибо право на ошибку – неотъемлемое условие гуманности и жизненности любой педагогической системы.

Человечность христианской веры основывается на непоколебимом авторитете Бога – олицетворении высшей справедливости: «Все, что ни делается, все к лучшему!» Это вполне отвечает альтруистической сущности человека, являет источник осознанного и радостного желания, с мечтой о справедливости, добровольного служения Господу Богу.