Чтение онлайн

Бернарда носилась по комнате, как сбрендивший от радости вестник — махала руками и громко хохотала, разве что не лопалась по швам от распирающих во все стороны чувств.

— Наши вернулись?

— Они все нашли?

— Нашли!!!

— Ты это правда? Ты не шутишь?

— Не шучу! Я ни о чем не шучу! Дрейк сказал, что прочность щита уже очень хорошая — Городам ничего не грозит, и мы будем первыми, кому позволят вернуться в дома. Будем помогать по мере возможностей, пригодимся для мелких поручений.

Домой. Домой? Домой!!! Не верится!

— Вы не обижаетесь, что экскурсия в Хельсинки не состоится? Может, как-нибудь потом?

Обижаются? Нет, совсем нет — какие могут быть Хельсинки, если открылся проход назад, и следующую ночь можно провести в родных пенатах и на родных простынях?

— А удочку я могу с собой забрать? Хорошая ведь попалась, жаль оставлять…

— Ди, а ракетки для бадминтона возьмем? Мы к ним привыкли — моя синей ленточкой завязана…

— Специи! Я должен срочно их расфасовать и подписать пакетики.

— Они же тебе не понравились?

— Некоторые понравились — две или три.

Над Антонио дружно смеялись.

— А мне бы пару саженцев из леса выкопать, чтобы на Магии посадить — как думаешь, местные не будут против? Я проверил, это не редкие или вымирающие виды…

— Хвостика! Надо найти Хвостика!

Бернарда взялась за гудящие виски руками и укоризненно покачала головой.

— Так, господа-товарищи. По одному, ясно? По одному!

Нордейл.

— Оставь ее.

Дрейк коснулся плеча Стива затянутой в перчатку ладонью.

— Но?…

— Оставь. Хотя бы на несколько минут

— Она же не знает… ничего еще не знает…

— За пару минут ничего не случится. Пойдем, посидим пока в машине.

Тайра стояла к ним спиной, лицом к своему новому дому и сжимала в руках ключи. Вся ее фигура выражала недоверие и благоговение: дом оказался не просто большим — огромным. С блестящими новыми окнами, коричневой резной дверью, покатой наискось крышей и просторным, пересеченным мощеной дорожкой газоном, на который она наотрез отказалась ступать. Трава ведь — трава!

Не повернулась она и на звук захлопнувшихся позади дверей машины.

Стив поежился — внутри было теплее, чем снаружи. Снаружи после прошедших дождей совсем зябко.

Дрейк удобно расположился на водительском сиденье, пошуршал формой и взглянул в зеркало заднего вида.

— Я так и подумал, что ты ей шага не дашь ступить, поэтому и сам поехал с вами.

— Да я…

— Знаю, что ты хочешь ей помочь. Но чтобы впитать новое — принять его, привыкнуть — ей нужно время. Сам же видишь?

Док видел. Но никак не мог избавиться от мыслей, что Тайра совсем ничего не знает — даже того, как открывается входная дверь.

— Она разберется — умная девочка.

— А внутри? Там ведь выключатели, электричество, чайник, который она не сможет вскипятить.

— Успокойся.

— У нее ведь никого нет, она никого не знает. Все эти чайные пакетики, кофе-машина, обогреватели…

— У нее есть ты.

Лагерфельд крякнул.

— Я — да. Но я ведь ей не… — На месте возникшей паузы Дрейк улыбнулся. — Чего ты улыбаешься? Я просто беспокоюсь.

— Завтра я пришлю к ней Бернарду. Она все покажет, расскажет, поможет с одеждой.

— Нет, лучше я сам. Ну, не с одеждой, а со всем остальным.

— Сам?

— Да. Она мне доверяет, не так стесняется. А Бернарда — новый человек. Ее лучше позже.

— Как знаешь. Сам ведь сказал, что ты ей не…

И Начальник вновь бросил в зеркало глубокий и многозначительный взгляд.

Но Стивен взгляда не увидел — он, не отрываясь, смотрел на слишком легко одетую, стоящую на подъездной дорожке хрупкую женскую фигуру.

— Точно сам?

Док сглотнул.

— Да. Сам.

Дрейк незаметно усмехнулся.

— Хорошо.

Когда машина с белой полосой на борту отъехала, Стив осторожно подошел к Тайре сзади, встал за ее плечом и тихо спросил.

— Нравится?

Та даже не сумела внятно ответить — только кивнула.

— Внутрь пойдем?

— Стив… он такой… большой.

Она пыталась сдержать слезы, ведь так? У него в груди щекотала нежность.

— По местным меркам он маленький, почти крохотный.

— Нет-нет, огромный.

— Я рад, что тебе нравится.

— А все эти растения… — Она кивнула на клумбы с увядшими цветами, над которыми еще до «потопа» трудились работники-озеленители. — Они тоже мои?

Все эти озябшие стебельки, замерзшие листики и понурые, наполовину облетевшие бутоны? Вот где «богачество»…

— Твои.

И наполненная недоверием и благодарностью тишина.

— Мои… Надо же…

По просветлевшему небу плыли белесые полупрозрачные облака — тонкие, как вуаль; за ними голубело бесконечное пространство. Стив знал — там сейчас выстраивается сложный щит — тот самый, который защитит их «насовсем». Хороший, добротный. Потому что они смогли.

— А мой дом совсем рядом. Через дорогу и наискосок. Ты знаешь об этом?

Она кивнула.

— Это очень хорошо, что ты будешь рядом. Очень.

«Я тоже так подумал», — мысленно согласился док. — «Иначе постоянно переживал бы за тебя и ездил бы к тебе, где бы ты ни жила, каждые два часа».

Но вслух он сказал не это.

— Показать тебе, как открывается дверь? Ты ведь хочешь увидеть, что внутри? — И почему-то смутился собственному напору. Может, Дрейк прав, и она должна сама? — Ты ведь не против, если я покажу?

Вместо ответа озябшая на ветру Тайра улыбнулась и протянула ему теплые от ее ладони ключи.

Следующие дни стали счастливыми не только для городов, которые с каждым часом становились чище, опрятнее и возвращали былой уют, стараниями работников Комиссии избавляясь от мусора, но и для немногочисленных, вернувшихся в них людей.

Аарон ел, как не в себя — ему постоянно приносили гостинцы коллеги и их возлюбленные. Пирог с мясом от Антонио, пирожки от Рена и Элли, свежий хлеб от Клэр, фирменное печенье от Ани. Баал глумился по поводу того, что пузо Канн еще до того, как встанет с кровати, нарастит знатное и из палаты будет выкатываться бочкой. Стратег же лыбился в ответ, с удовольствием жевал аппетитные подарки и тискал тянущихся навестить его друг за другом друзей. Баала, впрочем, тискали не меньше — жали руки, обнимали, хлопали по плечам. На это Регносцирос не роптал.