Чтение онлайн

Брайтон погрузился в состояние, которое он описывал как полный паралич, и душа его отделилась от материального существа - тела, очутившись, как ему показалось, скорее по ту сторону смерти. «Я стал призраком, бестелесным существом, свободно парящим в пространстве. Теперь я наконец понимал, почему древние египтяне в своих иероглифических письменах-символах для обозначения человеческой души использовали символ птицы». Брайтон тоже почувствовал, что стал душой, способной существовать отдельно от тела.

Старый жрец подтвердил его ощущения. Он обратился к Брайтону и произнес: «Итак, ты получил великий урок. Человек, чья душа рождена из Бессмертного начала, просто не в состоянии умереть. Изложи эту истину в словах, понятных людям». Затем жрец поведал Брайтону о хрониках и записях исчезнувшей древней цивилизации, погребенных в Великой пирамиде, и сказал, что Атлантида опустилась на дно морское по причине злобы и духовной слепоты ее обитателей. Как бы в подтверждение своих слов старый жрец проводил Брайтона до выхода из камеры Фараона. «Я прекрасно понимал, что нахожусь внутри Пирамиды или под ней, но совсем недавно я не видел в ней такого коридора и камеры. Видимо, они сохранялись в тайне и не были обнаружены вплоть до сего дня», - писал Брайтон.

Старый жрец напомнил ему, что это путешествие привело его не только в тайный коридор, но и в некое сокровенное место в его собственной душе.

«Тайна Великой пирамиды - это тайна твоего собственного «я». Тайные камеры и древние записи - все это есть в твоей природе. Урок Пирамиды заключается в том, что человек должен обратиться ввысь, должен отправиться в путь к неведомому центру своего «я», чтобы отыскать и обрести собственную душу, даже если ему придется спуститься в неизведанные глубины этого храма, дабы постичь его сокровеннейшие тайны. Прощай же!»

Брайтон проснулся в той же камере Фараона; его душа возвратилась в его тело. Брайтон взглянул на часы. Обе стрелки указывали на 12: была полночь.

Говоря современным языком, Пол Брайтон пережил то, что мы назвали бы поисками видений - теми самыми поисками, которые побуждают многих отправляться в путь в такие места, как Сидона в штате Аризона и гора Шаста в штате Калифорния, чтобы пережить духовное пробуждение в некой таинственной точке пересечения географии и психологии. Побывавшие там рассказывают нечто подобное. Если сопоставить свидетельства людей, переживших такой опыт, это, мне кажется, может указать на нечто важное, касающееся Великой пирамиды. Как и другие священные исторические места, будь то курганы, насыпанные туземными жителями Америки, мегалиты, воздвигнутые древними кельтами, или соборы, заполняющее собой разрыв между падением Рима и зарей европейской цивилизации, пирамиды обладают труднообъяснимой привлекательностью для человеческой души. Итак, Великая пирамида - это святилище.

Давайте обратимся к опыту Друнвало Мелхиседека, исследователя сакральной геометрии, описывающего пережитое им самим во втором томе его труда «Древняя тайна цветения, жизни» (2000). Мелхиседек пережил видение в камере Фараона не один, как Наполеон или Брайтон, а вместе с группой коллег, с которыми он находился в Подземной камере (которую Мелхиседек называет «Колодцем») и в Тупиковом коридоре из Подземной камеры. Как только Мелхиседек оказался в Тупиковом коридоре, он сразу же почувствовал, что громадные каменные глыбы как бы сдавили его со всех сторон, и, выключив свой фонарик, он погрузился в непроглядную тьму. Как и Брайтона, его охватил страх. Он очень боялся ядовитых змей, которые вполне могли свернуть свои смертоносные кольца в непроглядной черноте коридора. Во время разговора с Тотом, повторяя семь слов на языке атлантов, которые поведал ему древнеегипетский бог, Мелхиседек с изумлением обнаружил, что коридор вдруг наполнился странным светом. Он мог разглядеть своих коллег, которые пришли вместе с ним, хотя никто из них и не думал включать свои фонарики.

Примерно через час группе пришлось покинуть пирамиду. Выбравшись на свежий воздух, они обменялись впечатлениями. «Мы рассказали друг другу об увиденном, и стало ясно, что каждому из нас предстали разные видения, - в зависимости от того, что было важнее и поучительнее для каждого. Мне лично особенно интересной показалась история, рассказанная моей сестрой. Она поведала о том, что оказалась в каком-то узком коридоре, где ее встретило некое существо очень высокого роста. Это существо проводило ее в особую камеру для посвящения, - писал Мелхиседек. Видимо, жизнь - это нечто большее, чем мы считаем».

Еще одно свидетельство оставил музыкант Пол Хорн, признанный джазовый виртуоз игры на флейте, игравший в свое время с разными знаменитостями - от Дьюка Эллингтона до Рави Шанкара. В середине 1960-х годов Хорн вступил на путь духовного совершенствования, что побуждало его часто и подолгу бывать в Индии. Там, оставшись на ночь в знаменитом мавзолее Тадж-Махал, он записал сольную партию для флейты, использовав ее при создании своего альбома «Внутри» (1968), который стал настоящим хитом и был распродан в количестве более 1 млн. копий. Этот альбом положил начало тому направлению, которое известно сегодня как музыка Нью Эйджа. [115]

Успех побудил издателей альбома Хорна отправить его в «творческую командировку» в Египет, чтобы попытаться сделать такую же запись внутри Великой пирамиды. Одной из книг, прочитанных Хорном перед отъездом в Египет, была известная работа Брайтона «Поиски тайного Египта». Кроме того, от одного египтолога-любителя он узнал удивительно интересный факт: если слегка ударить по саркофагу в камере Фараона, он издает ноту А (ля), звучащую ровно на два тона ниже, чем стандартная для западного звукоряда нота ля.

Прежде чем приступить к исполнению и записи, Хорн и его инженер совершили церемонию пуджа - принятый в индуизме ритуал для обучения медитации, цель которого -свести к минимуму роль индивидуальности учителя. Погрузившись в медитацию, Хорн услышал далекие голоса, «похожие на голоса ангелов, певших где-то далеко-далеко». Звуко-инженер Хорна также слышал те самые голоса. Затем, ударив по саркофагу, Хорн убедился, что тот действительно издал ля ровно на два тона ниже принятой на Западе, и настроил свой инструмент по нему. Он хотел, чтобы его музыка гармонировала с эхом саркофага.

«Усевшись на полу прямо перед саркофагом и поместив стереомикрофон в центре камеры, я заиграл на альтовой флейте. Эхо звучало превосходно; его длительность составляла около восьми секунд. Я подождал, пока эхо умолкнет, и заиграл вновь. Звуки буквально повисали в воздухе и возвращались уже в виде аккордов. Иногда некоторые ноты звучали дольше других, не нарушая гармонии. Я лишь прислушивался и отвечал им, как если бы я играл в паре с другим исполнителем».

Хорн чувствовал, что он играет как бы под диктовку, задаваемую пирамидой.

«Я отдался зонам колебаний и призрачным голосам, звучавшим в камере, и музыка, обладавшая своей собственной жизнью, текла сквозь меня... Многие люди впоследствии говорили мне, что музыка пирамиды была преисполнена для них особого смысла... Некоторые, никогда не бывавшие в Египте, чувствовали, что через посредство музыки выражена самая сущность пирамид. Другие говорили, что эта музыка - напоминание о прежних жизнях египтян».