Чтение онлайн

Должно быть важно. Потому что, если бы здесь оказалась Мэй, а у кого-то появился шанс ее спасти… мне бы хотелось, чтобы они посчитали, что ее жизнь стоит риска.

Гил медленно подходит к нам, словно волк, подкрадывающийся к добыче.

– Важна лишь миссия Поселения. Наше выживание.

– Знаю, – повторяю я. – Но не нам выбирать, кто должен выжить. Каждый заслуживает шанса.

Лицо Тео вытягивается, и я понимаю, что подобрала не те слова.

– Каждый? – помрачнев, переспрашивает Гил.

Все мои мысли резко замирают:

– Я говорила о людях.

– Ты уверена?

– Да, – шиплю я. – А теперь отпустите меня.

Тео отступает в сторону, но Гил тут же встает передо мной. Его взгляд мечется от одного моего глаза к другому, и чем пристальнее он смотрит, тем сильнее сжимаются веревки, сдавливая мне грудную клетку. Они будто пытаются выдавить весь воздух из моих легких.

Я чувствую его гнев, подобный взрыву вулкана. Он впивается в мою плоть, отрывая от меня кусок за куском.

– Нет, пока ты не поймешь… Пока не увидишь… – говорит он.

А потом протягивает руку к моему плечу и прижимает пальцы к моей коже, отчего мир тут же растворяется.

Война пахнет кровью, асфальтом и жженой древесиной. Глаза горят от обильного дыма, заполняющего воздух, и мне приходится помахать перед лицом, прежде чем потянуться за чем-то, закопанным в пыли.

Но это не моя рука. А Гила.

Пальцы – его пальцы – сжимают рукоять меча, наполовину зарытого в черный песок. Я поднимаю его перед собой, ловя отражение на стали, покрытой свежей кровью. Ее так много, что становится не по себе, но я знаю, что мне необходимо двигаться дальше.

Я смотрю на небо. Легион Гвардейцев парит в вышине, так же насмешливо, словно стервятники, которые только и ждут момента, чтобы поживиться, когда закончится сражение.

Если оно когда-нибудь закончится.

Но эти Гвардейцы Победы отличаются от Гвардейцев Победы, что в белой форме и с металлическими крыльями: они служат в герцогстве Войны.

Они парят, как банши, на ветру, громко смеясь и издавая боевой клич, а из-за их красных туник создается впечатление, будто небо обливается кровавыми слезами. Пламенные крылья, как у феникса, распахнуты за их спинами, из-за чего за ними тянутся по небу малиново-золотистые полосы.

И это лишь те, кто сейчас в воздухе.

А те, что на земле, как наемные убийцы, исчезают, как дым, в одном месте и тут же возникают в другом. На них черные доспехи, а принадлежность к двору принца Эттора они подтверждают кровавыми каплями, запятнавшими их мундиры и клинки.

Я замечаю одного из Гвардейцев на песчаном поле в окружении огня и разбросанных конечностей. Крики людей разрывают мое сердце, и я, подняв свой меч, бросаюсь навстречу ожидающей меня смерти.

Потому что из Войны еще никто не выбирался живым.

Гвардеец переводит взгляд в небо и поднимает руку, указывая на меня. Камни вырываются из земли, как скрюченные пальцы, в поисках следующей жертвы. Один из камней впивается мне в спину, с легкостью разрывая плоть. Рана так сильно горит, что ноги подгибаются и колени встречаются с изуродованной землей.

Разум кричит, чтобы я поднялась и продолжила сражаться. И я делаю это, несмотря на то что колени горят, словно в них впились сотни осколков, а мышцы болят от ушибов.

Я бросаюсь к Гвардейцу. А он тут же вытаскивает из-за пояса два меча и начинает вращать ими в воздухе, как пропеллер, жаждущий больше крови. Мой меч сталкивается с его мечом. Металл против металла. Я подставляю меч, чтобы блокировать его удар, а затем перепрыгиваю через второй клинок, едва не задевая острие. Я пытаюсь ударить по его ноге, но он слишком быстр для меня. Песок взметается в воздух, мешая мне сражаться, а Гвардеец продолжает двигаться, словно не устал. Словно он танцует.

Или играет со мной.

Его мечи со всей силой обрушиваются на мой, и мне едва удается совладать с этой мощью. Руки начинают дрожать, а через мгновение мой клинок разлетается на куски, которые осыпаются мерцающими осколками вокруг меня. А я в отчаянии бросаюсь в сторону.

Но мне не удается избежать его удара, и один из его мечей отсекает мою левую руку чуть выше локтя.

Я рыдаю, наблюдая, как брызжет кровь.

Падаю на колени, отчаянно ища в море отрубленных, оставленных на ветру конечностей, чем защитить себя. Боль застилает разум. Я не могу думать. Не могу вздохнуть.

Все, что я чувствую, – холодное, обжигающее приближение смерти. И наконец она хватает меня, принимая облик Гвардейца. Он поднимает меня за шею, как тряпичную куклу, а вторую руку вонзает мне в грудь.

И последнее, что я помню, как мое сердце вынимают из тела.

Несмотря на сотни пережитых смертей, Гвардеец отыскал новый способ убийства.

Мир кружится, словно в калейдоскопе, а затем перед глазами возникают Гил и Тео.

Пот струится по моему лицу и стекает по затылку. Тошнота подступает к горлу, а меня охватывает нестерпимое желание упереться руками в колени и блевать, пока не упаду без сил на пол.

Хватая ртом воздух, я пытаюсь подавить слезы, пробирающиеся изнутри, и ужас, который пронзает мой разум. Я хватаюсь за грудь, чувствуя нестерпимую боль там, где призрачная рука вырвала мое сердце.

Сердце Гила.

Он показал мне свои воспоминания. Использовал Обмен, чтобы я увидела то, что ему так хотелось мне показать.

– Ты не имел права влезать в мою голову. Заставлять меня видеть это. – Я всхлипываю, чувствуя, как слезы текут по моим щекам.

– Ты не хотела этого понимать, – холодно говорит он. – В этом-то и проблема. Ты думаешь, что худшее, что может произойти в Бесконечности, – это игра в переодевание с Колонистами. Ты не видела войны… не понимала, как важно ее остановить до того, как она достигнет наших стен. Потому что это случится, Нами. Однажды даже Поселение окажется под угрозой.

– Я знаю, – выдавливаю я, хотя горло саднит. – Именно поэтому и пытаюсь помочь.

Он опускает взгляд:

– Единственный человек, которому ты помогаешь, – ты сама. Ты ищешь любую возможность отвлечься… любую возможность избежать того, к чему мы так стремимся. У нас впервые за всю войну появился шанс покончить с Колонистами. А ты предлагаешь сражаться с ними на каждом шагу. Это равносильно тому, чтобы растянуть войну еще на несколько сотен жизней.

– Неправда. И это не я предложила закончить игры в шпиона, – огрызаюсь я. Глаза горят так, словно я выплакала еще не все слезы. – Но как оставить ту девушку, если у меня нет сомнений, что она осознает происходящее?

Гил качает головой:

– У нас вырисовывается первая реальная возможность уничтожить Сферу. Возможность, которая выпадает раз в четыреста лет. И если тебя поймают или твои действия привлекут слишком много внимания, то мы упустим ее. Вот на что ты хочешь обречь жителей Поселения? На очередные четыреста лет выживания в этой клетке ради спасения одного человека?

– Речь не только о спасении чьей-то жизни. Но и о том, чтобы совершить поступок, который, я надеюсь, кто-то совершит ради меня. Или моей сестры, – говорю я, пристально глядя на Тео. Если он и чувствует себя виноватым, то хорошо это скрывает. – Помочь той девушке – правильный поступок, – я поворачиваюсь к Гилу. – Человеческий.