Чтение онлайн

Эти предположения обуславливают второй аспект ориенталистских представлений. Сам Восток существует в действительности не столь ярко, как в книгах и путевых заметках, в которых он предстает в воображаемых, а то и откровенно фантастических образах. Эти сочинения, основанные на информации из вторых и третьих рук, породили целый мир, отдельную самодостаточную реальность, имеющую весьма и весьма косвенное отношение к реальному Востоку. Образы этих писаний были чем-то совсем иным, что видели ученые, беллетристы и исследователи на колоссальных территориях, простирающихся от Египта до Китая. И теперь главное заключалось в том, что они вынесли из подобного чтения и как им избавиться от этих стереотипов:

«Предмет интересов ориенталиста вообще... имеет немало общего с магией и мифологией, с самодовлеющим и самодостаточным характером замкнутой системы, объекты внутри которой есть то, что они есть, просто потому, что они таковы раз и навсегда, в силу онтологических причин, изменить или пересмотреть которые не в состоянии никакие эмпирические факторы».

Другими словами, реальные факты и информация о Востоке слишком часто значат куда меньше, чем всевозможные предания и легенды о нем. В конкретном случае Великой пирамиды все то, что нам известно о Египте и его монументах, обычно далеко превосходит эмпирическую действительность.

В качестве примера давайте вернемся к Джону Гривсу (1602—1652), английскому геометру и антиквару. С Гривсом мы уже встречались в Главе 8 и рассказали о его обмерах Великой пирамиды и оставленном им обширном метрическом наследии, которое многочисленные энтузиасты—интерпретаторы Библии находят крайне интригующим. С одной стороны, Гриве был стойким приверженцем фактов. В своей работе он пользовался очень точной 10-футовой мерной рейкой и со скрупулезной тщательностью записывал данные своих измерений как внутренних пространств пирамиды, так и ее наружных пропорций. С другой стороны, проводя свои замеры, Гриве иной раз неоправданно полагался на старинные манускрипты. Упоминая о ходе, ведущем в глубь Великой пирамиды, о котором Диодор Сицилийский в I веке до н.э. писал, будто этот ход более не существует (хотя наблюдатели, осматривавшие пирамиду в конце XVIII века, видели его), Гриве соглашается с Диодором, не доверяя собственным глазам. В работе Гривса факты и легенды о Великой пирамиде борются друг с другом. И борьба эта продолжается и много лет спустя.

Египет - это кладезь высшей премудрости; древние египтяне - хранители священного, мистического и практического знания, давно утраченного и затерянного во времени; золотой век, предшествующий письменной истории человечества... Все это - сами по себе весьма древние воззрения, высказанные мыслителями на протяжении многих веков. Кто возьмет на себя смелость утверждать, что все эти предания - пустые вымыслы? В самом деле, их удивительная стойкость и долговечность - лишнее свидетельство того, что в основе их лежит нечто большее, чем крошечное зерно истины. Египет на протяжении тысячелетий привлекал к себе взоры мыслителей всех направлений.

Когда в V в. до н.э. в Египте побывал Геродот (484—425 гг. до н.э.), начитавшийся и наслушавшийся всевозможных преданий далекого прошлого, Египет, представший его глазам, резко отличался от всего прочего мира. Образ жизни, культура и религиозные верования его жителей показались странными даже этому греку, немало попутешествовавшему на своем веку. «Что же до Египта, - писал он, - то я не стану много говорить о нем, потому что более нигде нет такого обилия диковин и нигде в мире, кроме него, нельзя увидеть столько памятников несказанного величия». Будучи историком, Геродот был восхищен страной, историческая память жителей которой простиралась на сотни поколений в глубины минувшего.

Отчасти в связи с этой долгой исторической памятью Платон (427—347 гг. до н.э.), написавший свои диалоги значительно позже Геродота, воспринимал Египет как первоисточник культуры и цивилизации. В диалогах «Тимей» и «Критий», в которых изложена история существования и гибели Атлантиды, Платон утверждает, что Солон (ум. в 559 г. до н.э.), великий афинский законодатель VI в. до н.э., совершил путешествие в Египет, чтобы поучиться мудрости у тамошних жрецов, утверждавших, что возраст их традиции превышает 9 тысячелетий [91] . (Это не такой уж пустой звук, если учесть все то, что нам известно о возрасте Сфинкса.) В диалогах «Федр» и «Филеб» Платон рассказывает о египетском боге или богоподобном человеке, который принес роду человеческому знания о числах, вычислениях, алфавите, математике и астрономии. Платон назвал его Тевт - искаженное древнеегипетское Тот.

Диодор Сицилийский (ок 80—20 гг. до н.э.) продолжил традицию восприятия Египта как источника древнегреческой науки и премудрости, изучив книги и писания мужей древности, побывавших, подобно Солону, на берегах Нила в поисках мудрости. Некоторые из этих персонажей - явно вымышленные. Один из них - Орфей, сын Аполлона и Каллиопы [92] , бог музыки, пытавшийся спасти свою возлюбленную и вызволить ее из подземного царства теней. Другим считался Музей, второстепенное греческое божество, бывшее либо сыном, либо учеником Орфея. Другие персонажи этого списка - реальные исторические личности, начиная с Гомера (ок. 800 г. до н.э.), величайшего эпического поэта, автора поэм «Илиада» и «Одиссея», за которым следовали Ликург (ок. 600 г. до н.э.), отец-основатель военного государства Спарта [93] ; Фалес [94] (ок 624—547 гг. до н.э.), выдающийся философ и математик; естественно, сам Платон; Пифагор (ок. 569—475 гг. до н.э.), считающийся первым в мире математиком-теоретиком; и Евдоке [95] (ок 400—347 гг. до н.э.), математик и астроном, известный как первый грек, составивший карту звездного неба.

Важно помнить, что сам факт того, бывали ли эти славные мужи Греции в Египте, не имеет существенного значения. Куда важнее, что грекоязычные образованные люди эллинистического периода и римской эпохи видели в Египте источник тех знаний, которые мы сегодня именуем цивилизацией. Кроме того, некоторые из этих знаний восходили к глубокой древности (вспомнить хотя бы ту 9000-летнюю традицию, о которой упоминает Платон) и часто считались тайными. Пифагор, стремившийся объединить математику и философию, требовал от своих учеников клятвы хранить молчание о его трудах, окутанных покровом тайны.

Бог, которого греки эпохи эллинизма считали божественным воплощением мудрости и источником тайных египетских знаний, - это Тот, имя которого Платон ошибочно прочел как Тевт. В наиболее древних египетских мифах сказано, что Тот появился из головы Сета [96] после того, как тот случайно проглотил семя Гора. Тот принес с собой противоположные аспекты этих вечно противоборствующих крайностей. Так, Гор олицетворял порядок и справедливость, а Сет был воплощением хаоса и вражды. В эпоху Древнего царства преобладала разрушительная ипостась Тота. Его обычно называли владыкой убийств, который уничтожил несметные полчища царей Азии и поверг врагов своих в прах. «Тексты Пирамид», написанные на усыпальницах в Саккаре в период правления V, VI, VIII династий, описывают его отрезающим головы и вырывающим сердца у живых людей. Но Тот, которого часто изображали с головой ибиса или бабуина и туловищем человека, часто выполнял функции судии и вестника богов, а также стражем ока Гора, которое бог потерял в своей эпической битве с Сетом - того самого ока [97] , которое впоследствии стало символизировать знание и мудрость. В период правления XII династии жрецы храма Тота в Гермополисе составили так называемую «Книгу двух путей» (представляющую собой часть обширного собрания надписей, известных под общим названием «Тексты саркофагов»), подробное изложение эзотерического учения, которое описывает загробную жизнь и является предшественником другого, более известного памятника - «Египетской Книги Мертвых». «Тексты саркофагов», представляющие собой заклинания, написанные на саркофагах и гробах высокопоставленных чиновников Среднего царства, вносят дополнительный вклад в репутацию Тота как автора священных текстов. Ко временам Нового царства Тот из служителя зла и уничтожения превратился в бога, создавшего все искусства и культуру. Именно такую роль приписывает ему Платон в своих диалогах.

«Книгу двух путей» часто называют наиболее древним герметическим текстом, то есть прямо связывают с учением личности (иногда считающейся человеком, порой именуемой божеством), которая начала свой путь с именем Тота и со временем превратилась в загадочную персону, известную под именем Гермес Трисмегист [98] . Встретившись с персоной и культом Тота, греки вспомнили о своем собственном боге, Гермесе, однако Тот выглядел фигурой более крупного масштаба. Поэтому они стали именовать египетского Тота «Гермесом Трижды Величайшим», так что в итоге появилось некое синкретическое греко-египетское божество - Тот-Гермес. Корень Гермес фигурирует и в словах герметика и Гермополис, причем последнее означает по-гречески «город Гермеса». Как и Тот, Гермес считался вестником олимпийских богов, приносящим людям, обитающим на земле, речи небожителей - богов и богинь. Римляне приняли Гермеса в свой пантеон под именем Меркурия, наделив его крылатыми сандалиями, чтобы он мог быстрее преодолевать путь между небом и землей. Они дали его имя планете, обращающейся вокруг Солнца по самой короткой орбите, что символизировало быстроту Гермеса-Меркурия и его близость к божественному началу (напомним, что планета Меркурий описывает самый короткий и быстрый путь вокруг Солнца).

К тому времени, когда Гермес Трисмегист обрел свое полное имя, древнеегипетская духовность уже успела найти пути в окружающий мир, сперва - в страны эллинистического Средиземноморья, а затем - на более обширные пространства, во владения Римской империи. Осирис, который стал не только богом подземного мира, но и владыкой солнца, получил новое имя - Серапис [99] . Серапис поначалу воспринял отдельные аспекты Зевса, верховного божества греков, а затем - Юпитера, верховного бога римского пантеона, превратившись в божество, сочетавшее в себе элементы египетских, греческих и римских богов.