Чтение онлайн

Возвратившись в восемь вечера домой, я стащил с себя ботинки, включил телевизор и свалился на диван. Моя голова плавилась от постоянных мыслей, веки тяжелели… Помню, когда мы с Пейдж пришли в камеру предварительного задержания, где сидел Зальцман, чтобы попытаться еще раз побеседовать с ним, он схватился за прутья и, оскалился. Выглядел преступник жутко: все в той же окровавленной рубашке, с наполовину смазанным гримом на лице, глаза пылают от мрачного гнева. Он протянул к Пейдж руку и она, вздрогнув, отпрянула мне за спину.

– Я ничего больше не скажу, - безразличным и от этого еще более ужасным голосом прохрипел он, - мне не нужен адвокат, мне никто не нужен. И вам скоро не будет ничего нужно. Огонь уже ждет вас тогда, когда вы все соберетесь вместе…

Я потянулся, расслабился на диване и закинул руки за голову. Мои попытки заглушить мысли были тщетны, но, по крайней мере, я смог все обдумать в спокойно обстановке. Я только начал дремать, по телевиденью шла какая-то передача о дикой природе, как вдруг я увидел в проеме двери Ирен. Она стояла в белом шелковом платье, прекрасна, как при нашей первой встречи. Смольные волосы рассыпались ей на плечи, на грудь, спадали за спину.

– Ирен! – я вскочил с дивана. Мой голос почему-то стал сиплым, и я ощутил, как задрожали колени, - что ты здесь делаешь?

Девушка вдруг не смогла сделать и шага в мою сторону и упала на колени. На платье проявилось алое пятно, а из ее рта вытекла струйка крови. Но она улыбнулась и ласково поманила меня своей рукой, испачканной кровью.

Я бросился к ней. Мое лицо исказила болезненная гримаса. Она не настоящая, не настоящая! Перед глазами, словно вихрь, промелькнули воспоминания трехлетней давности. Слезы градом покатились по щекам.

– Не плачь, - прошептала Ирен, она провела окровавленным пальцем по моей щеке, рисуя буквы.

– Что ты делаешь? – прошептал я, не в силах говорить громче.

– Ты должен спасти их, - девушка с тревогой взглянула в мои глаза, - ты должен помочь, - прошептала она, - ты обещал, что больше никто не умрет, так сдержи же сейчас данное обещание!

– Я не понимаю, - помотал я головой, - что я должен сделать?

– Тоже, что и всегда. Быть собой, - молвила любимая и растворилась во тьме.

– Нет, стой! – я попытался схватить ее в объятия, но не успел и проснулся в холодном поту.

Телевизор продолжал вещать о жизни богомолов, а я уставился в пустоту, осознавая происходящее. Сон. Всего-навсего! Она не настоящая, в самом деле не настоящая, но от этого так горько на душе…

Я устало потер виски. Нет, нужно что-то делать, как-то отвлечься! Я поднялся, позвонил Викки с просьбой заглядывать иногда к Розе, которая занималась домашним заданием, и отправил сообщение Таррелу:

«Встретимся в спортзале через полчаса». Мне нужно было выпустить пар на боксерской груше, я не мог сейчас позволить себе сантиментов и ненужных воспоминаний. Нужно сосредоточиться. Завтра важный день.

В помещении царил полумрак. Больше никого, кроме нас с Таррелом в этот вечерний час не было, и удары по груше эхом отзывались от окрашенных в синий цвет стен. Пот градом стекал по моей спине, у друга совершенно взмокла челка, но мы продолжали заниматься.

– Что ты думаешь о подозреваемом? – прерывисто дыша, одновременно продолжая наносить крепкие удары, спросил я напарника.

– Только то, что он козел и мерзавец, - вымолвил Таррел и лихо долбанул грушу ногой.

– Он химик, сумасшедший, - продолжил я, - тебе не кажется, что его заявления о некоем огне обоснованы? Он не раз повторял об этом. Может у Зальцмана был какой-то план? Ммм.. Искусственный огонь? Террор?

– Ты сам скоро свихнешься! Мы, конечно, посмотрим завтра, что можно начти в его жилище, но вряд ли это будет фаер-шоу. Да и вообще, странно все это. Мне постоянно кажется, что мы чего-то не замечаем. Вот, казалось бы, все просто – психопат, убивающий нечисть и все на это указывает. Есть улики, есть убийца, есть свидетели, видео с камер наблюдения тоже есть. Но он писал буквы. Вопил каком-то огне и отравлении человечества… Нет, это уж точно лажа.

– Да уж, - я раздраженно нанес резкий удар - груша колыхнулась, и тут же вернулась на место, - одна сплошная лажа, - я свирепо начал дубасить грушу, будто это было лицо того мерзавца.

– Бедные жертвы, - вздохнул Таррел, - если бы только они подозревали о том, что может привидится сумасшедшему в их обликах, в невинной костюмированной игре.

Перед глазами мелькнул мой недавний сон, предостерегающая встреча, или игра воображения, как тут понять…? Я помрачнел и остановился, тяжело дыша. Руки в перчатках были сжаты в кулаки и готовы к удару.

– Зак, ты в порядке? Что, перерыв делаем? – услышал я удивленный голос напарника.

– Я в норме, - хмуро отозвался я и рассеяно продолжил боксировать.

Тишину зала нарушали лишь звуки наших ударов и прерывистое громкое дыхание. Я резко, порывистыми рывками подскакивал с разных сторон груши, словно вокруг живого человека, и со всей силы, резко и неожиданно бил, тренировал на ней свои удары. Мышцы были напряжены до предела.

– Как думаешь, - вдруг спросил Таррел, вытирая пот со лба и поправляя взмокшие волосы, - что связывает Пейдж с мистером Горном?

– Что? О чем ты? Он же только похоронил невесту? – изумленно воззрился я на друга, даже прекратив упражнения.

– Я не о нем, - помялся Майк.

– Ах, вот оно что! Да, вроде, ничего особенного, а зачем тебе?

– Ну, видишь ли…

– Стоп! – я скривился, - погоди! Ты же не хочешь сказать, что…

– В общем и целом, да.

– Тебе понравилась эта задира? Серьезно? Да брось! Она же просто дерзкая, самоуверенная, властная выскочка! А как она себя ведет! Что не поступок, то приказ! – я фыркнул.

– Но почему ты ее так невзлюбил? – удивленно спросил Таррел.

– Хм, дайте-ка вспомнить! Она пришла и… начала раздавать указания. Потом мы пошли в морг, где она… вот незадача, снова раздавала указания! И у клуба «Рhantasmagoric» она тоже делала что?

– Ну ладно тебе, она просто еще не вжилась в коллектив и, наверное, на прежней работе выработала определенную привычку… Разве это не сексуально? Умная, уверенная, упрямая, даже немного властная.

– Парень, - я скептически усмехнулся, - я не желаю слышать о твоих предпочтениях в женщинах в такой момент.