Чтение онлайн

Она рассмеялась, пытаясь вырваться, но я крепче прижал её к себе, вдыхая запах волос.

Позже, хотя никому из нас не хотелось, пришлось собираться. Мой взгляд упал на её платье, брошенное на кресле, — с оборванными бретельками. Волна воспоминаний нахлынула, а следом — лёгкое чувство вины.

— Давай я заеду в магазин и куплю тебе новое, — предложил я, виновато глядя на неё.

Она стояла, скрестив руки на груди, с хитрой улыбкой.

— Не надо. Я прихвачу твою футболку — сегодня как раз в моде oversize. К тому же... — её взгляд стал томным, — она пахнет тобой. Я буду в ней спать, а ты... будешь представлять меня в ней.

Хитрая лиса. Но я был не против. Готов был отдать все свои вещи — лишь бы этот запах оставался с ней, напоминая о нас.

У её подъезда мы сидели в машине ещё целую вечность, целуясь так, словно расставались не на день, а на годы. Нас прервала лишь пожилая соседка, которой машина мешала пройти к мусорным контейнерам. Мы расстались со смехом, а я, полный невероятной энергии и светлых планов, поехал домой — планировать самое важное свидание в своей жизни.

Глава 51

Вероника

Когда я вернулась домой, меня встретила пустота. В прихожей не стояли разноцветные кеды Дани, а в комнате всё осталось так же, как после наших сборов в клуб. Я застыла на пороге, вслушиваясь. Тишина. Ни единого звука.

«Странно», — проскользнула мысль.

Я прошла в студию, бросила ключи на тумбу и достала телефон. Ничего. Ни звонков, ни сообщений, ни даже записки. Его забота всегда была ощутимой, а теперь превратилась в оглушительное отсутствие. Может, он тоже не ночевал дома? Эта мысль заставила меня улыбнуться сквозь нарастающую тревогу.

Я не стала снимать чёрную футболку Марка. Её ткань, пропитанная его запахом, согревала меня в этой пустой тиши. Я опустилась на диван, уставившись на пакет с платьем, а после достала его. Бордовый гипюр мерцал в свете солнца, как застывшая кровь. Я провела пальцами по ткани, чувствуя подушечками шов там, где оторвалась бретелька. Да, платье было прекрасным. Но сейчас оно было больше, чем просто тканью. Оно было доказательством и свидетелем. Я могла бы отнести его в ателье, могла попросить пришить всё так, что и следа не останется. Но я не хотела исправлять то, что было для меня бесценным следом его страсти, его потери контроля.

Я аккуратно сложила его обратно в пакет и убрала в дальний угол шкафа, как самую дорогую реликвию. А затем, вернувшись на диван, включила телевизор для фона, устроилась поудобнее, подтянув к себе колени и укутавшись в футболку. Запах Марка обволакивал меня, и я быстро провалилась в сон — сладкий, томный, чувственный. Мы снова были в его квартире, в полумраке, и я чувствовала не кожей, а каждой клеточкой, что мы — одно целое.

А когда я проснулась, то долго не могла понять, почему я здесь и почему за окном темно. Телевизор всё так же мерцал, освещая комнату какой-то очередной рекламой. Я села, пытаясь сообразить, который час. Оказалось, я проспала больше десяти часов.

Тишина всё так же давила. Следов Дани по-прежнему не было. Ни чашки в раковине, ни смятого диванного покрывала. Паника, тихая и холодная, подползла к горлу. Я резко вскочила и, схватив телефон, набрала его номер.

Трубку взяли почти сразу.

— Алло-о-о? — пропел в телефон знакомый, слишком игривый голос.

— Лиля? Слава богу. Даня с тобой? Он не ночевал дома, я… я начинаю волноваться.

— Я взяла его в заложники, — объявила она трагическим шёпотом, а затем рассмеялась своей же шутке.

— Лиль, пожалуйста, не шути так, — мой голос дрогнул. — Я и так на нервах.

— Да? Странно… — в её тоне появилась задумчивость. — А я думала, Марк Викторович хорош, и ваш секс-марафон ещё не закончен, — произнесла она слегка расстроившимся голосом.

— Боже… — я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам растекается предательская улыбка. Подруга была в своём репертуаре и, как всегда, красноречива.

На заднем фоне послышались шорохи, недовольное ворчание, и, наконец, долгожданный голос.

— Никусик… — пропел Даня, и в его голосе читалось и смущение, и облегчение. — Я… я у Лили остался ночевать. Решил, вдруг вы… ну, ты и Марк… захотите побыть одни в твоей квартире, и чтобы не мешать и не быть лишним…

Его трогательная забота, его желание уступить мне пространство для моего счастья, даже ценой собственного неудобства, тронули меня до глубины души. Тревога уступила место тёплой, щемящей нежности.

— Даня… — перебила я его. — Возвращайся домой. Я очень сильно волновалась.

— Хорошо, я уже вызываю такси, — послышался его покладистый голос, и я буквально физически ощутила, как камень тревоги падает с плеч.

Но прежде чем я успела что-то ответить, на заднем фоне ясно и звонко прозвучал голос Лили:

— А в универе жду все подробности! До последней мелочи! С предисловием и эпилогом!

Я расхохоталась, представляя её возбуждённое лицо, а затем, услышав какую-то возню, поняла — Даня отвоевал свой телефон назад.

Откинувшись на спинку дивана, я наконец позволила себе полностью расслабиться. Тишина в квартире больше не давила, а казалась мирной, предвкушающей скорое возвращение жизни и смеха.

Телефон всё ещё был зажат в моей руке, и я снова посмотрела на экран. Пальцы сами потянулись к номеру Марка — мне безумно хотелось услышать его голос, тот низкий, бархатный тембр, что звучал то по-преподавательски строго, то по-мальчишески смущённо. Но я остановилась.

Мне внезапно стало интересно — а каким будет его следующий шаг? Напишет ли? Позвонит ли первым? Эта мысль зажгла во мне маленький, азартный огонёк. К тому же, после почти бессонной ночи, в которой он подарил мне столько внимания и тепла, он наверняка спит. А будить его... будить его мне не хотелось.

Я улыбнулась, представив его спящим — с разметавшимися по подушке тёмными волосами, с разгладившимися морщинками у глаз, которые появлялись, когда он сосредоточенно о чём-то думал. Таким, каким видела его сегодня утром. Я отложила телефон, решив подарить ему и себе это маленькое ожидание. Оно было сладким и трепетным, как обещание.

А через полчаса ключ повернулся в замке, и дверь открылась. На пороге стоял Даня, немного взъерошенный, с огромным бумажным пакетом с эмблемой нашей любимой кондитерской в руке и своей обычной, немного виноватой улыбкой.