Чтение онлайн

– А можно я буду говорить по-итальянски?

– Можно, - разрешил Разгонов.

– Не поймете - спрашивайте, переведу, просто о самых важных вещах я привык рассказывать на родном.

Перевода не потребовалось. Самые важные вещи оказались и самыми простыми. Все было примитивно. Просто, как репа. Кажется, Майкл еще давно-давно придумал, что весь мир - это компьютер, а на самом-то деле весь мир - это просто репа. Можно порезать ее на кусочки. Можно съесть, можно поставить в печку и парить там. А можно просто оставить на грядке. Последнее лучше всего.

Стив Чиньо как раз и призывал к естественному ходу течения событий. В его концепции все травы, все злаки и плоды должны были произрастать без малейшего ущемления прав. Он напомнил Михаилу о Бомбейской конференции, о том кратком ликбезе, что преподал еще в Гамбурге, о ментальном равновесии и перекрестном контроле. Здесь мысли его трогательно совпадали с идеями Кречета о политике как искусстве сдержек и противовесов, о вреде большевизма в любых его проявлениях. Все было банально до оскомины. Неужели и последние - дикие, трагические, невероятные события так запросто укладываются в эти проклятые схемы?

– Ну, конечно, укладываются, - снисходительно улыбнулся Чиньо. Судите сами. Традиционный оплот тоталитаризма, великая - учтите, я не иронизирую - действительно великая Россия вдруг окончательно распоясалась, твердо встала на путь демократических реформ и рыночной экономики, курс рубля стабилизировался до безобразия, уровень жизни вырос необычайно, каждая мелкая шелупонь стала себя средним классом называть, автомобили менять чуть ли не каждый год и в отпуска ездить на зарубежные курорты. Еще чуть-чуть, и Россия влилась бы в мировое сообщество, уничтожив напрочь всякие воспоминания о коммунизме и превратив мусульманскую угрозу в смешную детскую страшилку. Ну, сами подумайте, что такое какой-нибудь жалкий Ирак вместе со всеми ливиями супротив НАТО с присоединенной к нему Россией и Украиной? Можно ли такую ситуацию называть равновесной. Ну, нет, конечно! Это как автомобиль с полностью разбалансированными колесами. Знаете, что получается, да? Колеса сначала ходят ходуном, а потом отваливаются. То есть в нашем с вами случае планета, на которой нет баланса сил, может просто сорваться с орбиты и улететь куда-нибудь в район Юпитера.

– Шутите?

– Нисколько. Это ж вы писатель. Вспомните, какая эйфория царила в Москве в начале лета девяносто восьмого! Ах, ну да! Вы же сидели в Берлине и ничего этого не видели. Так поверьте мне: средний класс так увлеченно зарабатывал деньги и возрождал из грязи великую Россию, что, когда мы сделали легкое, еле заметное вливание в эту ситуацию, они поначалу и кризиса не заметили. Заметили только семнадцатого августа, когда эффект от лекарства проступил внешними симптомами по всему телу....

– То есть вы хотите сказать, что все это - преднамеренные действия. Да еще и на благо цивилизации?!
– почти по-детски наивно удивился Разгонов.

– Вы удивительно понятливы, мой юный друг, хоть и прикидывались, что не знаете итальянского!
– не удержался от иронии Чиньо.

– А как же Сербия? Войну на Балканах тоже вы спровоцировали?

– Не совсем так. И вообще, Третья мировая война у них не получится, уверенно сказал Чиньо, а потом зачем-то добавил, все испортив: - Я надеюсь.

– То есть как это: вы надеетесь?!
– вскинулся Разгонов несколько по-женски заполошно.

Он вдруг понял, какой вопрос давно уже свербит у него на кончике языка:

– Вы от чьего имени вообще говорите? Я бы сказал, вещаете. Вы же всю планету контролируете. Правильно я понимаю? На кого еще вам надеяться? Вы издеваетесь надо мною, что ли?

– Контролируем. К сожалению, - грустно покивал Стив Чиньо.
– А надеемся на вас, дураков. Вы же не машины все-таки - живые люди. Вот и ведете себя всякий раз непредсказуемо.

– А вы, значит, машины!
– с вызовом бросил Разгонов.

– Нет. Мы тоже люди, но другие. Совсем другие. Об этом как-нибудь расскажу вам, но не сегодня....

– Третья сила, значит, - пробормотал Разгонов.

– Кречета наслушались? Третья сила - это не более чем слова. А слова всего лишь пустой звук в тишине.

– Постойте, а Кречет действительно с вами?

– Да, - сказал Чиньо серьезно, - у него и фамилия подходящая.

– Не понял. В каком смысле?

– Ну, вы там, в вашем ИКСе, все - деревья, а мы все - птички: Фогель, то есть просто птица, Лебедь, то есть я, Кречет, Орел, Воробей, последних вам еще предстоит узнать....

– Погодите, а Леша говорил мне, что и Базотти....

– Да и Базотти - тоже птица. Его же настоящая фамилия Бацотти, а это такая маленькая экваториальная птичка на языке какого-то племени в Африке, но звучит очень по-итальянски, согласитесь.

– Господи, - взмолился Разгонов.
– Как это все уныло и мерзко! Добро и зло, единство и борьба противоположностей, монолог Воланда из "Мастера и Маргариты", или из "Фауста" какая-то банальщина вспоминается. Библия, наконец, в голову лезет... Неужели нельзя иначе? Ведь по сути-то выходит абсурд: если тебе слишком приятно, сделай сам себе больно, а то еще от удовольствия обкакаешься. Нельзя, выходит, лопать слишком вкусную пищу, надо в нее обязательно дерьма подмешивать.

– Дерьма - не обязательно, - поправил Чиньо, - а горькой хины для здоровья - непременно, а то ведь вашу вкусную пищу вместе с вами и страшные болезнетворные бактерии жрут.

– Но вы-то своей хиной не бактерии убиваете. А людей!
– взвился Разгонов.

– А какая разница?
– спокойно спросил Стив.
– Вот и видно сразу, что ваш ум отравлен христианской идеологией. Мы все живые - и бактерии, и люди. А убийство - грех, но грех - неотъемлемая часть жизни. Вечно убивать и вечно спасать, вечно умирать и вечно производить на свет. То и другое во грехе - в этом и состоит равновесие. А вы как-то иначе хотели, Михаил?

– Конечно!
– воскликнул Разгонов с жаром.

– Вот уж действительно фантаст! Оставьте это для романов, умоляю! Не тащите вы в реальную действительность жутких монстров вашего сознания. В основе человеческой цивилизации лежит грех - отношения между мужчиной и женщиной. Секс был незыблем на протяжении всей истории. Вы хотите и здесь предложить что-то новое? Тоже, всплеснув руками, воскликнуть: "О, как скучно и неаппетитно опять все тот же пенис пихать все в ту же вагину!" Мой юный друг, люди с древнейших времен знали, что продолжение рода возможно и без секса, но жизнь социума без секса немыслима, и точно так же она не мыслима без убийств - хотите вы этого или нет.

Тихо горели свечи. Потрескивали поленья в камине. Чиньо смотрел на дрожащий язычок пламени сквозь рубиново-красное вино в высоком тонком бокале. Разгонов загрустил. Говорить больше ни о чем не хотелось. Он поднялся и картинно откланялся:

– Спасибо вам за все разъяснения, мой пожилой друг!

– Зря иронизируете, я вдвое старше вас.

– А вы меня не удивили, - бросил Разгонов небрежно, - старик Базотти тоже до самого маразма выглядел огурцом.

Почему-то его все сильнее раздражала эта театральная обстановка и этот самоуверенный человек.