Чтение онлайн

Дальнейшие подвиги или злодейства ясны, необходимо развернуться и пойти в обратный путь, впредь не открывая окна, остерегаясь воронов и других птиц, способных на кражу, да и еще с самого утра, что немыслимо. Но что-то не позволило мистеру сдвинуться с места, кто-то неведомый влек туда за дверь, что же там, никогда раньше он здесь не бывал. Обстановка, всё имело основу в виде таинственности, непостижимости, атмосфера покоя и одухотворенности, жизнь, но другая. Ради любопытства или иных скрытых мотивов поведения, он приоткрыл дверь, так что ворон впившись когтями в дерево, еле устоял, недовольно прокашлялся, но не стал препятствовать проникновению в чертог смерти. Что он хотел там застать? Даже и предположить не мог, потому и оказалось виденное откровением. Он вступил на помост прямоугольной формы, впереди находилась решетка, преграждающая падение, слева и справа отходили две лестницы полукругом, то есть Астерий находился в данный момент на уровне земли, однако там внизу, будто целый этаж, конструкция походила на башню, если смотреть изнутри, по ступеням можно спокойно спуститься вниз. Но пока что он не торопился познать это пространство, его взгляд привлек самое огромное и величественное, что здесь располагалось, прямо, напротив, у противоположной стены возносился вверх ростом с человека каменный крест, белоснежный широкий, лишь одним своим видом повергал в религиозный трепет и оживлял душу уставшую от мирской суеты. Словно на Голгофе, но нет на нем Христа, он воскрес, а символ человеческой жестокости и символ человеческого спасения, символ веры, остался, как напоминание нам о том, как тяжек путь и как велика слава не оступившихся. Прочитав короткую молитву, единственную которую он знал, перекрестившись, некоторое время он вот так стоял, боясь, пошевельнуться и помыслить худое, но ему предстояло отвлечься, на еще не менее заставляющие задуматься предметы, а именно, он увидел что-то вроде шкафчиков со стеклами, словно музейные экспонаты в них находились кости и черепа усопших. В самом названии здания ясно и понятно было его предназначение, цель и значение для посетителей. Останки праведников и не особо почитавших заповеди людей, хранятся у всех на виду, белые и пожелтевшие черепа, целые, либо половинки, с зубами или с несколькими, вот что увидел Астерий своими глазами. Это, безусловно, пугает, ведь мы привыкли к тому, что мертвые погребены под толщей земли, и бренные тела более не показывают себя. В то время как здесь кости представлены на всеобщее обозрение с одной единственной целью, поведать нам о том, что так мало волнует нас, то о чем мы стараемся не думать, что подытоживает и становится концом развлечений и веселья, живем, упиваемся жизнью, пытаемся забыть ее, но она не забывает о нас. Останки, крест, всё это заставляло конкретно и вдумчиво поразмыслить, вспомнить мистеру Муну о смерти тела, что неминуемо ждет всех нас. Еще надпись, написанная вверху, под мощами усиливало воздействие на зрителя, она такова:

“Помни всякий брат: мы были, как вы, вы будете, как мы”.

Мысли о смерти полезны, так как невольно заставляют пересмотреть свою жизнь, тот день, который прожит, незаметно пролетает мимо, и можно ли сказать – он прожит не зря, есть смысл в поступках моих и каков общий итог; неутешительный. Оборачиваться назад с периодичностью стоит, необходимо. Люди по-разному относятся к смерти если вы материалист, то с отчаянием и безвыходностью, если идеалист то с надеждой, если вы несчастны, то ждете ее как избавление от страданий, и страха нет, а если вы счастливы, то придаете ее забвению.

Также и Астерий раньше не думал о том, что его стремление в поэзии может оборваться, ему казалось, он будет очень долго с пером в руках создавать шедевры, свое наследие. Но в одно мгновение прекратится его движение со смертью, недавно он разговаривал с миссис Чойс, а сейчас, нет. Последним событием стали проводниками к мысли о скоротечности земного бытия. Он лишился единственного друга, лишился своих трудов, сочинений. Теперь что, что ждет и что будет? Многое изменилось. Он осознал как бессмысленно он жил, как ужасно вел себя. Пойдя вслед за воронами, он открыл глаза, потому что ранее, будучи ослепленным, не вникал в суть и ступал на неверный путь. И смог произнести лишь одно – “Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae (Вот место, где смерть охотно помогает жизни)”

Выбор есть всегда, но один порою настолько велик и очевиден, что не последовать ему просто нельзя. Понимаешь, мнение не оказалось сверхновым. И задаешь вопрос – а был ли он, выбор?

Бросив монетку в ящик, Астерий взял свечу, зажег ее, поставил на подсвечник, прочел молитву за усопших, что висела рядом. Преображенный немного он поднялся наверх, окинул взглядом белый крест и вышел из сей обители познания бренности и вечности. Ворон всё это время сидел на двери, так и не шелохнувшись, дожидаясь мистера, посему, увидев выходящую фигуру, встрепенулся, издав прощальный клич, и бесследно испарился в утреннем полусвете. Мемориальное место успокоения почти полностью прояснилось, значит без проблем, стало возможным скорое возвращение домой. Он направился вдоль аллеи крестов, как тут услышал чье-то восклицание и неестественно тяжелые вздохи.

В колоннаде памятников, тяжело прерывисто дышал старик, седой, согнутый, он копал новую могилу, для недавно умершего, но казалось, приготавливает место для своего утомленного жизнью и непосильным трудом тела, так измучено выглядел он, часто останавливался и упирался лбом о черенок лопаты. И некому было помочь ему, никто не увидит его, все спят или редко кто без нужды заходит сюда, на этот участок земли поросшего странными слухами и легендами. Но поневоле судьбы один господин нежелающий видеть сны и отдыхать, всё ж брел чрез узкие переходы между оградами, и волей неволею наткнулся на старика, чьи хрипы раздавались по всему кладбищу. Могильщик поначалу не заметил мистера, слишком был занят делом, но услышав, что его окликнули, развернулся.

– Вам нужна помощь? – спросил Астерий.

– Как видите, мистер, дела мои совсем плохи. Зачем спрашивать, когда видно. – немного ворча сказал старик.

– Потому что, иногда стремясь помочь ближнему, не ведая того, отбираешь у него работу.

– Не обращайте внимания на старого ворчуна вроде меня, проходите мимо.

– Но если видно, что человек с трудом справляется, ему не по силам его участь, то нужно помочь, бескорыстно.

– Раз уж настаиваете, то берите вторую лопату и приступайте. Боюсь, ваши брюки и ботинки испачкаются, а на руках появятся мозоли, спину заломит и это будет только начало.

– Этого я не боюсь. Одежду можно постирать, раны заживут, а вот добродетель может быть упущена.

– Ну как знаете, если что, я предупреждал. – произнес старик убирая со лба испарину. – Как вас только угораздило в такую рань бродить по кладбищу. Кого-то навещали? Или может вы мистер, вампир, сегодня я ничему не удивлюсь.

– Сегодня я будто начал жизнь с новой главы. – сказал мистер Мун беря лопату и спускаясь в небольшую яму, засучив рукава рубашки, заведомо сняв пальто, без лишних вопросов тот начал перекидывать землю из одного места в другое, строя форму прямоугольника. И вправду с непривычки его мышцы начали болеть, но то недоразумение его нисколько не отвлекало.

Старик явно обрадовался отдыху, однако с недоверием отнесся к поступку молодого человека. Раньше Астерий не стал бы вмешиваться в чужие дела, погрузившись в свои мысли, с безразличием отнесся бы к несправедливости или трудности, его это не касается, слишком занят. Отныне же освободившись от отстраненности из-за раздутого эго и перегрузки занятий, он многое понял.

Могильщик одет в охристый костюм, кое-где виднеются заплаты, пришитые мужской рукой, отбитые ботинки, униформа для такой специфической работы неизвестна, поэтому он выглядит скромно, без вкуса стиля, но не отталкивающе. Пожилые люди частенько наряжаются почтенно, хотя это им уже не к лицу, да и статность давно ими утеряна, несмотря ни на что, они хотят казаться в глазах ближних добропорядочно, элегантно, словно это некий долг перед летами, непосредственность в одежде непозволительна. И только те, кто прожил свою жизнь не как заведено обществом, но вышло гораздо проще и безответственней, то отношение их к тканям скрывающих наготу крайне несносное и бесстрастное, что довольно мудро.

Они в молчании прибывали, словно кладоискателя сомнамбулы, но старик нарушил тишину и заговорил.

– Как ваше имя, мистер? Чтобы отблагодарить вас, мне нужно знать.

– Астерий Мун, поэт.

– Никогда не слышал. Ну что ж, приятно познакомиться. Значит пишите.

– Ежедневно.

– Меня всегда мучил вопрос, а почему вы это делаете? Вот я копаю, чтобы вскоре в эту могилу положили гроб с телом умершего, а вы, зачем?

– Для себя. Ничего другого делать я не умею.

– Как же, копать вы я смотрю мастер, смотрите, почти закончили всю мою работу. Говорите, для себя, пусть будет так.

– Да, так нужно. – Астерий немногословен, впрочем, как всегда, в народе ходит заблуждение, что писатели, чье призвание заключается в правильной фразеологии, богатстве лексикона, грамматики и других качеств которые присущи летописцу, предполагают и даже убеждены, в его красноречии, ораторских способностях, в приятном голосе и завораживающих дух формулировках и, безусловно, чувстве юмора. Однако неправильно так думать. В большинстве случаев писатели болтливы, поэтому успешны. Астерий же другого склада, письмо его намного обширней, краше, чем простейшие словосочетания повседневности.

Вы, должно быть, заметили какие в книгах, романах запредельные диалоги. Неужели люди могут так беседовать? Невольно спрашиваешь себя и автора, уж слишком они сложны и осмысленны, в реальной жизни редко, почти никогда не услышишь подобную речь. Может быть, мы живем в другом времени, сейчас даже у главы государства простейшая речь приправленная жаргонизмами. Еще помните, как влюбленные объясняются в любви, рассказывают о своих чувствах на возвышенных тонах, без тени сомнения, с уверенностью истинности наплыва страстей. В реальной жизни если искренне любишь, то впадаешь в некий ступор, что диву даешься, произносишь не то, что ночами придумывал и складывал в отдельную стопку, то есть говоришь полную чушь. Когда слова не вяжутся, чувствуешь себя глупым и опозоренным, но сказавши хотя бы одно, самое главное, забываешь о прошлых неудачных выпадах, делаешь акцент и смысл передан. Почему же авторы бояться боязни персонажей тогда, когда в реальности наступает дикая дрожь по всему телу, становишься сырым как губка, заикаешься, падаешь на ровном месте, и чего только не происходит при разговоре с любимой, и так всегда, и привыкнуть к тому невозможно. Речь это не единственное средство общения, но, к сожалению, оно главенствует. И если вы не придерживаетесь это мнение, то теряете много кусков пирога общества. Что неправильно, уж слишком завышена значимость языка на мировой арене. Жаль, но ничего не исправить, словоблуды успешны, в то время как безмолвные люди упрекаемы и неудачливы, когда дело касается словесной подачи себя или своего дела, передачи информации. Астерий принадлежал к их немногочисленному числу.