Чтение онлайн

Само собой, Эдвард не стал настаивать на встрече с лордом Осборном: напротив, он весьма любезно уступил желанию мисс Уотсон, и они оставались в укрытии до тех пор, пока не миновала всякая угроза. Как только его милость исчез за поворотом тропинки, путники продолжили подъем и без происшествий добрались до замка, потратив целых полчаса на дорогу, которую можно было легко одолеть за треть этого времени. Однако Эмме прогулка не показалась утомительной, а мистер Говард даже не заметил, что они подзадержались.

Их провели в гостиную мисс Осборн, где та упражнялась на арфе. Мисс Карр, утопавшая в мягких подушках уютного кресла, приветствовала гостей, едва привстав. Ее подруга же была в высшей степени учтива и доброжелательна. Она ласково пожала руку Эмме, заботливо осведомилась о ее здоровье и горячо поблагодарила за визит.

– Нас ждет ланч, – добавила мисс Осборн. – Маму вы не увидите, она по утрам не выходит… но разве вы не встретили моего брата?

Эмма покраснела и замешкалась с ответом, а потому слово взял мистер Говард:

– Мы видели его лишь издалека.

– Это меня удивляет, – нахмурилась мисс Карр, – ведь он нарочно отправился навстречу, чтобы сопроводить мисс Уотсон к нам. Какой же дорогой вы шли, если разминулись с ним?

– Это легко объяснить, – сдержанно ответила Эмма. – Мистер Говард увел меня влево, чтобы показать чудесный вид на замок, и, пока мы любовались им, лорд Осборн прошел мимо.

– Жаль, что вы его не остановили, – заметила Фанни Карр, – тогда он прогулялся бы не зря.

Эмма промолчала. Она не считала нужным уведомлять мисс Карр, что отнюдь не ищет общества лорда Осборна.

По окончании ланча Роза Осборн повторно предложила показать Эмме картинную галерею, заметив, что им лучше не терять времени, ведь зимой быстро темнеет.

– Но вы тоже должны пойти, – продолжала она, обращаясь к мистеру Говарду. – Вы наверняка знаете о картинах куда больше моего и уж о них-то сумеете поведать лучше меня.

– Ваша скромность, мисс Осборн, весьма похвальна, – с шутливым поклоном заметил тот.

– О да, я самое скромное создание на свете: допускаю, что в некоторых вещах, например греческом и математике, вы и еще несколько человек разбираетесь лучше, чем я.

– Помнится, ваши успехи в этих двух областях были не слишком выдающимися.

– Уверяю вас, я знаю не меньше того, что знает половина моих знакомых выпускников Итона: они забыли выученное, а вот я забыла выучиться, разница невелика.

– Отнюдь. Очевидно, вы невысоко цените познания ваших знакомых.

– Пожалуй, но, право же, в наши дни редко встретишь истинно мудрых людей: говорят, гении существовали в прежние времена, но, смею думать, они сильно отличались от джентльменов нашего круга. Случись им вновь вернуться к жизни, наши излюбленные развлечения вызвали бы у них полнейшее недоумение.

– Вам известно, что неловкость, стеснительность и рассеянность мудрецов давно вошла в поговорку, и коль скоро вы не готовы терпеть подобные смертные грехи, вам не стоит искать общества ученых мужей.

– В моих глазах вы и есть настоящий ученый, мистер Говард, – рассмеялась юная леди.

– Не готов согласиться с вашим обвинением, мисс Осборн.

– Однако я не считаю вас таким уж неловким, застенчивым и… какое третье преступление вы вменили ученым?

– Уже забыл.

– Какое несносное притворство! – возмутилась мисс Осборн. – Вы добиваетесь, чтобы вас обвинили в рассеянности! Однако вот и галерея. Теперь, мисс Уотсон, попросите мистера Говарда рассказать вам о картинах.

Коллекция действительно оказалась превосходной и привела Эмму в восторг, тогда как мисс Осборн взглянула на две-три картины, прошлась по зале, посмотрела в окно и наконец, вернувшись к своим спутникам, заявила:

– Я только что вспомнила об одном важном деле, ради которого вынуждена покинуть вас. Вернусь, как только смогу, но не торопитесь и не ждите меня. Здесь вам будет удобно, и никто вас не потревожит.

Так благодаря мисс Осборн молодые люди вновь надолго остались тет-а-тет, что немало порадовало мистера Говарда, который находил в разговорах с Эммой все больше очарования.

Устав прогуливаться по галерее и напрягать зрение, они устроились на удобном диване в нише, откуда можно было одновременно наслаждаться прекрасным пейзажем за окном и непринужденно беседовать.

– Вы, без сомнения, привыкли к созерцанию хороших полотен, – заметил мистер Говард. – Вкус к живописи, как и к любому другому искусству, необходимо развивать. Насколько я заметил, вы умеете рассматривать картины и оценивать их достоинства.

– Поверьте, я не претендую на звание знатока, – смутилась Эмма.

– И весьма напрасно: у вас острый глаз и тонкий вкус, которые приводят вас к правильным суждениям; кроме того, я вижу, что вам хорошо знакомы и стили, и великие имена.

– Я почти заподозрила, что вы меня испытываете: не начну ли я рассуждать о том, в чем, по-вашему, не разбираюсь, – покраснев, сказала Эмма.

– Вы несправедливы к нам обоим! Я не позволил бы себе такой вольности, но и вам не грозит опасность ввести меня в подобное искушение.

– Мой милый дядюшка очень любил искусство, – объяснила Эмма, – и водил меня по лучшим собраниям и выставкам, которые были доступны для нас. А кроме того, приложил немало усилий, чтобы развить и направить мой вкус, так что мне скорее следует краснеть за собственное невежество, чем выслушивать комплименты.

– Не знаю, о каком дядюшке речь, – заметил мистер Говард тоном, выдающим его интерес к родственным связям собеседницы. – Вы забываете, что мне почти ничего не известно о вашей семье.

– Я говорю о дяде, который меня вырастил, докторе Мейтленде.

– Значит, вы воспитывались не в Уинстоне?

– Я? О нет… Я жила в дядюшкином доме, а в семью отца вернулась не более двух месяцев назад.

– Вероятно, вы считаете меня весьма недалеким, раз я не понял этого сразу, однако, хоть я и видел, что вы отличаетесь от своих сестер, да и от большинства барышень в округе, мне не приходило в голову, в чем причина.

– Вы, наверное, сочли меня кем-то вроде Золушки, – засмеялась Эмма. – Добрая фея отпустила меня всего на один бал, но теперь, после того как я побывала в свете, меня не удержать взаперти.

– Вы знаете, что раньше я не бывал у вашего отца, поэтому у меня не было причин воображать, будто ваше место на кухне у очага, а не в гостиной, где я тоже никогда не бывал. Но, признаюсь, ваше внезапное появление меня удивило, ведь прежде я не видал ни в бальной зале, ни на улице, ни в городе, ни в деревне более чем трех мисс Уотсон кряду.