Чтение онлайн

– Пожалуй ты прав, Терентий, ну что же, мы немного подождем, – великан подмигнул Илье, как старому знакомому.

Хозяин, раскланявшись, поспешил ретироваться, а отроки тем временем накрывали на стол.

– Давай познакомимся, – великан протянул руку через стол, – меня все кличут Иваном Дубиной. Из детей боярских я, боярина Сабурова буду, а ты кто будешь, мил человек?

– Сотник я царский, Илья Просветов, – представился Илья.

– Ну что же Илья, давай, выпьем за знакомство, – Иван Дубина, наконец-то положил на лавку четырехугольную шапку, украшенную меховым колышком, до этого плотно сжимаемую в левой руке и разлил хлебную водку из высокого кувшина по чаркам.

Водка приятно прошла в желудок и разогрела аппетит Ильи. Дубина, закусил соленым огурцом и налил еще.

– Ты ешь Илья, не стесняйся, сегодня я угощаю.

Илья с удовольствием принялся за еду.

– Вижу, ты не здешний, что же за нужда, аль дело, какое вынудило тебя посетить нашу глушь?

– Жаловал меня Государь землями в ваших краях, за верную службу, – тщательно пережевывая пищу, ответил Илья, – вот выбрал время и решил посмотреть, что да как, за одно и оброк собрать.

– Оброк – это хорошо. Нынче урожай выдался славный, а где землица то?

– Да вроде здесь недалеко, деревня Журавичи, может, слышал?

– Так мы с тобой, Илюша, получаемся соседи, – обрадовано ответил Иван. – Знатное село, дворов двадцать пять будет, даже церквушка стоит, а рядом к Журавичам, еще деревеньки три прилипают, каждые дворов по пять, по шесть. Деревеньки эти раньше за Казной числились, вот значит, тебе достались. Мои владения не очень большие, в верстах тридцати от твоих будут. Хорошо, что я тебя встретил. Добрыми соседями теперь станем. Время сейчас тяжелое, много сброда шастает по лесам, бывает, что и нападают на беззащитные деревеньки, разграбят, сожгут и обратно в лес подадутся. Соседи должны помогать друг другу, без взаимной помощи ни как нельзя.

Их разговор был прерван приходом хозяина, который самолично принес "дорогим гостям" гуся. Илья отломил от птицы ногу с поджаренной хрустящей корочкой и с жадность принялся за еду.

– Давай-ка, Илья, еще пропустим по чарочке? Под такой закусь и не грех пропустить, – улыбаясь, произнес Иван.

Гусь был изумительным. Ароматное мясо, приправленное специями и фаршированное яблоками, было сочным и приятным на вкус. Когда с птичкой было покончено, они продолжили разговор.

– А ты что делаешь в Алексине? – спросил Илья.

– Да товар, кое-какой привез на продажу. До ярмарки еще далеко, а деньги нужны сейчас позарез.

– Что, так тяжко?

– Да нет, издержки прошлогоднего ополчения. Двух холопов одел, обул, вооружил вот и задолжал боярину, – улыбаясь, произнес Иван. – Деревенька маленькая, подушный налог большой боярин требует, вот и кручусь помаленьку, концы с концами свожу, а еще женка, да детки малые.

– Понимаю, – с сожалением в голосе, произнес Илья. – А что, боярин Сабуров так корыстолюбив?

– Да не так уж, чтобы очень. Его вотчину во время прошлогодней войны, то люди Годунова разоряли, то казаки и поляки Дмитрия, а в Казну царскую все равно – плати. Казна, она знаешь, денежку любит. Да что говорить, и мою деревеньку обобрали до нитки казаки Дмитрия, сам то я в ополчении царском был. Людишки мои крепостные, почитай голые остались, много ли с них теперь возьмешь? Поместью твоему тоже досталось лиха, – Иван горько ухмыльнулся, – что вспоминать старое, давай-ка, лучше выпьем.

За застольными разговорами кувшин быстро опустел, кликнули Павлушу и заказали еще.

– Ты когда домой, собираешься, Иван?

– Здесь меня уже ни что не держит. Товар я свой сбыл, людей с подводами сегодня отправил, а завтра на легке и сам тронусь.

– Может, возьмешь в попутчики?

– Почему бы и нет, вдвоем веселей, будет, только я на прямик через Оку, а там, через лес и дома.

– Ну, я тоже не из пугливых, – засмеялся Илья, – а чем дорога напрямик отличается от объездной?

– Так верст на пятьдесят короче, зимой разницы нет, по льду Оки и дома, а в остальное время сначала нужно добраться до брода. Так что, Илья, по рукам?

.

В своих палатах в Вознесенском девичьем монастыре, царица-инокиня Марфа ожидала прихода своего "мнимого сына". Дмитрий не заставил себя долго ждать и явился к ней по первому требованию.

– Как ваше здоровье, матушка? – начал он с порога.

– Оставьте свой игривый тон, нас здесь ни кто не слышит, и я хочу побыть сама собой.

Инокиня Марфа бросила рукоделье на стол и встала с кресла. Ее суровый вид подействовал на Дмитрия и слегка отрезвил.

– Вы просили меня, чтобы я навестил вас, что вам угодно, Государыня?

Инокиня Марфа бросила на Дмитрия пронзительный взгляд. В этом взгляде читалось столько решимости, презрительности и ненависти, что Дмитрий поежился.

– Государь, – начала она, – вы неоднократно просили меня, чтобы я дала прилюдно согласие на ваш брак с Мариной Мнишек и благословила вас, так вот, я согласна, но при одном условии.

– Что вам еще нужно. Разве я не обеспечил вас всем необходимым? У вас прекрасные палаты, особая царская услуга, уважение народа и любовь нежного сына, разве не этого вы хотели?

– Государь, перестаньте шутить.

– Хорошо, и чего же вы требуете?

– Я прошу вас проявить милосердие и остановить назначенную на сегодня казнь Василия Шуйского.

Дмитрий удивленно уставился на мнимую мать.

– Зачем вам это нужно, Государыня?

Марфа взяла со стола четки и стала перебирать косточки пальцами рук. Несчастную пособницу обмана жестоко терзала совесть.

– Я хочу, – тихо молвила она, – постараться уменьшить свой грех перед Богом и людьми. Это будет мое последнее условие.

– Шуйский злодей. Он мечтал захватить мой трон, настраивал моих подданных против меня. А если я не соглашусь, что тогда?

Царица-инокиня подошла к Святым Образам, прочитала шепотом короткую молитву, перекрестилась, затем, полная решимости резко обернулась к Дмитрию и произнесла:

– В противном случае вы никогда не получите моего материнского благословления на брак. Вы можете меня задушить или отравить, но это ни чего не изменит для вас. С кровью пролитою Шуйским и моею смертью, вы Государь, прослывете в народе жестоким тираном, кроме того, все ваше правление будет омрачено сплошной чередой бунтов и измен. – Инокиня Марфа осенила себя крестным знаменем. – Я готова к смерти и не страшусь ее. Единственное о чем я сожалею, это о том, что согласилась на ваши уговоры и прилюдно признала вас своим сыном. Это мой грех и я умру с ним. Я готова, идите Государь и присылайте своих палачей.