Чтение онлайн

«В своей деятельности следователь руководствуется тремя видами правил: процессуальными, криминалистическими и нравственными… Нравственные нормы дают возможность оценить допустимость доказательств, тех или иных приемов с точки зрения морали. Разумеется, все виды правил находятся между собой в теснейшей связи и не должны входить в противоречие, хотя среди них главенствует закон, который презюмируется высоконравственным и целесообразным» [363] .

С этим доктринальным положением можно согласиться, но при условии, что закон не противоречит христианским догматам и нравственности. Если закон расходится с нравственностью, то перед следователем встает сложный выбор: либо нравственность, либо закон. Представляется, что дилемма должна быть решена в пользу нравственности, но таким способом, который не нанес бы ущерба ни участникам уголовного процесса, ни ему самому, разрешить все сомнения в пользу человека. В случае невозможности найти компромисс в ситуации коллизии между законом и нравственностью следователю целесообразнее отказаться от выполняемых обязанностей, уведомив об этом своего руководителя, что законом не запрещено. Думается, что в каждом конкретном случае следственно-прокурорскому работнику можно обратиться за помощью и советом к опытному духовнику, который способен дать полезные рекомендации по выходу из сложной ситуации. Для верующего человека очевидна и необходимость сугубой (специальной по конкретному случаю) молитвы.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство формально в основном соответствует нормам морали и нравственности, но в УПК РФ присутствуют и настораживающие моменты. Например, в системе принципов современного уголовно-процессуального законодательства положение об объективной истине не нашло своего отражения. Ведущее положение стала занимать идея состязательности при производстве по уголовным делам, предполагающая возможность осуществления правосудия и без достижения истины [364] .

Отметим и расширяющиеся особые порядки принятия судебного решения при согласии государственного обвинителя, когда приговор постановляется без проведения обычного судебного разбирательства по уголовным делам (главы 40, 401 УПК РФ). По сути, эти положения свидетельствуют о том, что государство дает в какой-то степени согласие на искажение истины, т. е. санкционирует некую юридическую фикцию при условии согласия с нею сторон (сделки). Если и в дальнейшем в уголовно-процессуальном законодательстве будет развиваться тенденция к противоречию между правом и нравственностью, то это чревато конфликтами как в душевной сфере самого правоприменителя, следователя, так и между сторонами и участниками уголовного судопроизводства.

Внутренние конфликты, душевный дискомфорт негативно сказываются на психологическом состоянии и психическом здоровье следователя. По некоторым научным данным, у каждого человека возникает внутренний дисбаланс, если он принимает решения, совершает поступки, противоречащие его совести, которая является, по мнению Святых Отцов, «гласом Божьим» внутри самого человека.

Общественная мораль, какой бы привлекательной ни казалась сама по себе, особенно если она основана на рациональных, человеческих началах, по своей сути безнравственна. Человек вследствие своей греховной поврежденности часто субъективен и не осознает, какие нормы действительно нравственны, а какие нет. Поэтому критерием истины способно выступать Божественное откровение, сформулированное в догматах православия.

«Против тех, которые утверждают, что вся сила христианства заключается не в догматах, а в нравственном учении, следует сказать, что нравственность человека тесно связана с его догматическим сознанием. Без веры невозможна устойчивая нравственность. Повреждение догматического сознания часто приводит к повреждению в области нравственной жизни, ведет к омрачению и искажению догматического умозрения» [365] . Поэтому с точки зрения православия следователь должен руководствоваться в своей служебной деятельности нравственностью, основанной на православных догматах, среди которых одним из основополагающих является положение о назначении человека.

Возможно возражение, что догматы знают не все и они могут показаться малопонятными для несведущего в вопросах веры человека. На самом деле знания можно почерпнуть из святоотеческого наследия, широко издаваемого в наше время (особенно ярко христианская антропология изложена у святителя Григория Нисского) [366] . Но главное заключается в том, что, живя православной жизнью, жизнью Церкви, участвуя в православных таинствах, соблюдая посты и другие установления, следователь, как и каждый человек, может усвоить эти догматы сакрально, таинственно, незаметно для самого себя. Православные догматы и православное сознание в досоветский период отечественной истории народ усваивал в основном не из литературы, а путем воспитания и постоянного участия в церковной жизни. Обучение в университетах в дореволюционной России, где так или иначе преподавалось богословие, иногда, наоборот, приводило к деформации православного сознания, способствовало распространению нигилизма и воинствующего атеизма.

Специфика деятельности следователя предполагает, что на пути конечного назначения человека встречается значительное количество препятствий и испытаний. Такого рода преграды и искушения присутствуют у каждого, но у лиц, осуществляющих предварительное следствие, есть свои дополнительные испытания, которые вытекают, в первую очередь, из уголовно-процессуального положения следователя, – предоставление широких полномочий и наложение специфических обязанностей.

Помимо этого, следователь часто действует в условиях дефицита времени, обусловленного процессуальными сроками, в конфликтных процедурных и служебных ситуациях: с руководителем следственного органа, судом, прокурором, другими участниками судопроизводства – обвиняемыми, подозреваемыми, свидетелями, потерпевшими, защитниками и представителями сторон. В жизни следователь выполняет и иные общественные роли (член семьи, гражданин и проч.). Вступая в различные отношения, он должен поступательно двигаться к конечной цели – обожению; при этом его социальный статус не является индульгенцией, гарантирующей ему спасение. Самое главное – это душа человека, насколько она будет чиста и сможет вместить в себя всю полноту Божества. На этом пути следователя, как и всякого человека, ждут серьезные испытания.

Как свидетельствуют Святые Отцы, люди подобных профессий, наделенные властными полномочиями, в наибольшей степени подвержены греху лихоимства (взяточничества), гордости, тщеславия. Святитель Тихон Задонский выделяет четыре фактора, которые особенно препятствуют отправлению правосудия: «страсть лихомания, страх человеческий, любовь плотская и ненависть врагов» [367] .

Такое положение отчасти обусловлено законодательством, предоставляющим следователю широкие полномочия в сфере уголовного судопроизводства. Между тем, согласно православной традиции, любая руководящая или ответственная должность, в том числе следственная, не предполагает никаких преимуществ, а скорее, наоборот, накладывает на ее носителя дополнительные обязанности перед Богом и ближними. «…Ибо меньший заслуживает помилование, а сильные сильно будут истязаны» (Прем. 6, 3–6).

Полномочия представителя власти могут спровоцировать такие грехи, как гордость, тщеславие, самолюбие, лихоимство, сквернословие и др.

Лица, совершившие преступление, по понятным причинам опасаются привлечения к ответственности и наказания, поэтому зачастую они и их близкие заинтересованы в установлении неформальных, незаконных «контактов» со следователем путем его подкупа. Взяточничество помимо того, что является преступлением, признается грехом: «…предлагать и давать взятки дело также постыдное и виновное перед Богом – ты христианин, не связывай себя ни тем, ни другим – ни предложением, ни принятием взяток, если будешь поставлен в искусительное на сей раз состояние, тогда у тебя будет все развязано, все будет в доброй свободе: и совесть, и язык, и руки, и просьба собственная, и отказ другому в просьбе» [368] .

Дополнительными препятствиями к достижению следователем своего назначения – обожения являются давление на следователя со стороны представителей власти, воздействие на него родных и близких обвиняемого либо подозреваемого, психологическое состояние следователя, когда он предвзято относится к участникам процесса по мотивам личной неприязни или ненависти. Следователю, как и другим участникам уголовного процесса, необходимо преодолевать эти препятствия и быть достойным своего призвания.

Специальную обязанность на следователя возлагает и присяга, которую он принимает перед вступлением в должность. Эти нравственные императивы приводят к тому, что в случае их нарушения следователь совершает дополнительный грех.

В православном понимании человек существует как одна природа, но во множестве ипостасей, т. е. все множество людей – это один человек: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1, 27). В этом стихе слово «человек» употребляется в единственном числе, а дальше говорится о двух созданных людях. Здесь нет никакого противоречия, и Адам и Ева – это один человек, все их потомство рассматривается как органическое единство, как единое целое. Таким образом, все человечество – это один Адам, который существует во множестве ипостасей. Если кто-то из людей грешит, совершая преступление, то это негативно сказывается на всей человеческой природе, а если посмотреть глубже, то и на всей тварной природе.

Так, человек, совершивший преступление, не только причиняет физический, моральный и имущественный вред, но и оказывает негативное воздействие на всех окружающих людей, в том числе на следователя, принявшего уголовное дело к своему производству. Но это воздействие оказывается на духовном уровне, его чувствуют не все, а только достигшие святости и молящиеся за весь мир. Молитва за весь мир, за всего Адама, приводит во многих случаях к удалению от частного служения людям. Быть может, кто-то спросит, не есть ли такое удаление от частного служения отказ от чего-то конкретного ради чего-то абстрактного. Конечно нет, так весь Адам не есть абстракция, а самая конкретная полнота человеческого бытия [369] .