Чтение онлайн

И вот наступает развязка. В июле 1791 г. Моцарта чрезвычайно напугал визит «серого человека», заказавшего ему Реквием. В сентябре Моцарт, здоровье которого стало стремительно ухудшаться, написал своему другу либретисту да Понте:

«Неотступная мысль о незнакомце не дает мне покоя... По моему теперешнему состоянию мне понятно, что мой час настает. Я умираю... Передо мной моя лебединая песнь.»

Смерть наступила 5 декабря.

И вот тут-то мы сталкиваемся с одной из самых жгучих детективных загадок в истории мирового искусства: от чего умер Моцарт? В принципе, мог умереть и своей смертью — от уремии. Но многие врачи считают, что симптомы не совпадают, скорей всего Моцарт был отравлен передозировкой сулемы, которая в те годы нередко использовалась как лечебное средство. Сам Моцарт говорил жене, что его отравили. Но кто отравитель? Подозрения сразу же пали на Сальери, который незадолго до смерти якобы признался в соучастии в каком-то заговоре. Заговор, похоже, действительно имел место. Совершенно непонятно, почему Моцарт был похоронен с почти противозаконной поспешностью — на следующий, а не на второй день после смерти, почему так мало людей присутствовало на отпевании и никто не проводил его на кладбище: ссылки на сильный дождь со снегом, как выяснилось много позже, оказались ложными. Еще более непонятно, почему похоронили Моцарта по 3 разряду, как нищего, — в общей безымянной могиле. Ясно, что в одиночку Сальери осуществить все это не мог.

Но виновником мог быть и не Сальери, а собратья Моцарта по масонской ложе, куда он вступил в 1784 г. Доказано, что «Волшебная флейта» сплошь пронизана масонской символикой; одни усматривают в этом дань уважения ордену, другие — пародию на его устои, караемую смертью. Ах, не было в ту пору Шерлока Холмса!

«Потомки не увидят такого таланта, как он, ближайшие 100 лет», — сказал о Моцарте по-отцовски любивший его Йозеф Гайдн. Что ж, если не считать Бетховена, Гайдн ошибся как минимум вдвое: прошло уже более двухсот. Утешимся мыслью, что Моцарт навсегда обрел своего «лучшего, самого верного друга» (как он величал смерть), а нам оставил нечто неизмеримо более ценное, чем крест на могиле, — свою музыку.

Сознаюсь: далеко не вся известная мне музыка Моцарта (как и Гайдна — в отличие от Баха и Бетховена) кажется мне такой уж безоговорочно гениальной. На это, кажется, намекал и Святослав Рихтер, сказавший однажды, что почему-то никому (включая и его, Рихтера) не удается хорошо сыграть Моцарта, «ничего не остается в голове»!? (Ну, уж не знаю насчет головы, а в репертуаре Рихтера Моцарт был постоянно.) Возможно, дело в том, что очень многое Моцарт писал на заказ и нередко (в отличие от того же Бетховена) с готовностью потакал далеко не безупречным вкусам своих клиентов. Тут дело, понятно, не в таланте, а в натуре. Так или иначе, но для меня очевидно: у Моцарта, даже в одном произведении, совершенно гениальные откровения (обычно это медленные части) подчас уживаются с милой, благозвучной, но сравнительно легковесной музыкой. Есть, конечно, и абсолютные шедевры типа 20-го и 24-го фортепьянных концертов или Концертной симфонии для альта и скрипки с оркестром (и многое, многое другое), но все-таки меня как-то смущает порой эта двойственность.

Моцарт!

Сын солнца,

Неуемный садовник,

Приглашает нас снова в свой сад,

Сад цветущий, вечнозеленый,

Веселящий, влекущий, пьянящий.

Где цветут круглый год анемоны,

Где резвятся стрекозы и ящерицы,

А вокруг виноград.

Незабудки и шафраны,

Тут фиалки, там гвоздики!

Но скажи мне, где ж тюльпаны!?

Розы где, где лилий лики?

Сад сияет, сверкает, смеется,

Дождь пройдет — точно манна прольется!

Точно манна... но как странно:

Где же рыцари тюльпаны?

Лилии где — девы?

Где же розы — королевы,

Хризантемы, где вы!?

Вдруг, веселием наскучив,

Среди бела дня

В ясном небе тучи, тучи,

Полные огня.

И внезапно расцветают на глазах у вас:

Розы! лилии! тюльпаны!

Хризантемы! —

Странно, странно:

Все не в добрый час.

Но не бойтесь: дождь прольется —

Сад встряхнется, встрепенется,

Словно радужная птица,

Не жалея краски,

Засверкает, заискрится!..

Анютиными глазками.

Моцарт, Моцарт, Сад под солнцем,

Неуемный, беззаботный солнцелов — кудесник!

Как цветы, чудны твои песни:

В пылу цветения

Вдруг умереть готовы.

ФРАНЦ ШУБЕРТ

ТАЙНА ФРАНЦА ШУБЕРТА

«Когда я пел о любви, она приносила

мне страдания, когда я пел о страдании,

оно превращалось в любовь.» /Франц Шуберт/

Когда мы говорим: «Девятая симфония», можно как правило не называть имя автора — и так ясно, что речь идет о величайшем творении Людвига ван Бетховена, творении, которое, видимо, так и останется навсегда Эверестом в Гималаях мирового симфонизма. Но сейчас моя душа переполнена майским ливнем еще одной «Девятой», и тоже последней... Франц Шуберт! Невозможно, но приходится поверить, что это грандиозное, полное торжествующей силы жизни произведение окончено неизлечимо больным человеком всего за несколько месяцев до его безвременной кончины: Шуберт не дожил два месяца и двенадцать дней до 32 лет!

Гении не обязательно живут недолго: Гайдн прожил 77 лет, Гендель 74, Бах 65, Бетховен 57... Только Моцарт, Мендельсон и Шопен (да еще Бизе и Беллини) не дотянули до 40, но они хотя бы перешагнули за возраст Иисуса Христа. Впрочем, какая-то закономерность, видимо, все-таки есть: именно с этими тремя Шуберта роднит сверхранняя сверхгениальность. Но никто из них, даже Моцарт, не создал на рубеже неполных 32 лет своей Девятой симфонии (а заодно и Восьмой, «Неоконченной»), ни струнного Квинтета до мажор, ни 21-ой фортепьянной сонаты си-бемоль мажор. Ромен Роллан очень образно заметил, что все музыкальное творчество Моцарта было «цветение». Что же сказать о Шуберте, который, прожив на «целых» 4 года меньше, успел создать: 9 симфоний, 6 месс, свыше 100 произведений для хора и вокальных ансамблей, более 60 инструментальных ансамблей, 22 фортепьянных сонаты и еще несколько десятков сочинений для фортепьяно в две и в четыре руки, 18 произведений для сцены и, наконец, свыше 600 (никто не знает, сколько еще безвозвратно утрачено) лирических песен, которых — не напиши он ничего другого — было бы уже достаточно, чтобы обессмертить навсегда его имя!