Чтение онлайн

– Да, пожалуй, приняла бы… Стать леди Осборн, хозяйкой всех этих залов и слуг, экипажей и лошадей! Думаю, я была бы не против, но ведь мне никогда не представится такой возможности.

– Что до меня, я не собираюсь чинить препятствия, если лорд Осборн сделает тебе предложение. Не отвергай его ради меня!

– Хорошо. Когда я стану леди Осборн, то осыплю будущую миссис Говард милостями. И по воскресеньям, а иногда и в будние дни буду приглашать ее обедать у меня.

– Надеюсь, она не станет возражать.

– К Пасхе я пожалую ей новое платье, а на Рождество – манто или капор!

– Твоя щедрость беспримерна, но благие намерения в отношении мифической миссис Говард, боюсь, заставили тебя забыть про миссис Уиллис и ее обед. Если ты сейчас же не переоденешься, то вынудишь ее ждать.

Элизабет последовала совету сестры и завершила туалет со всей возможной поспешностью. Поразительно, что, хотя у нее ушло вдвое больше времени, чем у Эммы, итог усилий старшей мисс Уотсон оказался куда менее удовлетворителен. Впрочем, она никогда не выглядела полностью готовой: то пучок на голове сползал слишком низко, то на платье оставались незастегнутые крючки, то из-под подола торчала нижняя юбка. Элизабет вечно обнаруживала отсутствие завязки, пуговицы или петли как раз в тот момент, когда подобная нехватка была особенно несвоевременной. Мисс Уотсон неизменно спешила, неизменно опаздывала и неизменно кротко извинялась, но была по-прежнему далека от исправления.

Вечер прошел в уютной и спокойной обстановке, вдали от величественного благолепия пэрских чертогов: все собрались у камина, болтали и смеялись, щелкали орехи и лакомились домашними пирогами с таким наслаждением, какое и не снилось замку Осборн с его пышными залами. Говорили о том, что снег уже начал подтаивать, – хотя Чарльз и его дядюшка упорно не желали верить этим слухам, – с пленительной непринужденностью и весельем обсудили сотни других тем, а потом достали с полки книгу. Томик Шекспира очутился в руках мистера Говарда, и тот приступил к чтению, вложив в него столько чувства и вкуса, что слушательницы пребывали на вершине блаженства. К тому времени, когда настала пора расходиться на ночь, дружеская приязнь между хозяевами и гостями многократно укрепилась.

Глава XI

Хотя наутро погода снова не улучшилась, сестер ожидала весьма значительная перемена. Около одиннадцати часов, когда дамы сидели за рукоделием, их внимание привлек скрип колес подъехавшего к дому экипажа. Вскоре мисс Уотсон принесли записку, а вместе с ней на словах передали, что карета подана. Удивленная Элизабет вскрыла послание. Оно оказалось от мистера Уотсона, и в нем сообщалось, что последний, раздосадованный долгим отсутствием дочерей, выяснил, что проселки по-прежнему занесены снегом, и отправил слугу на почтовую станцию за экипажем, в котором девушки могли вернуться домой по большаку: этот путь был значительно длиннее, зато безопаснее и, с учетом нынешних обстоятельств, удобнее. Мистер Уотсон просил дочерей немедленно прибыть домой в почтовой карете в сопровождении слуги, который последует за ними на собственной маленькой повозке. Как ни добры были к ним обитатели пастората, сестры, однако, обрадовались возможности вернуться домой до воскресенья, сознавая, что не стоило так надолго покидать родной кров и что каждый час веселья дочерей для отца, вероятно, оборачивается томительными неудобствами.

Разумеется, прощание с хозяевами не могло не сопровождаться множеством сожалений и тревог по поводу опасностей, грозящих обеим мисс Уотсон в предстоящей поездке. Чарльз многократно предсказал сестрам, что они непременно опрокинутся, и Эмма заявила, что он так уверенно пророчит беду, поскольку сам и подкупил кучера, чтобы тот устроил аварию. Миссис Уиллис явно поставила себе целью погрести девушек под всевозможными плащами, мехами и шалями, чтобы спасти их от мороза, а мистер Говард отмел все затруднения с возвратом одолженных вещей, вызвавшись приехать за ними, как только позволит погода. В завершение визита обе стороны выразили надежду на продолжение дружбы, после чего расстались в наилучших отношениях.

Поездка домой прошла без всяких происшествий. Сестрам даже не пришлось сетовать на холод, так славно миссис Уиллис их укутала. Мистер Уотсон встретил дочерей с распростертыми объятиями, да и Маргарет, завидев Эмму и Элизабет, заметно оживилась.

– В следующий раз я так охотно вас не отпущу, юные леди, – добродушно пожурил их мистер Уотсон. – Я уже начал думать, что одна из вас, должно быть, сбежала с лордом Осборном, а другая – с мистером Говардом. Поверьте, мы очень скучали без вас.

Так прозвучало его приветствие; Маргарет же заявила следующее:

– Что ж, надеюсь, вы хорошенько повеселились и привезли какие-нибудь новости, которые нас развлекут. Я чуть не умерла от тоски и уныния. Мы тут не видели ни единой живой души, к нам не заглянул ни один человек. Умеет же кое-кто присваивать себе все самые стоящие и приятные развлечения, ничегошеньки не оставляя другим.

Подробности визита поразили Маргарет в самое сердце. Она была готова расплакаться от досады и зависти при мысли о том, что на долю сестриц выпало столько удовольствий, ведь она-то не сподобилась ни единого. Охваченная злобным любопытством, Маргарет выспросила все до мельчайших подробностей, очевидно с тем, чтобы впоследствии растравлять себе, несчастной и обиженной, душу. Каждое блюдо за обедом, каждый самоцвет в ожерелье леди Осборн, каждое слово, произнесенное дамами в замке, каждое развлечение, предложенное обитателями пастората, впивались в ее душу острым жалом. Маргарет была более чем когда-либо убеждена, что пострадала от варварской несправедливости, хотя вполне очевидно, что ей в любом случае не удалось бы сопровождать сестер. Тщетно Эмма пыталась перевести разговор на менее болезненную тему: Маргарет упорно возвращалась к первоначальному предмету и выпытывала у сестер каждую мелочь, какую те могли вспомнить.

У людей, населяющих землю, разные вкусы: одни стремятся к счастью, другие же – к его противоположности. Маргарет Уотсон находила радость в озлоблении; ее любимым времяпрепровождением было растравлять себя. Все бы ничего, будь она единственной жертвой своего странного пристрастия, но увы: от него страдали ее отец и сестры, притом страдали поневоле.

Мало-помалу снег растаял, и обитатели дома уинстонского священника освободились из заточения. Едва дороги вновь стали проезжими, Эмма обнаружила, что начала задаваться вопросом, когда же мистер Говард выполнит обещание и приедет за вещами, которыми снабдила барышень Уотсон его сестра. Также она поймала себя на мысли, которая показалась ей непозволительной: видя неприбранные комнаты отцовского дома с потертыми коврами, выцветшими занавесями, захватанными газетами и шершавыми, исцарапанными столами, она мысленно сравнивала их со светлыми, опрятными покоями, в которых распоряжалась миссис Уиллис. Великолепие замка Осборн в ее глазах во многом уступало очарованию, каким обладала маленькая гостиная миссис Уиллис, и Эмма пришла к выводу, что, пожалуй, самое большое счастье на свете – быть хозяйкой такого же дома, имея такого же спутника жизни. Впрочем, она не признавалась в этом вслух, в отличие от Элизабет, которая постоянно твердила, что хотела бы превратить их жилище в подобие дома мистера Говарда.

Как-то утром в гостиную ввели Тома Мазгроува, которого сестры еще не видали после возвращения из пастората. Том застал одну Маргарет, которая тотчас всполошилась и захлопотала, пытаясь уговорить гостя пересесть на ее место у камина, а также пытаясь и одолжить ему отцовские шлепанцы, чтобы отправить его башмаки на кухню сушиться. Молодой человек решительно отверг ее нежные заботы, заявив, что мисс Маргарет хочет раньше времени сделать из него старика, встал на каминный коврик спиной к огню и принялся насвистывать какой-то мотив.

– Давненько мы вас не видали, – вздохнула Маргарет. – Время тянулось так томительно.

– Хм… – Том прекратил насвистывать. – Где ваши сестры, мисс Маргарет?

– О, они наконец дома. Кажется, Эмма у отца, а Элизабет на кухне. Вы слыхали, что их долго не было?

– Долго? – удивился Том.

– Со среды до субботы. Мне не с кем было словом перемолвиться, не считая отца и прислуги, дом завалило снегом, а ведь возьми они меня с собой, я бы тоже могла повеселиться.

– Прошу прощения, но что вынудило их уехать? – спросил Том, который не имел понятия об отлучке двух сестер, однако преисполнился решимости выяснить как можно больше, не выдавая своей неосведомленности.

– Видите ли, Элизабет и Эмма захотели нанести ответный визит миссис Уиллис и отправились к ней в коляске, а потом начался снегопад, и они застряли в пасторате. Думаю, сестрицы были только рады задержаться в гостях, ведь иначе они могли бы попытаться вернуться домой. В конце концов отцу пришлось нанять почтовую карету, чтобы доставить их обратно, и в субботу обе уже были здесь.

– Ваши сестры остались весьма довольны, не так ли?

– О да, конечно. Разве не досадно, что мне пришлось остаться? Вечно меня притесняют и обижают!