Чтение онлайн

— В этих гнездах надо разместить все три наших бомбомета и расположить стрелков. Со стороны улицы они вряд ли смогут овладеть воротами и стенами монастыря, — советовал и рассуждал Космин.

— Пожалуй, вы правы, прапорщик, — согласился поручик, согнав со своего лица выражение надменности и холода.

Затем он раскрыл золотой портсигар и предложил Кириллу папиросу. Тот не отказался. Закурили. Вечером из штаба прибежал посыльный с запиской от того же полковника, что был дежурным офицером. В записке было сказано, что прапорщику Космину надлежит немедля вновь явиться в штаб МВО. Кирилл вместе с одним из юнкеров направился в Александровское училище. Слышно было, что где-то в районе Арбата началась перестрелка, перераставшая в бой.

Еще не стемнело, когда они по Староконюшенному и Гагаринскому переулкам прошли на Страстной бульвар. Оттуда вышли на Арбатскую площадь. Там под охраной взвода юнкеров находились две полевых гаубицы образца 1910 года с калибром канала ствола 152 мм. Это были самые крупные орудия полевой артиллерии русской армии. О тактико-технических данных этих пушек Космин знал немного, но как заряжать и наводить эти орудия, он представлял. Неподалеку стояли еще две скорострельных пушки калибром 107 мм. Эти пушки он узнал сразу и улыбнулся, вспомнив, как стреляла из них батарея Горста. В стороне у стены дома были сложены и прикрыты брезентом около трех десятков снарядных ящиков и артиллерийские передки. В отдалении снимали с передков еще две полевых гаубицы образца 1909 года калибром 122 мм. Космин мгновенно оценил ситуацию взглядом артиллериста и облегченно, с долей грусти вздохнул.

— Здравствуйте, прапорщик. Вы — москвич? — обратился к нему подполковник лет сорока, приветствуя его и прикладывая руку к козырьку. По виду подполковник — человек бывалый, фронтовик.

— Здравия желаю, господин подполковник. Москвич, — отвечал Кирилл.

— Надо ударить по Арбату в сторону Смоленского рынка. Наши уже несколько раз пытались пробиться туда. Но… увы. Советы с большевиками хорошо организованы и вооружены. Среди юнкеров до двух десятков раненых. Трое убиты… Вы сработаете за наводчика, прапорщик?

— Будет исполнено, — отвечал Космин со знанием дела.

— Думаю, лучше попробовать вот из этих скорострельных. Дайте по улице пять — шесть гранат из каждого ствола. От осколков попрячутся, как крысы, — распорядился подполковник.

— Господа юнкера! Немедленно развернуть орудия в сторону Арбата.

Юнкера беспрекословно, быстро и сноровисто стали разворачивать пушки.

Космин попросил у капитана, стоявшего рядом, бинокль и осмотрел Арбат со стороны площади, насколько это позволяла кривизна улицы… Затем убедился, что юнкера знают, как обращаться с затвором и спусковым механизмом. На вид это были юноши лет шестнадцати-семнадцати, еще безусые, в серых шинелях с погонами и в фуражках с овальными кокардами. В глазах — оживление, огонек. У всех за спинами длинные пехотные винтовки с примкнутыми штыками.

— Господин капитан, то, что штыки у юнкеров в боевом положении, это хорошо, но в артиллерии они нужны в крайней ситуации, да и винтовки длинноваты, не карабины. Прикажите отомкнуть штыки, не дай Бог, еще поранят друг друга, как откроем огонь, снаряды подносить, заряжать придется, — обратился Кирилл к капитану.

— Согласен, прапорщик, — отвечал капитан.

— Господа юнкера, отомкнуть штыки! — скомандовал он.

Те, клацая металлом, исполнили приказание.

Кирилл научился наводить еще на батарее у Горста. Вот он навел первое, а следом и второе орудие на кромку дальнего здания на Арбате.

— Огонь, — скомандовал негромко, деловито.

Орудия загрохотали, сотрясая стекла в оконных рамах, домов, брусчатку под ногами. Гром выстрелов, отраженный стенами, оглушал в полтора раза сильнее, чем в полевых условиях. Уши закладывало. Перед вторым залпом Кирилл немного скорректировал наводку, перенацелил орудия прямо на улицу. Вновь орудийные стволы извергли: «Б-бах-ах-х-х!»

Пороховые газы, гарь и дым клубами поднимались к небу на площади и в коридорах улиц. Оглушенный Космин сглатывал раз за разом, серел лицом, все чаще вытирал пенсне белым платком, подаренным Соней. Ткань его покрылась темно-серыми пятнами.

Еще до темноты, как только орудия произвели по семь залпов, юнкера, добровольцы — студенты и реалисты вновь пошли в атаку и взяли под контроль большую часть Арбата.

Разрывы порохового дыма и дым пожаров… Кирилл стоит на Арбате недалеко от Кривоколенного переулка. Он никак не ожидал увидеть того, что видит сейчас…

Ему многократно приходилось видеть и встречать на войне окровавленные, испачканные в грязи, присыпанные землей, распростертые, согнувшиеся, лежащие в нелепых позах на земле или в снегу тела солдат в серебристо-серой, мышиного цвета вражеской, или в светло-зеленой, порой золотисто-серой русской полевой форме. Но на мостовой, словно внезапно схваченные капканом, посеченные осколками, подтекшие кровью, упали и замерли гражданские. Кирилл осматривается: ничком упал и застыл усатый мастеровой с сумкой слесарных инструментов. Набок завалилась и вытянула правую руку кухарка с хозяйственными корзинами. А вон там — мальчишка-гимназист, рядом с ним молоденький дьячок с большим наперсным крестом, зажатым в руке, далее — сестра милосердия в белом платочке, какая-то женщина с иконкой. А вот лежат и нынешние враги. Среди них — несколько солдат в серых шинелях, рабочие в полушубках, телогрейках…

— Боже, это же все наши — русские люди, в основном москвичи, — с ужасом думает Космин.

Совсем стемнело, но бои в городе не прекращались. Жужжали в воздухе то там, то тут шальные пули и угрожающе секли стены домов. Офицеры, юнкера и добровольцы уже привыкли к их смертному гуду, перестали прятаться от них. Усталые, измученные, голодные молодые люди с потухшими глазами по приказу офицеров осматривали, порой обыскивали убитых. По двое поднимали с брусчатки и сносили покойников с прилегающих улиц и площади, укладывали у подъездов вдоль стен. Кто-то из юнкеров страдальчески крестился, кто-то, поджав губы, курил и брезгливо сплевывал, кто-то с выражением на лице: «А я-то здесь причем? Я не виноват», — делал это торопливо, с желанием скорее отделаться от неприятной работы. Убитых и раненых юнкеров и добровольцев уводили под руки или несли на носилках к Александровскому училищу. Офицеры вели перекличку людей, пытаясь выяснить, кто ранен или убит, и вновь формировали ударные отряды. Во главе офицеров их небольшие группы медленно и осторожно, прижимаясь к стенам домов, начали продвижение к Смоленскому рынку. Подполковник — фронтовик, по имени Владимир Павлович Баркалов, лично поблагодарил Космина и капитана, что был старшим на батарее.

Космин неотлучно был у орудий. Все шесть пушек стояли на Арбатской площади. Ему хотелось пить и есть, раненая рука болела, но он стойко терпел голод и боль. Присев на передок орудия, стал мечтать о горячем, сладком чае и простых солдатских сухарях. Рядом с ним на соседних передках и лафетах примостилась группка юнкеров — человек пять-шесть. Это были юноши в серых шинелях и фуражках, что под началом Космина вели огонь по Арбату. Их оставило начальство для обслуги орудий. Ребята явно устали и проголодались. Кто-то из них негромко рассказывал анекдоты. Остальные посмеивались. Кирилл, посматривая на этих необстрелянных, еще неопытных мальчиков, грустно улыбнулся про себя. Вспомнилась своя светлая, нелегкая, но уже бесповоротно ушедшая юность…

Послышались шаги кованых сапог, несколько человек направлялось к батарее.

— Большевики закрепились на Тверском и близ Никитских ворот. Надо накрыть их там огнем артиллерии, — говорил кто-то с жесткими нотками в голосе.

— Будет исполнено, господин полковник. Наш артиллерист-прапорщик, молодец, выбил огнем пушек большевиков с Арбата, — торопливо говорил кому-то из начальства уже знакомый Космину подполковник Баркалов.

— Фронтовик? — спросил начальствующий голос.

— Так точно, фронтовик, — отвечал подполковник.

— Отлично. Распорядитесь открыть огонь по Тверскому.

— Господа офицеры, господа юнкера! — предупредительно скомандовал Космин, поднимаясь и прикладывая руку к козырьку.

Юнкера, сидевшие у орудий, вскочили, встали по стойке «смирно». Винтовки — прикладом к правой ноге. К прибывшим подошел капитан, отдавая честь, пытался что-то доложить…

— Господин прапорщик, разверните орудия вот туда, где начинается Тверской бульвар, и дайте несколько залпов по домам, — обратился к Космину Баркалов, указывая рукой восточнее Арбатской площади.