Чтение онлайн

Я не мог остановиться. Внутри всё дрожало от переполняющих чувств: жадность, нежность, страх, восторг. Всё смешалось. Я целовал её, и в каждой секунде был весь я — со своей болью, скукой, жаждой и любовью.

«Боже… Ника…», — только и смог прошептать я между поцелуями, прижимая её ближе к себе, будто растворяясь в ней под эти звуки музыки, что теперь стали нашим общим ритмом. Я едва отрывался от её губ, чтобы перевести дух. Моё сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и остаться у неё в груди.

— Хочешь... сбежать отсюда? Прямо сейчас.

Я почувствовал, как она улыбнулась в поцелуе, и это было всё, что мне нужно было знать. Взяв её за руку, я начал прокладывать путь через толпу, которая всё ещё аплодировала и улыбалась нам. Музыка сменилась на что-то быстрое и ритмичное, но для нас она уже стала просто шумом.

Мы почти достигли выхода, как вдруг перед нами возник Ярик. Он стоял, прислонившись к стене плечом, засунув руки в карманы, с самой довольной ухмылкой на лице.

— Красиво получилось, — кивнул он на серебристые блёстки, всё ещё медленно оседающие вокруг. — Словно всё было подстроено.

Я не мог не ухмыльнуться, чувствуя, как напряжение наконец-то покидает мои плечи. В целом, он был прав. Если бы Сизова не отправила мне текст, в котором большими буквами было написано «КЛУБ BOGEMA, РОВНО В 00:00, ЭТО СРОЧНО», всего бы этого не случилось, но я рад, что её подруга взяла на себя обязанности купидона, ведь вышло действительно как в фильме.

— Вероника, это Ярослав. Мой... назовём его голос разума, который иногда оказывается прав. Ярик, это Вероника.

Друг сделал небольшой, почти театральный поклон.

— Очень рад наконец познакомиться с той, которая заставила самого Марка Викторовича забыть все свои конспекты и правила приличия. Вы творите чудеса.

Вероника засмеялась, и этот звук снова задел что-то глубоко внутри меня.

В этот момент к нам подлетела Лиля, её глаза сияли от возбуждения. Ярик обернулся к ней, и его ухмылка стала ещё шире.

— О, а вы, должно быть, Лилия, — заявил он с уверенностью знатока.

— А это кто? — Лиля бросила оценивающий взгляд на моего друга, подчеркнуто игнорируя его присутствие и обращаясь к Веронике. В её тоне звенела лёгкая, наигранная холодность.

Мы с Вероникой переглянулись, уже готовые вмешаться, но Ярик опередил нас. Он нервно провёл рукой по волосам, снова взъерошив их, но его голос прозвучал на удивление уверенно и даже с вызовом:

— Ярослав, друг Марка, к вашим услугам.

— А я в ваших услугах не нуждаюсь, — отчеканила Лиля и вновь вернула свой взгляд к Веронике, явно намереваясь что-то сказать, но не успела.

— Как же такая девушка и не нуждается? — не сдавался Ярик, пытаясь придать голосу профессиональную лёгкость. — У вас явно есть какие-то пожелания, и, возможно, я смогу их исполнить. Я, кстати, в звукозаписывающей студии работаю. Может, записать вам демку? Или свести трек?

Лиля медленно повернулась к нему, в её глазах вспыхнул холодный, отточенный азарт.

— В звукозаписывающей студии? — она произнесла с лёгкой насмешкой. — О, как вовремя. Я как раз репетирую Сороковую Моцарта. — Она сделала паузу, наслаждаясь его вниманием. — Но мой рояль сегодня не в настроении. Может, вы его настроите? Камертон с собой принесли, Ярослав?

Ярик на секунду замер, но потом лицо его озарилось надеждой. Он же профессионал!

— Камертон? — он с вызовом ухмыльнулся. — У меня абсолютный слух. Могу и без него. И вообще, Моцарт — это хорошо, но сейчас в тренде…

— Ах, в тренде? — Лиля мягко перебила его, поднимая руку. — Милый вы мой, Моцарт всегда в тренде. Он — эталон. Как, впрочем, и я. — Она обвела его взглядом, и её улыбка стала острее. — А вы вот… смотритесь как экспериментальный трек. Много шума, много амбиций, но маловато гармонии.

Ярик открыл рот, чтобы парировать, но Лиля была быстрее.

— И знаете, что самое обидное? — она наклонилась к нему чуть ближе, понизив голос до конспиративного шёпота. — У вас явно есть потенциал. Слышно же, что аппаратура хорошая. Но вот программное обеспечение… — она многозначительно постучала пальцем по своему виску, — …требует обновления. Сильно устарело.

Ярослав замер с открытым ртом, полностью обезоруженный. Он явно привык к тому, что фраза «я работаю в звукозаписывающей студии» производит впечатление. Но не на ту, кто с детства явно разбирается в нотах лучше, чем в куклах.

Я смотрел на своего друга и чувствовал, как по моей спине ползёт знакомый, леденящий стыд. Так нелепо ещё никто не подкатывал к девушке. Неловкость ситуации усугублялась в геометрической прогрессии от осознания, что она — студентка, я — её преподаватель, а он — мой лучший друг, который сейчас на глазах у половины клуба пытается впечатлить её… абсолютным слухом и работой в звукозаписи.

Боже. Ярик. Мой великий, неповторимый, социально неловкий Ярик. Он редко флиртовал, и когда пытался, это напоминало попытку собрать мебель по инструкции на неизвестном языке — вроде все детали на месте, а получается стул на трёх ножках, который развалится, если на него посмотреть. Мы с друзьями до сих пор вспоминаем, как он на выпускном, пытаясь сделать комплимент девушке-диджею, выдал: «У тебя сведение такое… ровное. Прям как линия горизонта. Без искажений». Её лицо в тот момент было шедевром немого кино.

И вот он снова в своей стихии. Я мысленно готовился к худшему. К тому, что он сейчас начнёт рассуждать о динамическом диапазоне её голоса или предложит «засемплировать её смех».

Но то, что сделала Лиля, превзошло все мои самые страшные ожидания. Она не просто отвергла его — она провела над ним виртуозную хирургическую операцию своим остроумием, аккуратно извлекла его мужскую уверенность, показала всем присутствующим и положила обратно уже в смятом виде.

Когда она постучала пальцем у виска, намекая на его «устаревшее программное обеспечение», я почувствовал, как сжимается всё внутри. Это был не просто провал. Это было фиаско с капитуляцией. Ярик стоял с открытым ртом, и по его лицу было видно, что его внутренний компьютер как раз и выдал синий экран смерти.

В глазах Вероники я прочитал смесь восхищения и ужаса. Она прикрыла рот рукой, но по дрожащим уголкам губ было ясно — она изо всех сил старается не рассмеяться. И не над ним. Над ситуацией. Над тем, как безнадёжно и комично столкнулись два этих мира — её безупречная, острая подруга и мой техно-медведь с золотым сердцем, но деревянным языком. Ярик молчал. Но впервые за всё время знакомства с ним я увидел в его глазах очарование.

Я лишь тихо вздохнул, поймал взгляд Вероники и едва заметно мотнул головой в сторону выхода. Наше присутствие здесь только усугубляло пытку. Лучшее, что мы могли сделать — это дать им закончить этот… диалог наедине. Или чтобы Ярик хотя бы сохранил остатки своего достоинства, когда мы отвернёмся.