Чтение онлайн

МАНДАТ

Предъявителю сего товарищу Карасееву предоставляется право социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ девиц возрастом от 16 до 20 лет, на кого укажет товарищ Карасеев.

Главком Иващев

Место печати

На основании таких мандатов красноармейцами было схвачено больше 60 девушек — молодых и красивых, главным образом из буржуазии и учениц местных учебных заведений. Некоторые из них были схвачены во время устроенной красноармейцами в Городском Саду облавы, причем четыре из них подверглись изнасилованию там же, в одном из домиков. Другие были отведены в числе около 25 душ во дворец Войскового Атамана к Бронштейну, а остальные в «Старокоммерческую» гостиницу к Кобзыреву и в гостиницу «Бристоль» к матросам, где они и подверглись изнасилованию. Некоторые из арестованных были засим освобождены — так была освобождена девушка, изнасилованная начальником большевистской уголовно-розыскной милиции Прокофьевым, другие же были уведены уходившими отрядами красноармейцев, и судьба их осталась невыясненной. Наконец, некоторые, после различного рода жестоких истязаний, были убиты и выброшены в реки Кубань и Карасунь. Так, напр., ученица 5-го класса одной из екатеринодарских гимназий подвергалась изнасилованию в течение двенадцати суток целою группою красноармейцев, затем большевики подвязали ее к дереву и жгли огнем и, наконец, расстреляли.

Фамилии потерпевших лиц не опубликовываются по понятным основаниям.

Настоящий материал добыт Особой Комиссией с соблюдением требований Устава Уголовного Судопроизводства.

Составлен 25 июня 1919 г. в г. Екатеринодаре.

Между тем в конце весны и начале лета 1918 года ожесточенные бои и стычки развернулись по всему Северному Кавказу от берегов Таманского полуострова и Черного моря до восточных степей Ставрополья и Прикумья. Но теперь основную тяжесть борьбы с советской властью взяло на свои плечи кубанское и терское казачество. На самом Западе — в низовьях Кубани — собирались в кулак разрозненные отряды красных, сформированные из батраков, иногородних, солдат разбитой 39-й армии, моряков-анархистов, сошедших с потопленных кораблей Черноморского флота. Они отступали на Таманский полуостров, оставляя за собой выжженные казачьи станицы и хутора. Большевистское командование пыталось на марше сформировать из этой разношерстной, но готовой драться насмерть толпы Таманскую Красную армию. В начале лета руководству Добрармии стало ясно, что Таманская армия красных стремится прорваться к побережью Черного моря и укрыться от белого казачества за Кавказским хребтом. Другая, менее организованная часть — отряды разгромленной 39-й армии и многочисленные партизанских соединения красных — отступали на восток, к Ставрополю и в степи реки Кумы. Развернувшаяся на юге России Гражданская война все более и более осложнялась обострением стародавних противоречий между казаками и иногородними.

Но здесь же все ярче и ярче вспыхивали еще более древние противоречия между русским населением и горцами Северного Кавказа: чеченцами, ингушами, кабардинцами, осетинами, карачаевцами, черкесами, адыгами. Горцы, как правило, были самым непредсказуем фактором гражданской бойни в России. Деникин и Алексеев хорошо помнили, как во время первого Кубанского похода черкесы Текинского полка, примкнувшие к Добрармии, выжгли и вырезали слободу Горькая Балка со всем русским населением. И уже весной 1918 года банды горцев-абреков стали совершать набеги на казачьи хутора и станицы, жечь и грабить их. Казаки жестоко мстили обитателям горных аулов. Никто не мог поручиться за вооруженные отряды чеченцев, ингушей, кабардинцев или черкесов, которые могли участвовать как на стороне белых, так и на стороне красных, или в любой момент переметнуться из одного лагеря в другой, чтобы жечь, грабить, убивать и угонять в рабство мирное население.

Всю тяжесть советской продразверстки испытала на себе хлеборобная Тамбовская губерния. Во многих деревнях и селах Тамбовщины с весны 1918 года прославилась «Красная Соня» (С. Н. Гельберг), которая командовала «летучим отрядом», состоявшим из революционных матросов, анархистов, мадьяр, китайцев. Приходя в деревню или село, она в первую очередь расстреливала всех богатых и зажиточных крестьян и создавала там советы. Формировали советскую власть на селе в основном из пьяниц, бедноты и батраков. Работящие, средние и зажиточные крестьяне от такого «почета» отказывались. Звали «Красную Соню» еще и «Кровавой Сонькой». Прозвища эти она вполне заслужила, ибо любила собственноручно расстреливать офицеров, священников и гимназистов на глазах матерей, жен и детей, да еще всячески глумясь над своими жертвами. Народная молва о ней разлеталась по всем уездам Тамбовщины, и люди, никогда не видевшие ее в глаза, хорошо знали о ней. После ее ухода из села созданные ею советы тут же сами разбегались. Продотряды красных просто-напросто выгребали у крестьян весь хлеб, оставляя их умирать голодной смертью. Первой и самой массовой формой сопротивления продразверстке стало сокращение крестьянами посевных площадей. Поля засевались в размерах, необходимых только для личного потребления. Но уже 21 августа 1918 года крестьяне села Каменка, что в 54 верстах южнее Тамбова, разгромили продотряд, который принудительно изымал последнее продовольствие у людей. За ним поднялось и село Хитрово, что располагается южнее Каменки. Так зачиналось крестьянское движение «зеленых» — последняя крестьянская война в России.

К октябрю на Тамбовщине действовало 50 продотрядов из Петрограда, Москвы, Череповца и других городов общей численностью до 5 тыс. человек. Такого размаха конфискаций не знала ни одна губерния. После того как хлеб у крестьян выгребали дочиста, он зачастую пропадал на месте: гнил на ближайших станциях, пропивался продотрядовцами, перегонялся на самогон. В докладе Ленину отмечалось: «В достаточной степени неряшливо, нехозяйственно вели себя органы продкома в отношении использования конфискованного скота, сохранения зерна и овощей — масса скота гибла, хлеб горел, картофель мерз». В последующих стихийных крестьянских восстаниях против насилия со стороны продотрядов и комбедов уже тогда приняло участие до 40 тыс. человек. Тогда и отряд «Красной Сони» был разгромлен и уничтожен крестьянами. А «Кровавую Соньку» по мирскому приговору нескольких сел посадили на кол, где ей пришлось умирать в течение трех дней.

После Февральской революции вернулся в Тамбов один из подвижников партии эсеров Александр Степанович Антонов. С апреля 1917 года стал работать он помощником начальника городской милиции, а затем начальником Кирсановской уездной милиции. Ему лишь с сотней соратников удалось заметно умерить преступность на территории уезда в 6 тысяч кв. км с населением 350 тыс. жителей. Затем разоружил он несколько эшелонов Чехословацкого экспедиционного корпуса, следовавших на восток. За это наградили большевики Антонова маузером. Но большевистское руководство губернии старалось поставить на руководящие посты своих людей, избавляясь от представителей других партий. Чекистами были сфабрикованы доказательства готовившегося контрреволюционного мятежа эсеров. В июле 1918-го, когда Антонов отсутствовал, его помощники были схвачены и расстреляны. Узнав о случившемся, Александр отправился в Самару, где решился начать борьбу с большевиками в Народной армии Комитета членов Учредительного собрания (Комуч). Но Комитет переехал в Уфу, потом в Екатеринбург, а следом был разогнан Колчаком. После 3-месячного бесцельного хождения по охваченному Гражданской войной Поволжью вернулся Антонов тайно в свой Кирсановский уезд. Но накануне его возвращения начались стихийные крестьянские выступления, вызванные грабежом продотрядов и произволом местных властей. Местные коммунисты объявили Антонова руководителем восставших и заочно приговорили к смерти. В конце 1918-го Александр собрал Боевую дружину из 10–15 надежных бойцов и расправился с местными большевиками, желавшими привести смертный приговор ему в исполнение. После заключения Брест-Литовского мира с Германией возвратился на родину, в Тамбовскую губернию, и поручик Петр Михайлович Токмаков — потомственный крестьянин, дослужившийся на фронте до офицерского чина. В родном уезде в 1918 году он организовал еще один партизанский отряд. К лету следующего 1919 года Антонов собрал, хорошо обучил и вооружил 150 человек.

Все лето и всю осень штаб и значительные силы Добровольческой армии стояли в Екатеринодаре на отдыхе. Армия пополняла свои силы и залечивала раны. Редкие сводки с фронтов неутихающей Мировой войны и вести с фронтов Гражданской вызывали самые горячие споры и толки среди офицеров. Пришли известия, что еще в марте Румыния оккупировала Бессарабию. Но это было бы не столь опасно, если бы 7 мая в Бухаресте не был подписан мирный договор между Румынией и Центральными державами, превращавший Румынию в австро-германскую колонию и сателлита. Немалые опасения вызывали события, связанные с расширением германо-австрийского и турецкого вторжения в Россию. Бои за Ростов, Новочеркасск, Екатеринодар отвлекли командование Добровольческой армии от прочих событий на юге. Тем временем, 18 апреля германские войска вторглись в Крым, а 30 апреля захватили Севастополь. Это вынудило Советскую власть отдать директиву об эвакуации Черноморского флота в Новороссийск. И в начале мая корабли флота ушли туда. Но 11 мая германское командование категорически потребовало возвращения всех кораблей в Севастополь, угрожая в противном случае продолжать наступление в районе Черноморского побережья. Как гром среди ясного неба прогремело известие о том, что советское правительство во главе с Лениным «ввиду безвыходности положения» приказало «флот уничтожить немедленно». Многие офицеры флота отказались выполнять приказ. Утром 17 июня они возвратили в Севастополь линкор «Воля» и 6 миноносцев, которые были блокированы немцами в порту. Но 18 июня экипажи линкора «Свободная Россия» и 9 миноносцев под давлением матросских комитетов, верных «революционному долгу», затопили свои корабли в Цемесской бухте. Это стало трагедией Черноморского флота. Тысячи матросов, распропагандированных в духе революционного анархизма, сошли на берег с оружием в руках и примкнули к отрядам красных на Таманском полуострове и Черноморском побережье. С подписанием Брестского мира развернулась и турецкая интервенция в Закавказье. Русские войска Закавказского фронта, отступившие в Россию, разложившиеся в ходе революции, в большинстве своем уже грабили города и казачьи станицы Северного Кавказа или дрались на стороне Красной армии. Турки же 8 апреля заняли Батум, блокировав Эривань и Тифлис. В конце мая в Поти из Крыма стали прибывать германские войска. К середине июня в Закавказье было сосредоточено более 15 тыс. германских войск с артиллерией и авиацией. Немецкий 5 тысячный корпус вошел в Тифлис. Удар германо-турецких войск был нацелен на Баку, куда они и вошли 15 сентября, как потом узнали в Добрармии. Немцам казалось, что они прочно наложили свою лапу на нефтяные месторождения Кавказа.

Разнородные мнения среди офицеров вызвали события, связанные с интервенцией войск Антанты. Так, британские войска, сосредоточенные в Персии, видимо, пытаясь противостоять турецкой армии, оккупировали Закаспийскую область Закавказья. Весной в Мурманске, Архангельске и других портах Русского Севера высадились британские, французские и американские войска. В апреле в российские владения на Дальнем Востоке вступили оккупационные войска японцев, американцев и британцев. Но, так или иначе, всем было ясно, что Антанта предпринимает все усилия для возвращения России в строй воюющих держав.

Но самые большие надежды вызвало выступление против Советской власти Чехословацкого корпуса, чьи силы составляли более 60 тыс. штыков и были сосредоточены вдоль всей Транссибирской железнодорожной магистрали от Пензы до Владивостока. Бывшие военнопленные Юго-Западного фронта, а теперь хорошо организованные чехи и словаки направлялись во Владивосток эшелонами, чтобы грузиться там на корабли и через два океана плыть во Францию с целью продолжить войну на стороне Антанты. Нежелание Советской власти заниматься их проблемами и попытка большевиков в связи с секретной директивой Л. Троцкого разоружить корпус вызвали 25 мая восстание чехов. Подавить их вооруженное выступление большевики не смогли. Чехи захватили Пензу, Самару, Симбирск, Казань, Екатеринбург, Новониколаевск и другие крупные города на востоке страны. На стороне корпуса выступили значительные антисоветские и антибольшевистские силы на местах. Меньшевики и эсеры, захватившие власть в Самаре при помощи чехов, создали свое правительство — Комитет Учредительного собрания (ранее разогнанного большевиками в Петрограде). Это правительство контролировало большие территории Поволжья, Урала и даже Сибири. Главнокомандующим там был объявлен адмирал А. Колчак. На Южном Урале против Советской власти поднял восстание и громил красных атаман Дутов, заявивший об автономии Уральского и Оренбургского казачьих войск. Похожая ситуация имела место в Забайкалье и Приамурье, где власть взял в свои руки казачий атаман Семенов.

В Малороссии против Советской власти выступила прогерманская Центральная Рада. В Белоруссии против советов восстал и сбросил их власть польский корпус легионеров Довбор-Мусницкого. Земли Литвы, Курляндии, Лифляндии и Эстляндии держали под контролем германские войска и дружественные им правительства. В Финляндии власть временно захватили финские социал-демократы, опиравшиеся на малочисленную финскую Красную Гвардию и распропагандированные части русской армии, еще находившиеся там. Тогда национальное финское правительство переехало в Васу на побережье Ботнического залива. В апреле 1918 года оно обратилось за помощью к Германии, и в Финляндии высадился 10 тыс. германский корпус добровольцев. Финнов и немцев, выступивших против советской власти, возглавил российский генерал Маннергейм. К лету советская власть в стране была полностью ликвидирована.

Что же касалось ближайших соседей и союзников добровольческой армии — донских казаков, то под рукой атамана П. Н. Краснова в начале лета 1918 года было уже около 60 тысяч штыков и сабель. Генерал Краснов получал существенную помощь от германского командования, и в первую очередь — в деле снабжения оружием и боеприпасами. Полунищенское положение добровольцев генерала Деникина не шло ни в какое сравнение с Донской армией. Все усилия донского командования были направлены на взятие Царицына. В случае успеха это открывало Донской армии дорогу на восток и связь с мощным антисоветскими силами в Поволжье и в Сибири. Но взять Царицын Краснову пока не удавалось. Большевики цепко держали город в своих руках.