Чтение онлайн

Однако беспокойства не было. Как не было и радости от того, что мне вернули клинику, а Таше больше нечего бояться.

Она позвонила мне накануне, уже к ночи. Сказала, что собрала вещи и ушла. Уехала из города, чтобы пересидеть, подать на развод издалека.

Таким образом нам не грозило встретить это Рождество вместе, но и это, как ни странно, пришлось кстати. Сестрёнке необходимы были пространство и время. Я же не хотел ни о чём рассказывать, по крайней мере пока, а она точно заметила бы. Заметила и вытянула самую муть.

Остановившись на перекрёстке, я бросил взгляд по сторонам, наткнулся на тату-салон. За витринным окном смеялись двое, парень и девушка. Он — с татуировкой на виске, она — с африканскими косичками.

Стиснув зубы, я вдавил педаль в пол, едва зажёгся зелёный.

К чёрту напиваться.

Первой по плану шла ёлка, и она нашлась на маленьком, уже почти закрывающемся базаре.

— У вас точно будет счастливое Рождество, сэр! — улыбнулась мне девчонка-продавец, которой я сказал, что сдачи не надо.

Гирлянда была дома, лежала в коробке вместе со всем остальным. Строго на своём месте.

Ужин…

Подумав как следует, ничего заказывать я не стал.

Охренительно счастливое Рождество наедине с мыслью о том, что, так не сумев стать неудачником, превратился в неспособное защитить женщину трусливое ничтожество.

«Порок», как и ожидалось, горел десятком огней. Богатые и состоявшиеся, прожжённые жизнью и донельзя довольные ею, все те, кому по тем или иным причинам не с кем было встретить Рождество, тянулись сюда. Как и в сотни других ресторанов, клубов и баров.

Парень с квадратной челюстью, стоящий у входа, меня узнал. Поправив забавный красный колпачок, водружённый на голову, так, будто это было тайным приветственным знаком, он пропустил меня с коротким кивком.

Дверь закрылась за спиной, словно отрезала от мира.

«Гордон, что ты творишь?» — активизирующийся почему-то именно в этом насквозь пропитанном грехом заведении внутренний голос прозвучал почти потрясённо.

И правда, что?

Заскучал в своей безупречно правильной и размеренной, расписанной на годы вперёд жизни?

Нашёл снова своей клинике блестящее применение — под боком у обычных добропорядочных людей лечить бандитов и убийц?

Лора тоже была убийцей. Пока я мог только беспомощно открывать рот, она пристрелила человека, не моргнув глазом.

Такого же человека, как те, кого я хотел спасать.

Бультерьер в дорогой юбке.

Забавно, но сегодня на ней и правда была юбка, тёмная, длинная. Так ужасно прикрывающая роскошные ноги.

Наверное, нужно было сказать ей: «Привет!».

Спросить, как её дела.

Заметив меня, мисс Хаммер быстро отпустила официантку, которой до этого что-то говорила, и развернулась. Окинула нечитаемым взглядом.

— Я думала, ты меня ненавидишь.

Помимо юбки, на ней была водолазка. Такая же тёмная, глухая, надёжно закрывшая татуировку.

«Я до одури тебя хочу», — это был бы неправильный ответ.

«Мне без тебя плохо», — ещё хуже.

Я её едва знал. Вернее, не знал совсем.

Мог ли попробовать узнать и не испугаться, как ту сволочь с пистолетом?

Ещё можно было извиниться. Попросить прощения за то, что испортил ей впечатление от вроде бы неплохого дня.

Хотя, едва ли она ждала слишком многого.

Всего лишь способ сбросить стресс после омерзительного расставания.

Стоило сказать что-нибудь умное, забавное и правильное, но она всё же была так чертовски хороша, что я опять начинал терять голову.

— У меня был очень плохой день. Чертовски плохой. Вернее, два. Я хочу, чтобы ты его исправила.

Я шагнул вперёд, а Лора, узнав собственную фразу, заинтересованно вскинула бровь, но улыбку подавила.

— Я не занимаюсь телесной терапией.

Вот это утверждение я с лёгкостью мог бы оспорить.

Мог бы, но не стал.

Как тремя часами ранее не стал врать самому себе: я хотел узнать Лору. Мне уже нравилось, как она роется в моих вещах. Как она пьёт виски. Как носит мои рубашки.

Просто попробовать, и, возможно, она заскучает со мной.

А может, из сочетания несочетаемого получится… что-то. Как из сочетания блестящего молодого кардиохирурга с блестящим же костюмом Горячего Санты.

Наверное, нужно было взять и сказать ей всё это. Озвучить правду, только правду и ничего, кроме правды, и подождать, пока она не рассмеётся мне в лицо.

Вместо этого я сделал ещё один шаг вперёд, почти до неприличия сокращая расстояние между нами, и вытащил из кармана мятую купюру достоинством в один доллар. Поднял её, зажав между указательным и средним пальцами:

— Я заплачу.

Лора надолго задержалась на ней слишком тёмным, слишком внимательным взглядом, а потом взяла, и на её невозможных губах вспыхнула озорная многообещающая улыбка.

— Это что?

Я оторопело уставился на украшенный кружевом бежевый конверт из плотной бумаги.

— Не дрейфь, приятель, ты будешь отличным крестным отцом, — Нэйтон заржал до неприличия довольно, а потом чуть запрокинул голову, откровенно неудачно пытаясь скопировать мимику Аль Пачино. — Дон Гордон. Цени, что я прошу тебя с уважением.

— Кретин, — отвесив ему пинка, я отложил пригласительный и присел на край стола. — Как Бэкки?

— Злая, как сотня разъярённых Гарри вместе взятых, — с демонстративной обидой потерев плечо, Нэйтон прошёлся по моему кабинету. — На самом деле просто боится. У меня будет сын, Гор!

Мне оставалось только закатить глаза, потому что про грядущего сына я слышал и читал по пять раз на дню.

Когда Бэкки забеременела, внепланово и однозначно, новость настигла меня среди ночи, как гром среди ясного неба.

«У нас будет ребёнок, Гордон! Я стану отцом!» — он орал в трубке так, что мне пришлось отстранить телефон от уха, а заспанная Лора подняла голову от подушки.

В последующие месяцы страсти немного поутихли, но ровно до тех пор, пока скрининг не показал, что будет мальчик.