Чтение онлайн

При длине 9110 дюймов сторона оказалась на 2,5 фута короче ожидаемой. Поэтому Смит решил, что истинная величина, видимо, представляет собой среднеарифметическое между замерами его инженеров и величиной Вайса = 9168 дюймов. В итоге у него получилось 9139 дюймов - менее чем на 1 дюйм короче величины, которую он стремился получить, и в то же время достаточно близко к данным Смита, чтобы можно было говорить о когерентности (сходимости) результатов.

По сути дела, за этой средней величиной не стояло никаких научных данных. Это были не реальные замеры, а лишь среднеарифметическое между двумя крайними величинами. В качестве обоснования замеров, требовавших особой точности, Смит хотел поделить разницу пополам, и так - до тех пор, пока эти экзерсисы в области прикладной математики не противоречили его вере в Божественное откровение.

Наконец, при всей своей готовности обходить «неудобные» данные, Смит был прав, заявляя, что строители Великой пирамиды достигли высокого научного уровня, объяснений которому история не сохранила. Великая пирамида «свидетельствует о существовании удивительно точных познаний в высшей математике, астрономии и географии... примерно за 1500 лет до появления крайне наивных и примитивных начатков таких знаний у древних греков», —писал он. Поскольку в те времена не существовало убедительных гипотез, объясняющих роль человеческого фактора в наиболее ранних проявлениях передовых научных знаний, единственным объяснением этого феномена было вмешательство Божьего промысла. «Библия говорит нам, что на заре истории мудрость, знания и указания всех размеров и пропорций при строительстве как бы случайно открывались Автором [80] всякой мудрости избранным ради некой особой и неведомой цели». В Ветхом Завете приводятся точные указания Бога Ною по строительству ковчега. Предполагалось, что нечто подобное имело место и при возведении Великой пирамиды. Смит назвал ее «Боговдохновенным научным Приложением к Священному Писанию».

Это поставило Смита перед трудной богословской проблемой. В самом деле, как могло случиться, что Великую пирамиду построили египтяне - люди, осужденные в Священном Писании как худшие язычники и идолопоклонники, томившие в рабстве избранный еврейский народ? Смит предложил готовый ответ. Оказывается, египтяне не имели к ней никакого отношения: «Хотя Великая пирамида и находится в Египте, она не является и никогда не являлась египетской, то есть принадлежащей к Египту древних Фив, фараонов и идолопоклонников». Вместо этого, по мнению Смита, Великая пирамида была творением Филита, царского жреца или даже царевича, действовавшего по вдохновению свыше. Филит действительно упоминается у Геродота, но не как древний зодчий, царский жрец или царевич, а всего лишь как простой пастух, пасший свое стадо неподалеку от пирамид. Но в интерпретации Смита Филит - это далеко не простой пастух. Когда Филит (иногда отождествляемый у Смита с Мелхиседеком, легендарным царем, который упоминается в 14-й главе книги Бытия) завершил возведение Великой пирамиды, он удалился в земли, которым предстояло стать Израильским царством. Там он выбрал место для будущего Иерусалима и построил этот самый священный из всех древнееврейских городов.

Весть, которую несет в себе Великая пирамида, была зашифрована таким образом, что не могла ничего поведать людям той эпохи. «Великой пирамиде было пророчески предначертано... оставаться безмолвным монументом в те ранние века и лишь по особому промыслу заявить о себе в наше время, чтобы указать этим позднейшим дням высокую цель». Роду человеческому необходимо достичь высокого уровня научного развития, прежде чем станет возможно взломать Божественный код, скрытый в Великой пирамиде.

Это - убедительное объяснение того, почему Боговдохновенная весть Великой пирамиды зашифрована в «древних мерах длины, ширины и углов». Это было «наиболее эффективное средство не допустить, чтобы притча о Божественном знании была прочитана на слишком раннем этапе истории необразованного мира, и в то же время гарантировать, что она будет прочитана правильно и всеми народами, когда, наконец, в век развития науки будет достигнута пророческая полнота времен».

В работе Смита использованы данные метрического анализа Гривса и Ньютона, и притом - в направлении, в котором они сами не могли этого ожидать. Смит поднял на щит то самое смутное, неопределенное понятие вневременное, которое они приписывали Великой пирамиде как частице сферы Божественной вечности. Кроме того, Смит невольно обслуживал потребности Британской империи. Было трудно поверить, что один из колониальных народов, каким в то время были египтяне, могли в глубокой древности воздвигнуть нечто столь величественное, как пирамиды в Гизе. Смит предложил религиозное объяснение этого феномена, доказывая, будто египтяне не имели к пирамидам никакого отношения. С точки зрения проявления Божественного промысла в истории египтяне были чужаками в своей собственной стране.

За писаниями Смита стоял и другой важный аспект. Он жил в эпоху, когда наука все смелее бросала вызов вере. В 1859 году, за год до публикации Джоном Тэйлором своей книги «Великая пирамида: Зачем и кто ее построил?» и менее чем за б лет до путешествия Смита в Египет, Чарльз Дарвин опубликовал свой знаменитый труд «О происхождении видов». Дарвин опровергал учение о неизменности и сотворении всех видов, утверждая, что люди - это всего лишь один из видов животных, эволюционировавший на основе какого-то другого вида. Еще до появления теории Дарвина многие геологи пришли к выводу, что Земля гораздо старше тех 6000 лет, которые, по мнению фундаменталистски настроенных адептов Библии, являются возрастом нашей планеты. Как и Тэйлор, Смит стремился показать, что наука доказывает истинность христианства и что это отводит британцам совершенно особое место в истории религии. Англичане, унаследовавшие от евреев дюйм, освященный как сакральная мера при строительстве Ноева ковчега и Великой пирамиды, стояли как нерушимый оплот веры в борьбе против того, что Смит окрестил «атеистической французской метрической системой». Таким образом, Великая пирамида была одним из обоснований для задирания носа перед своими соседями, живущими по другую сторону Ла-Манша.

Коллеги Смита восприняли его труд с восторгом, обусловленным его скрупулезностью, и скепсисом, вызванным его сомнительной религиозной мотивацией научных достижений строителей Великой пирамиды. Что же касается ученых, то их его «изыскания» не заинтересовали вообще. Но среди его сторонников они породили целый ряд сочинений профетического плана, посвященных Великой пирамиде, - сочинений, развивающих идеи Смита гораздо шире и дальше, чем это предполагал сам их автор.

Познакомившись с идеями Смита вскоре после первой публикации (в 1864 г.) его книги «Наше наследие: Великая пирамида», Роберт Менцис (?—1877) выступил с заявлением, будто внутренние переходы и камеры Великой пирамиды отражают реальную хронологию проявлений Божественного промысла в истории. Ключом к пониманию этих «соответствий» является осознание того, что один дюйм в сакральном пространстве пирамиды равен 1 году. Длина переходов и коридоров и пропорции камер в точности, год за годом и век за веком, воспроизводят библейскую историю. Так, например, Большая галерея символизирует христианскую эру, начавшуюся с Рождества Господа Иисуса Христа. Продвиньтесь на 33 дюйма вверх от входа в галерею - и вы упретесь в Колодец, символизирующий гроб, в котором было положено тело Христа, снятое с креста после распятия. Некоторые наблюдатели утверждали, что каменная глыба возле устья Колодца выглядит так, словно она была отброшена в результате какого-то мощного взрыва. Если выражаться библейским слогом, это, по мнению Менциса, объясняется тем, что Колодец суть символ и выражение того мощного взрыва, который произошел в Гробе Господнем в Пасхальную полночь тридцать третьего года от Рождества Христова.

Дэвид Дэвидсон, английский инженер, считавший себя агностиком, заявил, что Менцис заблуждается. Однако в итоге Дэвидсон пришел к убеждению, что Менцис все-таки прав и что Великая пирамида, по его словам, была «выражением Истины в архитектурной форме».

По меньшей мере за тысячу лет до прихода евреев строители Великой пирамиды предсказали пришествие Христа. «Во всех своих главных чертах пророчества древних египтян, связанные с Мессией, иудейские пророчества Ветхого и Нового Заветов, связанные с Ним, и символизм Пирамиды находятся в полном соответствии друг с другом», — писал Дэвидсон в книге «Великая пирамида и ее Божественная весть: Уникальное соответствие исторических документов и археологических свидетельств» (впервые опубликованной в 1924 году и выдержавшей множество переизданий), написанной в соавторстве с X. Олдерсмитом. Не менее важен и тот факт, что эта древняя цивилизация достигла необычайно высокого уровня научных знаний не в результате развития по методу проб и ошибок, на который любят ссылаться ученые, но благодаря вдохновенному свыше постижению естественных законов. Как и Смит, Дэвидсон рассматривал Великую пирамиду как особую форму откровения, сознательно зашифрованного Богом до тех пор, пока наша цивилизация не достигнет достаточно высокого уровня и окажется в состоянии понять его сокровенный смысл и воспринять это откровение. С этой точки зрения Великая пирамида предстает капсулой Божественного времени.

Дополняющие друг друга работы Смита, Менциса и Дэвидсона породили целую традицию, изображающую Великую пирамиду как плод того же самого Божественного откровения, которое привело к созданию Библии. То, о чем Библия говорит в словах, Великая пирамида возвещает в камне, так что оба эти великих дара Божественного откровения подкрепляют и дополняют друг друга. Хотя разные авторы, внесшие вклад в эту традицию, имели свои собственные пристрастия и собственного «конька», их объединяет общность главных идей.

Первое, что их связывает, - это то, что само Священное Писание говорит о связи Библии с Великой пирамидой. Так, например, небезызвестный Чарльз Тэйз Рассел (1852— 1916), основатель общества Сторожевой башни, впоследствии превратившегося в современную организацию Свидетелей Иеговы, написал комментарии к Библии в связи с Великой пирамидой. Он придал большое значение двум стихам из книги пророка Исайи: «В тот день жертвенник Господа будет посреди земли Египетской, и памятник Господу - у пределов ее. И будет он знамением и свидетельством о Господе Саваофе в земле Египетской» (Ис. 19, 19—20). Рассел утверждал, что, хотя в этом пассаже не упоминается само слово пирамида, он может относиться только к монументу [81] Хуфу в Гизе. Пирамида, писал Рассел,