Чтение онлайн

Голоса едва пробиваются сквозь толстые стены, и приходится прислушиваться, чтобы что-то расслышать. Я даже подумываю о том, чтобы поискать другое укрытие, но потом понимаю, что у меня нет столько времени. Половина Гвардейцев уже расправили металлические крылья и готовятся взлететь. И пленник-человек все еще среди них. Заключенный, очень похожий на Тео.

– Интересно, что скажет на это мама? – спрашивает принц Эттор с резкими нотками в голосе.

Он все так же стоит у колонны, которая находится всего в нескольких метрах от окна.

Я стараюсь не дышать.

Келан бросает на брата взгляд своих серебристых глаз:

– Разве тебе не хватило развлечений на сегодня?

Эттор невинно пожимает плечами:

– На вечеринке никогда не бывает слишком весело.

Келан поворачивается к своим охранникам:

– Осмотрите территорию с неба. Если у человека есть сообщник, я хочу, чтобы вы его нашли.

Командир с вьющимися волосами кивает в ответ. Он выпаливает несколько приказов через плечо, которые мне не удается расслышать, и через пару секунд несколько Гвардейцев исчезают в темных облаках.

– А этого допросите, – говорит Келан и пренебрежительно взмахивает рукой в сторону пленника, словно тот доставил какую-то мелкую неприятность, а не взорвал машину. – Не верится, что тот, кто выглядит настолько отрешенно, мог разнести мой двор. Но если он все-таки действовал в одиночку, я хочу знать, как ему это удалось.

Эттор поднимает руку и разглядывает свои черные ногти, словно сейчас нет ничего важнее этого.

– А как часто в Победе у людей просыпается разум?

Шея Келана напрягается:

– В моем герцогстве ты обычный гость, так что веди себя как подобает.

– Без проблем, дорогой брат. Какую роль мне следует выбрать? Услужливого гостя? Послушного Гвардейца? – усмехается Эттор. – А есть ли у кого-то в твоем герцогстве индивидуальность или вино и смех ударили твоим подданным в головы, лишив их здравомыслия?

На пару мгновений повисает молчание.

– Пути победы чужды тебе, потому что в твоем герцогстве все еще бушует война. До меня доходили слухи, что недавно у тебя и вовсе вспыхнуло восстание.

Резкий смех принца Эттора наполняет воздух, словно удар хлыста:

– Мы живем ради восстаний. Нет ничего лучше, чем позволить людям поверить в свои силы, а затем сокрушить их.

– Тогда тебе самое время попрощаться и отправиться домой. Не хотелось бы, чтобы ты пропускал такие развлечения, – парирует Келан.

– Наверное, это мне и следует сделать. – Эттор скучающе вздыхает, а затем на его лице появляется злобная усмешка: – Если выяснится, что твой человек разумен, дай мне знать. Я буду рад бросить его в Огненную Яму. Один из моих капитанов очень любит тихонь.

Зеленоглазый пленник даже не вздрагивает.

– Все мои пленники останутся в Победе, и пока я не собираюсь менять это решение, – ледяным тоном произносит Келан, а затем поворачивается к своему командиру: – Отведи его в Зимнюю Крепость. Если у него есть сообщники, мы можем воспользоваться этим и выманить их в подходящий момент.

Командир кланяется, но быстро выпрямляется. За его спиной в синей дымке возникают крылья, распахиваясь на три метра в ширину. Хватает одного взмаха, чтобы его тело взвилось в небо, после чего он устремляется к горизонту, словно падающая звезда.

Схватив пленника, остальные Гвардейцы взмывают в небо и устремляются за своим командиром.

Как только принцы остаются одни, Келан поворачивается к Эттору:

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне при моем Легионе Гвардейцев.

– Боишься лишиться их уважения? – насмехается Эттор.

– Я тебя предупредил.

– Ты так очарователен, когда пытаешься сердиться.

Келан замер, словно статуя. И на мгновение мне кажется, что от его ярости земля расколется на части. Но затем пламя сменяется непримиримым холодом:

– А наша мать знает о твоих тайных встречах с Канцлерами Столицы?

Я вцепляюсь в подол платья и едва ли не прижимаюсь к стеклу. Но их голоса становятся тише, поэтому я не могу разобрать ответ Эттора и слова, которые бросает ему Келан, вынуждая брата поморщиться.

Но что бы они ни сказали друг другу, видимо, герцог Войны уже достаточно повеселился. Потому что он разворачивается и поднимается по ступенькам с изяществом танцора.

– Я отправлюсь домой, как только выпью вина. Ведь это же фестиваль.

Когда он уходит, Келан остается в одиночестве на ступеньках и вновь смотрит на звездное небо, словно ищет там ответы. А потом поднимает руку к голове, поправляет корону из серебристых ветвей и возвращается в Галерею.

А я дожидаюсь, пока шаги не стихнут, а затем выскальзываю в темный двор, чтобы скрыться за мостом.

Я едва сдержала слезы при виде Тео, скрючившегося на заднем сиденье машины с искаженным от страха и боли лицом. С ним явно что-то произошло, но главное – он в безопасности.

Шура везет нас домой на полной скорости, не говоря ни слова. По тому, как побелели костяшки на ее руках, удерживающих руль, я понимаю, что она к тому же еще и скрывает нас за вуалью. Очень трудно концентрироваться на двух вещах одновременно, но, думаю, беспокойства ей добавляет еще и состояние Тео.

Воздух в машине будто отяжелел от страха. Но ни вид знакомого леса на границе района, ни вид амбара не помогают ослабить напряжение, сковавшее мое тело. И только когда платформа начинает опускаться вниз, я выдыхаю с облегчением. Я поворачиваюсь и смотрю на Тео. Его локти упираются в колени, а пальцы впиваются в растрепанные вьющиеся волосы. Я открываю рот, чтобы спросить, все ли с ним в порядке, но слова застревают в горле. Тео выглядит таким хрупким… словно разлетится на куски даже от прикосновения. Когда мы проходим сквозь ворота Поселения, Ахмет и Ен уже поднимаются по холму, спеша к нам навстречу.

– Не думали, что вы вернетесь так рано, – нерешительно признается Ахмет.

Ен взмахивает рукой, словно просит показать удостоверения личности, и мы по очереди поднимаем ладони. Синие отпечатки появляются всего на несколько секунд, а затем исчезают.

Удовлетворившись проверкой, Ахмет переводит взгляд на меня:

– Как все прошло?

Не говоря ни слова, Тео шагает вперед, сжав массивные руки в кулаки. Он направляется к своему дому на первом ярусе. Мы молча наблюдаем за ним, пока он не исчезает в дверном проеме. Но как только дверь закрывается, тут же раздается душераздирающий крик.