Чтение онлайн

Струсивший царь, даже не пытался спасти жену. Из парадных покоев, он побежал в ванную комнату, а оттуда, ходами потайного лаза покинул дворец и перебрался в Каменные палаты. Дмитрию не приходилось выбирать. Он выпрыгнул из окна с высоты двадцати локтей. Обычно ловкий, на этот раз, он замешкался и рухнул мешком на землю, при этом вывихнул ногу и потерял сознание.

Разбуженная набатным звоном Марина, не найдя подле себя супруга, наскоро оделась и бросилась в нижние покои дворца где укрылась вместе со служанкой в темном закоулке. Треск выстрелов, звон набата и неистовые крики толпы напугали ее, и она решила переменить убежище. Марина снова поднялась по лестнице, но тут, тяжелая дубовая дверь не выдержала натиска, и заговорщики ворвались внутрь. Ее не признали и столкнули с лестницы. Марина упала и больно ударилась. В страхе за себя, не зная, что делать, она кинулась в покои к своим придворным дамам. От недавнего царского величия не осталось и следа.

Толпа москвичей рыскала по дворцу в поисках сбежавшего царя. Кто-то вспомнил про ненавистную еретичку. Разбив запертую дверь, выстрелом убив юношу, который как-то пытался защитить придворных дам, заговорщики ворвались во внутрь убежища Марины. Ругаясь площадной бранью и отпуская непристойные выходки, они начали допрос напрочь перепуганных, сбившихся в кучу женщин. Бедная Марина, будучи не большого роста, со страху спряталась под пышной юбкой своей охлистрины. К ее счастью вовремя подоспели бояре, разогнали неистовую чернь и поставили при этом у покоев стражу.

Неподалеку от Каменных палат, несли караул верные Дмитрию стрельцы Ивана Беспалого. Придя в себя, Самозванец начал умолять стрельцов оградить его от Шуйских, обещая богатые дары и милости. Подняв царя с земли, они внесли его в ближайшие хоромы. Между тем мятежники, не найдя Дмитрия во дворце, принялись разыскивать его по всему Кремлю. Вскоре им удалось обнаружить его убежище. Сотня Ивана Беспалого была единственной из всей кремлевской стражи, кто пытался выручить Дмитрия. Не задумываясь, они открыли огонь на поражение и застрелили несколько дворян-заговорщиков, которые находились в первых рядах бунтовщиков, чем охладили пыл толпы. Князь Голицын, недовольный неожиданным замешательством, обратился к рядом стоящему с ним Просветову:

– Действуй Илья, что ты медлишь? Накал страстей толпы вещь не постоянная, чего доброго, Самозванец сейчас разжалобит всех. Отдавай приказ открыть огонь из пушек на поражение.

Илья отрицательно покачал головой.

– Не стоит стрелять, это лишние жертвы, нужно попробовать договориться. Я пойду и поговорю с ними. Лишняя кровь нам не нужна.

Илья сделал шаг вперед, но Голицын остановил его, схватив за рукав кафтана.

– Не стоит, стрельцы откроют пальбу.

– Нет. Беспалый и его люди знают меня и не станут стрелять.

Князь Голицын разжал пальцы руки, тихо произнес: – "с Богом", – и Илья смело пошел вперед.

– Кто таков? Стой, стрелять будем! – Предостерегающе произнес один из стрельцов.

– Не стреляйте, я воевода Кремлевских каменных укреплений, Илья Просветов. Позовите Ивана Беспалого, мне с ним потолковать надобно.

Стрельцы явно нервничали, держа наготове заряженные самопалы, направленные на толпу. Здравый смысл все же взял верх, и через несколько минут, на встречу с Ильей, хоть и бравой, но не очень уверенной походкой, вышел стрелецкий сотник. Завидя его, князь Голицын тоже решил присоединиться к ним для участия в переговорах. Илья поприветствовал сотника и начал разговор первым.

– Пушки близлежащей башни направлены в вашу сторону и заряжены картечью. Мои канониры с зажженными фитилями только и ждут моего условного знака. Об одном прошу Иван, выдай нам по-хорошему Самозванца, не нужно проливать лишней крови. Ты же видишь, ваше положение безнадежно.

– Самозванец он или нет, но мы присягали ему и умрем за него, – ответил Беспалый, – если мать его, царица-инокиня Марфа, скажет что он не сын ей, пусть тогда будет Божья воля. Это единственное наше условие.

– Я Василий Голицын, – вмешался в разговор князь, – торжественно присягаю на этом месте и ставлю свою честь в залог моих слов, что Мария Нагая под действием угроз была вовлечена в грех бессовестной лжи, неизвестного ей человека назвала своим сыном, раскаялась и тайно открыла истину некоторым людям. Вот лик, который она передала мне.

Голицын протянул сотнику миниатюру в золотой оправе с младенческим портретом Дмитрия и, выдержав паузу, гордо спросил:

– У тебя есть повод не доверять моим словам, словам человека, чьи предки стояли у истоков России?

Иван Беспалый перевел взгляд с миниатюры и оглядел собравшуюся толпу. Народ заполнил весь двор и с каждой минутой все прибывал. Нужно было принимать решение. Стрелецкий сотник тяжело вздохнул, душевные сомнения в этот момент терзали его и вели борьбу со здравым смыслом. Обстоятельно оценив ситуацию, просчитав все за и против, он все же выбрал решение не в пользу присяге, долгу и совести.

– Хорошо, раз так, забирайте своего бродягу, – выдохнув, произнес он и направился к своим людям.

Голицын подал знак рукой, от толпы отделилась горстка заговорщиков и пошла за ним и Ильей.

Попав в руки врагов, Самозванец понял, что все потерянно. Он продолжал отчаянно цепляться за свою жизнь. Глядя с земли на окружавшие его знакомые лица, Дмитрий униженно молил дать ему свидание с матерью или отнести его на Лобное место, чтобы он мог покаяться перед всем народом. Враги были неумолимы, но народ теснился к нему, и не у всех было определенное мнение по этому поводу. Видя это, князь Голицын решил отобрать у Самозванца последнюю надежду, вселюдно объявив о том, что царица-инокиня Марфа давно отреклась от него и не считает его своим сыном. С трудом, протискиваясь сквозь толпу, Дмитрия понесли во дворец. В комнате наполненной вооруженными боярами, с него сорвали одежду, бросили на пол и стали допрашивать. Шум, крик и волнение народа, который ломился в двери, спрашивая, винится ли злодей, заглушали его ответы.

– Говори, сукин сын, кто ты есть, кто отец твой и откуда ты родом? – угрожающе приступил к допросу боярин Салтыков.

Те из бояр, кто стояли поближе к несчастному, награждали его пинками и тумаками, а так же осыпали гнусной бранью. Измученный Дмитрий едва говорил слабым голосом:

– Вы знаете, я ваш царь Дмитрий, вы меня признали и венчали на царство. Если не верите мне, спросите мою мать, дайте мне поговорить с народом.

Илья понял, что сейчас должно произойти. Не желая участвовать в этом, стараясь остаться незамеченным, он потихоньку протиснулся сквозь толпу и выбрался на дворцовую площадь.

– Кто ты, собака? – наперебой кричали разъяренные бояре, продолжая осыпать несчастного пинками.

– Таких царей как ты, сукин сын, у меня дома полная конюшня, винись злодей? – кричали бояре.

Дикая толпа москвичей продолжала расти, и не терпеливо ломилась в двери. Заговорщики, опасаясь вмешательства народа, решили покончить с Самозванцем.

– Нечего давать всякому еретику оправдываться, вот я сейчас дам тебе благословление, – произнес один из них и поочередно разрядил в несчастного два пистолета.

Толпа народа кинулась на бездушный труп, схватила его, начала терзать, поволокла и бросила с крыльца на тело Басманова. Изуродованные трупы, привязав веревками за ноги, потащили из Кремля и остановились возле Вознесенского монастыря. Народ грозно требовал Инокиню Марфу, чтобы она объявила прилюдно, ее ли это сын убит.

– Не мой, – сказала царица-инокиня и повинилась вселюдно, что признала в Самозванце сына, из-за страха.

Яростная чернь поволокла нагие трупы на Лобное место и бросила в грязь. Чтобы народ мог получше рассмотреть царя, бояре положили его на специально сколоченный прилавок, а Басманова бросили ему под ноги. На вспоротый живот Дмитрия бросили безобразную маску, которую он одевал на маскарадах, а в рот засунули дудку, в знак любви к скоморошеству и музыки.