Чтение онлайн

Но вот как раз с внутренним распорядком и вышла накладочка.

Практически одновременно с завершением работ по проекту с романтичным названием "Readme", то есть "Прочтименя" в одно слово, первое лицо в "сообществе перстня и дискеты" Татьяна Лозова объявила о реорганизации Службы ИКС, в частности, о сокращении аппарата, о сужении круга охраняемых персон и соответствующем уменьшении численности личного состава подразделений внутренней безопасности. Наконец, было принято решение о полном переводе диверсионно-разведывательных групп под юрисдикцию федеральных служб США, Западной Европы и Японии. А агентурная сеть ушла в прямое подчинение Фонду Би-Би-Эс, то есть тому самому прародителю службы ИКС - изначально созданному гуманитарному фонду Базотти, Балаша и Спрингера. Меж тем на текущий момент в живых оставался один лишь "С". И Верба автоматически стала соучредителем Фонда.

В общем, началась кадровая чехарда в лучших российских традициях худших периодов нашей истории. И чтобы как-то остановить этот зловредный процесс, директором-распорядителем Фонда был назначен Леня Вайсберг, меня же, не спрашивая, поставили одним из его заместителей. Ну, наконец-то справедливость восторжествовала. Какой я им, к черту, самый главный начальник?! Я вообще мечтал быть этаким почетным членом. А по нечетным я предпочел бы сидеть дома и писать книги. Довольно скоро мне именно это и позволили. Жизнь потекла мирно и тихо. Я, правда, по-прежнему числился Сергеем Малиным, а не Михаилом Разгоновым. А для тех ненормальных в штаб-квартире в Майами и в Колорадском центре вообще оставался Ясенем, Причастным и суперагентом, благо подготовочка была уже ого-го! Однако для себя и ближайших родственников стал просто писателем.

Возвращение домой, в смысле в Москву, пока не планировалось. Даже после бурного лета девяносто шестого, когда закончилась война в Чечне, а Ельцин, на радость одним и на горе другим, вновь - или, как очень мило говорят не совсем грамотные люди, обратно - возглавил многострадальную Россию. Рановато оказалось приезжать в Белокаменную: люди-то кругом все те же, и попасть в лапы какой-нибудь из спецслужб было для меня более чем реально. Вот я и отсиживался в тихом городке Ланси вместе с сыном, женой и ее родителями. Потом мы втроем переехали в Берлин.

А потом оно грянуло.

Впрочем, я же хотел обо всем по порядку... Или не хотел? Память хитрая штука, порою совсем неуправляемая. Верба потревожила ее, извлекая на свет Божий почти забытую мною дискету. И всколыхнулось в памяти что-то огромное и зловещее. Я же не хотел больше знать никаких тайн, и если б Татьяна предупредила заранее, просто бы никуда не поехал.

– Неужели пора?
– спросил я.

– Похоже, что да. Точка сингулярности - это понятие одновременно пространственно-временное и ментально-психологическое.

– А-а-а, - протянул я, болезненно морщась от ее последних слов. Однажды я, помнится, уже охотился за свирепым ментальным бармалеем. По-моему, ничего хорошего не получилось. Пустое и даже вредное занятие.

– Значит, придется поохотиться вновь, - строго сказала Верба.

– А тебе не кажется, что дело Грейва начинает поразительным и самым наипротивнейшим образом напоминать дело Седого? Опять все тот же черный кот имени старика Конфуция, которого надо ловить в абсолютно темной комнате, особенно...

– Не объясняй так длинно. Предыдущий кот был больше похож на мерзкого опоссума. И был пойман, хотя и сдох до этого сам. Нового мы тоже выловим. Такая уж у меня профессия - убивать крыс. Я выросла в советской стране и воспитывалась на книгах "Как закалялась сталь" и "Овод". Павку Корчагина оставлю в покое, а вот Ривареса процитирую: "Единственное достойное занятие - убивать крыс".

– Должен заметить, весьма вольная цитата, Танюшка, - проворчал я, однако беззлобно.

Спорить не хотелось. Стрельба стрельбой, а настроение было по-прежнему удивительно мирным. И все-таки я обернулся. Мимолетно, косо. Увидел на горе красиво подсвеченный особняк, целый дворец с воротами, с резными стенами, с башенкой, увенчанной красным неоновым маячком на телевизионной антенне, и сказал:

– А ты знаешь, что вторая жена шейха Шарджи - итальянка. Вон ее дом на горе. Видишь? По-моему, очень красивый.

– Ясень, ты бредишь, - испугалась Верба.
– Какая жена шейха? Мы же в Калифорнии. Посмотри на баночку у себя в руках. Да в эмирате Шарджа не только нельзя пить пиво, его даже провозить туда запрещается.

– Ну, значит, это уже расстреливают тех, кто незаконно пил пиво, мрачновато пошутил я.
– Скоро и до нас доберутся.

– Там никого не расстреливают, - проговорила Татьяна с непонятным выражением.

Я огляделся. Теперь уже обстоятельно. Сверкающий огнями береговой отель выглядел вполне стандартно: "Хилтон", он и в Африке "Хилтон". Но вот узнанный мною замок на горе был далек от калифорнийских традиций. Растительность по склонам, скалы, песок - все это гораздо больше напоминало Аравию, притом что летел я, безусловно, в Америку. Теперь-то уж точно вспомнил: рейс был до Сан-Франциско. И сомнения в реальности происходящего закрались капитальные. А добило меня тяжко вздохнувшее неподалеку животное. Там, где мы оставили лошадей, поднимался с колен - сначала задние ноги, передние потом - огромный одногорбый верблюд в ярко-голубой шелковой попоне с надписью по-арабски "Океанский отель". Было уже почти темно, но не настолько, чтобы перепутать верблюда с лошадью, а причудливую арабскую вязь с латиницей.

Вокруг нас был именно Кхор-Факкан - чудный курортный городишко на берегу Оманского залива.

Однако в чудных курортных городишках убивают порою так же хладнокровно, как и в больших грязных мегаполисах. Моя правая рука, привыкшая жить собственной жизнью, уже стискивала рукоятку "ТТ". Верба коротко обернулась и вмиг поняла все, точнее, поняла что-то свое.

– Убери этот музейный экспонат и достань у меня из сумки "узи", буркнула она.

Я послушно выполнил приказ, а Верба тем временем быстро извлекла свой миниатюрный ноутбук и пихнула в дисковод нашу вселенскую загадку.

Океан взревел. Налетел сильнейший порыв ветра, нас забросало солеными брызгами. Верблюд протрубил жалобно и громко, как слон. Стрельба за горами усилилась, точнее, из-за гор уже слышалась канонада, а перестрелка, довольно беспорядочная, сместилась куда-то к самому отелю. Я тут же залег и, поводя стволом, напряженно шарил глазами в полумраке. Однако никакой активности в зрительном ряду не наблюдалось - только звуки. Экран компьютера слабо светился. В глазах Татьяны плясали безумные искорки.

– Все, - сказала она вдруг.
– Автомат можешь убрать.

– Почему?
– спросил я тупо.

– Потому что сейчас нам ничто не угрожает.

– Да, но ведь эти арабы уже совсем близко, - не понял я.
– Хоть на всякий случай...

– Это не арабы, - перебила Верба.
– Это тон-тон-макуты, то есть тьфу!.. эти, как их... ирландские оранжисты. Они попали в чеченскую засаду, и, к сожалению, мы не сумеем помочь им. Мы же в Калифорнии, а они у себя.

Сказать ей, что теперь бредит она, было бы слишком примитивно и даже неостроумно. Я убрал оружие и предпочел промолчать. Потом демонстративно поднялся во весь рост, сделал большой глоток пива и начал расстегивать рубашку.