Чтение онлайн

Он был здесь.

Он стоял и смотрел прямо на меня — взглядом тяжёлым, прямым, без намёка на улыбку. А через секунду, не отводя глаз, он начал идти. Неспешно, но уверенно. Прямо на меня.

Паника. Да, паника ударила в виски, смешавшись с дикой, иррациональной радостью. Это был первый раз, когда я видела его после той ночи. И то, что я видела, мне безумно нравилось.

Он выглядел непривычно. Простая чёрная футболка, обтягивающая торс и открывающая вид на часть его татуировки на руке, тёмные брюки и обычные белые кеды. Он выглядел как обычный парень, зашедший в бар выпить пива. Никакой строгой рубашки, никакой формальности. Даже его волосы, обычно идеально уложенные, были слегка взъерошены, будто он только что провёл рукой по ним.

Красивый. До умопомрачения. До невозможности.

Пока он приближался, я стояла, вероятно, с глупо открытым ртом, не в силах оторвать от него взгляд. Люди вокруг инстинктивно расступались, чувствуя напряжённость момента. И когда между нами оставалось всего несколько сантиметров, он остановился.

В этот самый момент в песне прозвучало то самое слово, пророческое и неумолимое, словно приговор:

— REBORN! — голос Майли Сайрус, мощный и пронзительный, взметнулся под сводами клуба, и сотни голосов вокруг подхватили это слово, сливаясь в единый, оглушительный крик надежды и освобождения.

Люди, образовавшие вокруг нас непроизвольный круг, поднимали руки, скандируя это слово как мантру, как обетование нового начала. Их лица, освещённые неоном, были обращены к нам, и в их глазах читалось не любопытство, а что-то большее — сопричастность, поддержка, почти благословение.

Марк смотрел на меня, и было невозможно понять, о чём он думает. Его лицо было каменной маской, отполированной до ледяного блеска. Он смотрел с высоты своего роста, а я вдруг остро ощутила, как мала стала под тяжестью вины и тоски, копившихся все эти месяцы. Или он просто вырос в моих глазах до титанических размеров?

— REBORN! — прозвучало во второй раз, громче, настойчивее, превратившись в коллективный вопль всей толпы. Мои ладони стали ледяными и влажными, а сердце колотилось так, будто рвалось не из груди, а из самой глубины моей души, требуя выхода. Глаза в глаза. Несколько сантиметров. Два с половиной месяца молчания, боли и вопросов без ответов.

В голове резко щёлкнуло: как он здесь оказался? Лиля! Я попыталась мысленно найти её хитрющий взгляд в толпе, но не могла оторваться от этих серых глаз, что впились в меня с огромной силой.

— REBORN! — в третий раз это слово прокатилось по залу, как удар гигантского колокола, возвещающего о конце и начале одновременно. Люди замерли, затаив дыхание. Музыка перешла в финальный, пронзительно-красивый проигрыш, где пелось о любви, способной воскресить из пепла.

Все ждали. Марк ждал. Он не двигался, давая мне последний и самый важный выбор в нашей жизни.

И я его сделала.

Как только первые струны проигрыша коснулись воздуха, я закинула руку ему на шею и, подтянувшись к нему, прижалась губами к его губам. Это был не поцелуй — это был акт отчаяния, доверия, прощения и вызова, брошенного самой себе.

Страстно, неистово, без тени стеснения, я целовала его, словно пыталась за один миг передать всё, что копилось все эти долгие дни.

Вокруг нас на секунду воцарилась тишина, а затем толпа взорвалась аплодисментами, свистом, одобрительными криками. Это был не просто шум — это был ликующий гром, салют в честь нашего нового начала.

Марк, спустя несколько секунд ошеломлённой неподвижности, словно ожил. Его руки нежно коснулись моего лица и с лёгким порывом притянули к своим губам. Он начал отвечать — так же отчаянно, так же жадно, с той же громадной, невысказанной болью и тоской, что жила и в моём сердце.

Мы целовались под оглушительные аплодисменты незнакомцев, под финальные аккорды песни о перерождении. И тут случилось то, что сделало этот момент по-настоящему волшебным. С самого потолка, из скрытых конфети-пушек, внезапно посыпались тысячи серебристых прямоугольников из тончайшей фольги. Они кружились в воздухе, подобно металлическому дождю, отражая мириады разноцветных неоновых лучей и вспышек софитов.

Каждый блестящий прямоугольник, падая, превращался в крошечное зеркальце, умножая и без того ослепительное сияние момента. Казалось, сама вселенная подхватила наш порыв и осыпала нас звёздной пылью.

И это было... волшебно.

Я оторвалась от его губ, запрокинула голову и засмеялась, и этот смех рвался из самой глубины души — лёгкий, освобождённый, настоящий. И Марк поддержал меня, с нескрываемым удивлением он также смотрел по сторонам, держа меня в своих крепких руках и улыбаясь. А вокруг... Вокруг творилось что-то невероятное. Люди не просто аплодировали — они сияли, улыбались, кричали что-то одобрительное, и их восторг был таким же искренним, как и мой. Краем глаза я заметила, как парочка неподалёку, вдохновлённая нами, тоже поцеловалась, а потом ещё одна и еще одна. Это было заразно, это было прекрасно — словно наше личное счастье разлилось по всему клубу, задевая всех.

И тогда я увидела их. Лиля стояла чуть поодаль, и её лицо расплылось в самой широкой и счастливой улыбке, какую я только видела. Она поймала мой взгляд и твёрдо, одобрительно кивнула, словно говорила: «Да. Именно так. Ты всё сделала правильно».

А рядом Даня... мой всегда невозмутимый Даня... вытирал тыльной стороной ладони предательские слёзы, катящиеся по его щекам. Но он не прятал их — он улыбался своей самой доброй, самой радостной улыбкой, и в его взгляде читалось столько любви и поддержки, что у меня снова перехватило дыхание.

Я снова обняла Марка, прижалась к его груди, слушая знакомый стук его сердца, и подумала: как же мне повезло со всем этим. С ними. С ним. И я не хочу, чтобы это разрушилось…

Не хочу.

Глава 48

Марк

Музыка звучала где-то позади, как будто она стала лишь фоном для нашего дыхания. Всё остальное просто перестало существовать. Остались только её губы — мягкие, тёплые, такие желанные, что каждый миг этого поцелуя обжигал меня сильнее любого огня.

Я ждал этого слишком долго. Каждый день, проведённый без неё, был пыткой. Я привык носить маску, быть холодным, сдержанным, собранным… но внутри всё это время меня разрывало на части от тоски. Я ловил себя на том, что ищу её взгляд в толпе, что в каждом смехе девушек слышу отголосок её голоса, и ненавидел себя за это бессилие.

И вот она здесь. Настоящая. Моя.

Я сжал её крепче за талию, будто боялся, что стоит отпустить — и она снова исчезнет. Вкус её губ смешался с горечью воспоминаний: бессонные ночи, пустая квартира, сменяющийся алкоголь в руках, застывший экран телефона, где я всё ждал сообщения от неё… Я скучал до боли, до безумия, до того самого момента, когда сам себе переставал верить. А теперь она в моих руках. И этот поцелуй — как дыхание после долгого утопления, как жизнь, вернувшаяся в грудь.