Чтение онлайн

– Как раскопки? – Спросил он у нее, после недолгого молчания.

– Неплохо, но ничего особенного найти не удалось. – Коротко ответила она и поднялась, опираясь на локти. – Пока меня не было, никто у тебя не спрашивал обо мне? – Спросила она, глядя ему в глаза. Отец сразу же переменился в лице и отвел взгляд, словно не ожидал этого вопроса. – Двое мужчин? – Настойчиво продолжала она. Отец не спешил отвечать на ее вопросы, и она начинала заводиться. – Пап, снова твоя неуместная опека!

– Один. – Сказал он, когда увидел ее горящие щеки. Он знал свою дочь и не желал очередного конфликта.

– И? – Сверлила она его взглядом.

– Я хотел поговорить с тобой об этом позже… – Он оборвался после ее демонстративного стона. – Но если ты уже знаешь, то имей ввиду, что эти люди здесь не просто так.

– Ты что-то знаешь? Они что-то говорили тебе? – Она, взволнованная, села на диване.

– Нет, но я знаю, что они пришли сюда не просто так. Я еще могу сложить два и два. И… – Он горестно вздохнул. – Подожди.

Не объясняясь, он ушел в гостиную. Карина выдохнула, приказывая себе держать эмоции под контролем. Она встала, и прошла в гостиную, которая была объединена с кухней, включить чайник. Отец стоял у книжных стеллажей на стуле, и вынимал с верхней полки несколько рядов книг, сгружая их на шаткий журнальный столик. Девушка наблюдала за его действиями, не без вопроса в глазах, но в тоже время со знанием ответа. Папа скрывал секреты от своих деток.

Чайник издал оповестительный щелчок, но Карине уже захотелось чего-то более горячительного. В книжном стеллаже было выделено несколько полок под домашний бар, от туда она и ухватила за горло бутылочку сорокалетнего коньяка, и два бокала.

– Выпьешь со мной? – Она посмотрела вверх, на отца. Он, сосредоточенно копавшийся в глубине стеллажной ниши, кивнул.

Карина разлила по бокалам и села за кухонным столом, ожидая, что же ей поведает отец. Послышался щелчок и мужчина вынул из полки доску, отложил ее в сторону, и достал откуда-то стопку туго перевязанных папок. Он сел напротив Карины, положил стопку себе на колени и осушил бокал. Карина видела его внутренние метания, и сдержалась от того, чтобы снова не отпустить колкость о его чрезмерной опеке. Она наполнила опустевший бокал коньяком и пронзила выжидающим взглядом лицо отца. Он смотрел прямо ей в глаза, словно оценивал ее. Она только вернулась, но многолетние недомолвки уже повлияли на настроение между ними.

– Ты так повзрослела. – Сказал он и положил стопку папок на стол. Карина притянула их к себе, но не успела развязать первую, ее прервал отец: – Ты многого не знаешь, доченька. Твои… – Он нахмурился. – Наши разногласия не дали возможности своевременно рассказать тебе обо всем, научить тебя…

– Пап, хватит, я прошу тебя! – Оборвала она его. В ней закипала кровь, как и каждый раз, когда отец начинал свою извечную речь о том, как он старался ее чему-то научить, но всему виной ее строптивость. – Хоть раз в жизни…

– Ты не поняла меня, Карина! – Воскликнул он, не дав договорить. – Я виноват. – Сказал он и многозначно посмотрел ей в глаза.

Карина развязала первую папку, и достала из нее кипу пожелтевших тетрадных листов, исписанных рукой матери, она сразу узнала этот витиеватый почерк. Она провела пальцами по буквам, внутри груди все сжалось. Она посмотрела на отца, он кивнул ей в ответ и едва заметно улыбнулся. К листам скрепкой были прикреплены полароид-снимки. Она аккуратно достала их и стала рассматривать. На первом было изображено дерево – это была ива, одна из тех, что растут в ивовом лесу. Мать Карины питала особенные чувства к ивовому лесу, называла его местом своей силы. Девушка улыбнулась, вспомнив прогулки среди ивовых деревьев с мамой и папой, когда была маленькой.

На остальных снимках были маленькая Карина с младшим братом Олегом и отцом. На последнем была смеющаяся женщина, с длинными и пышными кудрявыми волосами, природный пшеничный цвет которых был уже окрашен в темный. Голубые глаза горели счастьем, а через несколько месяцев или недель, ее не станет. Фото не было подписано датой, но вскоре после того, как женщина решила стать жгучей брюнеткой, как шутила она сама, они с Олегом заболеют, но она уже не выздоровеет. Мать Карины была обворожительной женщиной, и фото в руках дочери как нельзя лучше запечатлело это. Она с особой теплотой рассмотрела их и передала их отцу. Лицо мужчины было скованно печалью, но глядя на снимки он заулыбался.

Девушка начала читать исписанные листы, но не находила связи между ними. Где-то были описаны легенды о викингах, где-то история их миграций, а где-то рецепты из трав и руническая символика. Все записи выглядели обрывками от чего-то большего. Карина рассортировала их и потерла виски. Она хмыкнула, налила себе коньяк и посмотрела на отца.

– Если кто-то и сможет в этом разобраться, то только ты. – Сказал он, кивнув на записи.

– А ты? – Спросила она с удивлением.

– Даже пытаться не стану. – Мужчина отрицательно помотал головой и выпил.

– Что ты хочешь этим сказать? – Раздраженно спросила она. – Что ты ничего не знаешь об этих записях? Ты знаешь намного больше этих записей, папа! – Возмущалась она.

– Я знаю намного больше, но моя помощь тебе не нужна. Ты и сама об этом знаешь. – Он говорил тихо, но серьезно. В гостиной появился лабрадор. Он повел ушками и уставился на них грустными глазами, потянулся и заскулил, но подходить не стал.

– Ну конечно! Чего от тебя ожидать, пап, верно? Ты когда-нибудь научишься не перекладывать ответственность?! – Карина почти кричала. – Всю жизнь ты мешал мне развиваться! Заставлял притормозить! Но как только мне требовалась твоя поддержка, твоя помощь, ты тыкал меня носом в то, что раз я требую самостоятельности, сама и буду справляться! Даже сегодня твои слова были подобраны так, чтобы не было ссоры, которая нарушит твое равновесие, а не потому, что ты считаешь себя виноватым! – Она почувствовала, что задела отца за живое. Карина резко встала с места, и направилась к выходу из гостиной. – А хотел ли ты вообще когда-либо помочь своим детям? Не сделать так, как хочешь ты, а помочь им сделать, как хотят они! Помочь не ошибиться! – Добавила она напоследок и оставила поникшего отца в одиночестве.

Девушка уже поднималась по лестнице, что бы уединиться в своей комнате и отойти от злости, бушевавшей в ней, как услышала звонок в дверь и лай собаки. Она закрыла глаза, выдохнула и направилась открыть дверь. Отогнав лабрадора от двери, она повернула замок и недолго помедлила перед тем, как открыть.

На пороге стояли двое мужчин в черных водолазках, заправленных в джинсы, в утепленных овчиной джинсовых куртках. Карина на секунду задумалась о том, насколько органичны они были на фоне сентябрьского пейзажа. Оба были темноволосыми, с короткими курчавыми локонами и кареглазыми, скуластое лицо мужчины постарше покрывала трехдневная щетина, а младший, очевидно, был напряжен, потому как сильно хмурил густые темные брови. Карине не понадобилось много времени, что бы понять кто эти мужчины.

– Добрый вечер. – Сказал старший мужчина, и они оба склонили головы. Голос его был бархатистым, а главное доброжелательным.

– Добрый. – Коротко ответила девушка после того, как посмотрела на стрелку часов позади себя. И правда уже был шестой час, а она и не заметила, как пролетело время. – Чем имею быть обязанной вашему визиту? – Спросила она, не отводя взгляда от лица старшего мужчины, при этом остро ощущала пристальный взгляд младшего на своем лице.

– Я Димитрий. – Представился он и протянул руку Карине. Она ответила ему рукопожатием. – Маркос – мой сын. – Жестом Дмитрий указал на молодого человека. Девушка обратила к нему взгляд и протянула руку ему, но парень не пожал ее, а приклонился к ней и коснулся губами, при этом смотря ей четко в глаза.

Карина немного смутилась. На фоне делового тона и поведения отца парня, его приветственный жест контрастировал. Однако она заметила, что ее краска повеселила их, по едва заметным и очень схожим улыбкам на их лицах.

– Так что же вас привело ко мне, молодые люди? – Повторила она свой вопрос, когда взяла себя в руки. Ее взгляд был снова обращен к Дмитрию.

– Мы наслышаны о ваших успехах в археологических исследованиях в области миграции и поселений викингов. – Начал объяснять мужчина.