Миры двоедушия. Эхо голодного хаоса
Шрифт:
Снова и снова…
Безуспешно.
Неподвижные перекачанные охранники возвышались по всему периметру владений не менее холодными монолитами. Казалось, они лишены слуха и чувств. И единственное, для чего появились на свет, – устранять папарацци, жаждущих заснять грязные делишки Жанетты Лукреции.
Возможно, ещё для ношения гарнитур с проводками-пружинками, чёрных очков и бордовых классических пиджаков, трещащих по швам на бицепсах.
Никогда ранее не видела этих амбалов среди персонала.
«Странно…»
* * *
Это теперь я понимаю, в чём порочная соль происходящего, но тогда…
Глава 3. Безумие? Позор!
– Мелкая дрянь! Неблагодарная! Вечно портишь мне все планы и тратишь моё бесценное время! – неудержимо распалялась Мегера, размахивая короткими влажными кудряшками. – Если бы не я, ты валялась бы сейчас на ржавой скрипучей койке в приюте! Но не-е-ет… Вместо этого живёшь в роскошном особняке и ешь свежайшие деликатесы! Которых абсолютно не достойна! – мощный рывок, словно я коврик, который желают вытряхнуть.
– А-а-ай! – на нежной коже расцвело новое багряное пятно. Галлюцинаций стало ещё больше, каких-то полупрозрачных линий, вспышек… – Я много раз благодари-и-ила! – искала справедливости, но унять ураган «Жанетта» казалось уже невозможным.
Монструозной грубостью и бесконечной речевой грязью тётя запятнала моё детское сознание, и без того истерзанное ирреальными монстрами… Внедрила в него множество некрасивых слов.
И постепенно, немым бумерангом, они возвращались к токсичному источнику в виде кавалькады пренебрежительных прозвищ.
По началу тайно, потом – не очень.
– Скажи спасибо, что я любила сестру! Только поэтому забрала тебя в свой особняк после её исчезновения! – продолжала шипеть Мымра, устрашающе нависая сверху рыхлой горой, готовой вот-вот обрушиться. – Только поэтому сейчас с тобой вожусь! Постоянно всякую чушь несёшь! Мне уже стыдно перед высшим обществом! Ты – позор на мою голову!
С каждой ядовитой фразой фальцетный крик становился громче, пронзительнее… А выпуклые лягушачьи глаза, ярко обведённые чёрными оплывшими тенями, – всё сильнее наливались кровью.
Хотелось просто исчезнуть, просто раствориться.
– Что ни день, то новая история о чудище! Хватит! Достала, сумасшедшая! Твоё место в психушке! Там тебя ждёт много тупых собеседников! Им будешь рассказывать и про гнома в углу, и про привидение с горящими глазами, и про пять ртов! – резко толкнула меня Жаба в проём двери минивэна. – Шевелись, неряха!
– А-ай… – тут же неуклюже плюхнулась на кожаное бежевое сидение-диван. Стерва вальяжно зашла следом, продолжая плеваться проклятиями.
Некогда красивое платье облепило хрупкое тело мокрой бирюзовой оболочкой, уши закладывало от обидного скрипучего вопля, а предательские галлюцинации – так и не покидали поле зрения. Даже в машине.
Морозное дуновение сковывало. Кондиционер будто специально настроили на меня, чтобы покрылась коркой льда, а в идеале – подхватила пневмонию.
Пространство, точно сияющий в свете лучей гигантский бриллиант, бесконечно разъезжалось, жутковато гудело, расслаивалось на неоновые полоски, кружилось, порождало из ниоткуда теней, призраков, чудовищ… А после – засасывало их, подобно Чёрной дыре.
«Пожалуйста, уйдите!» – зажмурилась, всхлипывая, надеясь, что всё исчезнет. Полностью… Что всё станет нормальным.
Но это не помогло. Как обычно.
Звуки видений и эхо, извергаемое сверкающими рубежами, словно существовали на иной частоте. То больно били по барабанным перепонкам, то словно погружались в вакуум.
Такими же наплывами я слышала и порицания Мегеры. То далеко, то близко…
Невыносимо.
Ненормально…
В тот момент я действительно поверила в своё безумие.
– Прости, тётя, – отрешённо пробормотала дрожащими губами, когда громкость Жанетты, наконец, пошла на снижение. – Ты п-права, мне нужно лечиться… – прижалась к холодному, плотно затонированному стеклу мокрой оцарапанной щекой, смотря в никуда, сквозь него и охранника, нахально оголившего мощный торс.
Наверное, в ином состоянии я придала бы происходящему значение. Наверное, в шоке и ужасе бы зажмурилась, как при появлении очередного миража, выбивающегося из общей картины. Однако жизнь окончательно теряла смысл, точно угасала. Уже не хотелось сопротивляться или кому-то что-то доказывать.
Всепоглощающая тоска охватила меня, такую юную, такую беззащитную… Но яростнее – ясное осознание, что после бесследного исчезновения мамы я никому в этом мире не нужна.
«Мамочка, я больше тебя не опозорю. Не очерню твою память…»
Оставалось только смириться с судьбой. И научиться жить со своими «тараканами».
*
Одиночество и отсутствие целостности заполнили меня изнутри, разожгли странное секундное пламя в солнечном сплетении. На мгновение показалось, будто горю. Но затем – всё снова нормализовалось, оставив лишь тоскливо урчащую пустоту где-то в самых глубинах грудной клетки…
*
Бестия стрельнула каким-то странным приторным взглядом в сторону нарушившего дресс-код бугая, облизнулась… Но тут же раздражённо уставилась на меня, исказив тонкие блестящие губы, криво обведённые выше контура бордовым карандашом.
– Шевелись, убогий! – подала возрастному водителю вальяжный жест, брезгливо смахнув кишащий миражами воздух двумя плотно сомкнутыми пальцами.
Мужчина вздрогнул, вжав голову в плечи, и ещё крепче вцепился в кожаный руль.
Я успела уловить в отражении салонного зеркала лишь преисполненный раздражением, отвращением и страхом взор. Через мгновение – он встретился с моим и стремительно трансформировался в сочувствующий, словно извиняющийся.
«Вы такой же заложник, – вновь уткнулась лбом в затянутое мрачной пеленой стекло, крепко обняв свои озябшие плечи. – Не нужно меня жалеть».
Жанетта не изменяла фирменному стилю, явно манипулировала работником, била по самому больному, чтобы молчал. И я это понимала. Потому не злилась.
Каждый сам за себя.
Авто мгновенно тронулось, несильно покачнув нас, и стремительно направилось прочь с территории роскошного Голдсвамп-мэнора.