Чтение онлайн

Ночью седьмого мая, Дмитрий, при свете двухсот факелов, в колеснице окруженной телохранителями и детьми боярскими, вышел из своего дворца и направился в Девичий монастырь за невестой, чтоб утром следующего дня совершить обручение по уставу Православной церкви и древнему обряду. По русскому обычаю не венчались накануне постных дней, правда, это собственно не составляло церковного правила, а только благочестивый наказ. Дмитрий не хотел выказывать уважения к русским обычаям. С приездом Марины ним чересчур овладело польское легкомыслие. Верный Басманов и на этот раз, как всегда сопровождал царя. Обеспокоенный негативным народным настроением, он улучшил момент, подошел и обратился к Дмитрию:

– Государь! В столице не спокойно. Вокруг вашей особы опять назревает заговор. Шуйский не дремлет и снова плетет нити интриг!

– Петр, оставь эти речи! – В гневе ответил Дмитрий. – Я даже не хочу слышать об этом. Вся Москва пирует, ликует и веселится. А Шуйский? Шуйский уже получил с полна по заслугам, и он признал мою власть. Если и есть недовольные, так они, по-моему, существуют только в твоем воображении, Петруша. Не омрачай моего праздника, лучше веселись, как и все вокруг.

Дмитрий умолк, и под звуки польских литаврщиков, беспечно отправился в Девичий монастырь. Басманов не произнес больше ни слова. Он хорошо знал взбаламошенный характер Дмитрия и сразу понял, что сейчас он не может на него повлиять, впрочем, как и на весь ход истории, которая уже разверзла над ними свою пропасть, неумолимо увлекая Самозванца, да и самого Басманова в свои недра, оставляя на своих страницах только их бесславные имена.

Утром, княгиня Мстиславская и воевода Сендомирский ввели невесту в столовую палату. Марина, усыпанная алмазами, яхонтами и жемчугом, была в русском красном бархатном платье с широкими рукавами и в сафьяновых сапогах. На голове у нее сиял венец. В таком же платье был, и жених и блистал драгоценными камнями. Оттуда они, взявшись за руки, прошли в Грановитую палату, где находились все бояре и сановники Двора, знатные ляхи и послы Сигизмунда. Два Престола стояли в центре зала, один для Марины, другой для Дмитрия. Марина села, духовник держал перед ней корону Мономаха. Перед венчанием, Дмитрий изъявил желание, чтоб его будущая супруга была коронована. Было ли это его желание, или всецело желание честолюбивой Марины и ее отца, видящих в этом обряде залог силы Священного титула, присутствующим на этом торжестве оставалось только догадываться. Величественное молчание, повисшее под сводами Грановитой палаты, нарушил голос князя Шуйского, который, обращаясь к Марине, произнес торжественную речь:

– "Наияснейшая Великая Государыня, Марина Юрьевна! Волею Божьею и непобедимого Самодержца и Великого Князя Всея России, ты избранна быть его супругой. Вступи же на свой престол и властвуй вместе с Государем над нами!".

Дмитрий с Мариною встали, и через строй телохранителей и стрельцов направились в Успенский собор Кремля, где все уже было готово к торжественному обряду.

Потекли своей чередой веселые дни пиров и развлечений. Марина по требованию Дмитрия хоть и являлась в русском платье, когда принимала поздравления от русских людей, но все же предпочитала польское. Дмитрий и сам с удовольствием носил иноземную одежду, охотно ее одевал и веселился с гостями. Много забавных представлений предоставил он для избалованной судьбой Марины, маскарады, балы и пиры, фейерверки, рыцарские турниры и потешные бои, чередовались одни за другими, повторялись и меняли друг друга.

Полночь с пятнадцатого на шестнадцатое мая, Илья Просветов встретил на подворье Шуйского. Здесь тайно собралось, хоть и не многочисленное, но знатное и уважаемое общество. Вопрос, над которым ломали голову присутствующие, в сущности, был только один, а именно, когда начать открытое противостояние народа Государю и свержение последнего с Престола. Шум и споры не унимались за столом. Казалось, что уважаемые в народе, армии и в государственной вертикале власти мужи, до самого утра не придут к общему мнению. Однако, все утихли, как только потомок Св. Владимира и Св. Александра Невского взял слово.

– Я специально отложил главный удар до свадьбы с намерением дать Самозванцу время и еще больше возмутить народ своим легкомыслием и богопротивными поступками.- Выдержав небольшую паузу, князь Шуйский продолжил. – Мое предвидение исполнилось. Неописуемая наглость ляхов довершила все. Народ умножил ненависть и презрение к Самозванцу, истощилось терпение россиян. Час мести близок и собрались мы здесь для того, чтобы его определить. Отечество и Вера погибнет, если мы все вместе не примем сейчас решения. Моя голова уже лежала на плахе. Вы знаете, кто первый дерзнул обличить Самозванца и представлять вам все улики и доказательства его самозванчества не надобно. Нравственная гнусность, осквернение храмов и святых обителей, расхищение древней Казны, беззаконное супружество и возложение венца Мономаха на католичку, это не весь перечень его дерзновений. Каждый из вас здесь собравшихся, пользуется любовью и народным уважением. Поэтому я хочу задать вам всем вопрос, хотят ли россияне видеть костелы Римские на месте церквей Православных, а границу Литовскую под стенами Москвы? Возможно, в скором будущем и сама Москва станет градом польским, а в стенах ее станут господствовать иноземцы. Я предлагаю, завтра, в это же время, дружным восстанием спасти Россию и Веру, для коих я снова без сожаления готов положить голову на плаху.

Шуйский умолк. Своей пламенной речью, он завладел умами собравшихся, смело взял на свою душу, именем Отечества и Веры, все затруднения совести, сводившиеся к измене присяги. Все поддержали его, и решили действовать незамедлительно.

Перед самым рассветом Илья вернулся на постоялый двор. Алексей с Василием не спали и в ожидании его, коротали время за кувшином хмельного меда.

– Ну, что? Что порешили? – задал вопрос Василий.

Уставший Илья молча отстегнул пояс с саблей, положил его на лавку в углу, а сам, тяжело опустился за стол.

– Опять пьете? Я же запретил на время, – хмуро произнес он.

Василий с Алексеем переглянулись.

– Да ладно тебе, мы же так, лишь бы скоротать время, – начал оправдываться Алексей.

Илья взял со стола пустую глиняную кружку, повертел ее в руках, и, поставив ее обратно на стол, произнес:

– Пожалуй, и я с вами выпью. Плесни-ка мне Леха.

Алексей быстро наполнил пустые кружки, и выжидающе посмотрел на Илью. Тот не чокаясь, несколькими большими глотками, выпил все до дна, поставил чашку на место и спросил:

– У вас что нового?

– Лазутчики, коих мы заслали во дворец, – начал докладывать Василий, – вернулись, правда, не все. Одного захватили люди Басманова. Его пытали, но он ни кого не выдал. Остальные вернулись невредимыми. Говорят, что во дворце все тихо. Самозванец не посчитал нужным увеличить стражу. Правда, кажется, Басманов что-то подозревает, а так все хорошо. Стрельцам самозванец отдал приказ усилить ночную стражу и патрулирование Московских улиц в местах проживания польских гостей.

– Ерунда все это, – оборвал Василия на полуслове Илья, – стрелецкие полки почти все на нашей стороне. Восстание назначено на утро следующего дня. Скопин-Шуйский и Иван Куракин приведут за собой войско, которое должно было идти на Елец. Дружины Шуйского, Салтыкова и Голицыных ночью овладеют всеми двенадцатью Московскими воротами, и никого без надобности не будут пускать, и выпускать из города. Городские чиновники посадские и купцы, сотники и пятидесятники из слобод, организуют блокирование домов и подворьев в местах проживания поляков. По торговому сговору, начиная с сегодняшнего утра, все торговые оружейные лавки в Москве будут закрыты, по крайней мере, видимо, чтобы не дать возможность полякам пополнить, в случае чего, запасы пороха и пуль. Купцы и люди торговые поднимут народ и в заданное время, Шуйский, под звон набата приведет их к Кремлю. Нашу задачу вы знаете, повторять не стану. Прошу от вас только максимум внимания и бдительности. Как только возьмем дворец, ты Василий, расставишь верных людей у царских палат и никого не впускай туда без моего ведома.

Илья замолчал и потянулся за кружкой.

– Василий, плесни-ка еще.

Василий взялся за кувшин, поболтал его, но на дне плескались лишь жалкие остатки. Илья усмехнулся:

– Поразительное дело. Как только у нас с вами доходит дело до выпивки, так на мне обязательно кувшин заканчивается. Вечно одно и тоже.

– Так это мы сейчас поправим, я мигом в низ, Василий бросился к двери и скрылся за порогом, оставляя Илью и Алексея одних.

– Чертов крест обязательно должен быть в покоях царских, я это нутром чую, – произнес Илья.