Чтение онлайн

Рядом, избитый до неузнаваемости, безвольно опустивший голову сидел Глеб. А между ними стояли двое тварей, и только один находился в тени в глубине амбара, покуривая сигарету. Один из них, здоровенный с обритой головой, развернулся ко мне с медленной, хищной ухмылкой, держа жёстко своими руками Веронику за подбородок.

— О! А ты кто такой? — с силой отшвырнув её лицо в сторону, он двинулся на меня, тяжело ступая по грязному полу. — Новый друг этой крысы? — он кивком указал на Глеба. — Или девкин хахаль?

Я, не помня себя от ярости, встретил его ударом в челюсть. Раздался глухой, сочный хруст. Он отшатнулся, плюнул кровью, но его ухмылка стала только шире.

— Ого, драчун! — проворчал он и снова пошёл на меня, уже без спешки, чувствуя своё превосходство в массе.

Второй, низкорослый и вертлявый, попытался зайти сбоку, но я успел развернуться и встретил его жёстким локтем в лицо. Тот захрипел и отошёл в сторону, хватаясь за нос. Но первый, воспользовавшись моментом, обхватил меня сзади, пытаясь скрутить. Я рванулся вперёд, сделав бросок через бедро, и мы оба с грохотом рухнули на землю. Пыль взметнулась столбом. Я оказался сверху, нанося короткие, жёсткие удары в корпус, но он был крепок, как бык.

Вертун быстро оправился и вцепился мне в спину, пытаясь оттащить. Я извивался, брыкаясь и пытаясь достать хотя бы одного из них. Мне удалось встать на ноги, отбросив вертуна ударом ноги в живот. Он согнулся пополам со стоном. Но здоровяк уже поднялся. В его глазах горела уже не ухмылка, а чистая злоба. Он, как таран, разбежался и врезал мне кулаком в солнечное сплетение. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. От его удара я отлетел к стене, задев плечом старую полку с хламом.

— Марк! — женский крик был полон такого отчаяния, что адреналин снова хлынул в кровь.

Я развернулся на несколько градусов, хватаясь рукой за полку, и в этот момент вертун, подобрав с пола обломок доски с торчащими ржавыми гвоздями, со всей дури ударил ею меня по спине.

Острая, жгучая боль пронзила всё тело. Мир поплыл перед глазами. Я почувствовал, как тёплая жидкость заливает спину под рубашкой. Ноги подкосились, и я рухнул на колени, пытаясь руками держаться за стену. Изо рта брызнула слюна с кровью, но это было не самое ужасное. Самое ужасное, что всё это видела Вероника…

И всё это время Дмитрий Уваров наблюдал за происходящим, прислонившись к косяку и закуривая новую сигарету. На его лице играла довольная, хищная ухмылка.

— Ну все, пацаны, — лениво произнёс он, выпуская дым колечком и подходя к нам. — Хватит играться. Кончайте с ним.

Именно в этот момент в амбар ворвалась группа захвата. Команды «Полиция! На землю!» прозвучали громко и чётко, разрезая пыльный воздух.

Ухмылка мгновенно сползла с лица Уварова, сменившись яростью и недоверием. Его пацаны замерли в нерешительности, глядя на стволы, направленные на них. А я, истекая кровью, всё ещё пытался подняться, чтобы добраться до Вероники.

На секунду всё замерло, а потом резко началось движение.

Вертун, тот, что поменьше, с диким воплем рванулся к выходу, но его сразу же скрутили два бойца. Здоровяк с обритой головой, рыча, развернулся на ближайшего опера и, хотел, видимо, ринуться в бой, но получил прикладом в лицо и рухнул навзничь. А Дмитрий Уваров, увидев это, с проклятием рванулся не к выходу, а вглубь амбара — к ящику с инструментами. Его пальцы потянулись к рукоятке старого «Макарова».

Именно в этот миг Глеб, воспользовавшись суматохой и тем, что Уваров отвернулся, с тихим, звериным рыком рванул руки. Перетёртая им заранее пластиковая стяжка лопнула с сухим щелчком, и теперь они были свободны.

Он не думал. Он действовал на чистом инстинкте и ярости. С нечеловеческим усилием, собрав последние силы, он свалился со стула и сделал один отчаянный бросок, набросившись на Уварова сбоку, в тот момент, когда тот уже разворачивался с поднятым пистолетом. Они с грохотом оба свалились на землю. Это была не драка, а клубок из тел, матерной ругани и хриплого, животного рычания. Они катались по грязной земле, вырывая друг у друга оружие. Пальцы Уварова сжимали рукоятку, пальцы Глеба впились в его запястье, пытаясь вывернуть ствол в сторону.

Денис и бойцы не могли стрелять — слишком высок был риск попасть в Глеба. И в этот момент, в самой середине этой дикой борьбы, грянул оглушительный, резкий, гулкий в замкнутом пространстве выстрел. Звук ударил по ушам, заставив всех замереть. Два тела на земле замерли в неестественной позе. Непонятно было, кто в кого стрелял, чья рука направляла ствол в тот роковой миг. Воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и тихими, прерывистыми всхлипываниями Вероники.

Денис, первым опомнившись, с пистолетом наготове рывком подскочил к ним. Я же, игнорируя протестующую боль во всём теле, пополз к Веронике. Каждое движение отзывалось огнём в рёбрах, спина горела, но я видел только её — сидящую неподвижно, с широко раскрытыми глазами, полными невысказанного ужаса.

— Вероника... — моё дыхание было хриплым, прерывистым. — Всё... всё кончено.

Мои пальцы, дрожащие и неуклюжие, потянулись к верёвкам, впившимся в её запястья. Узлы были тугими, затянутыми от злости. Я рвал их, не чувствуя боли в собственных содранных пальцах, пока наконец последняя петля не ослабла.

Её руки упали на колени, на запястьях остались багровые, отёкшие полосы. Она не шевелилась, не смотрела на свои руки. Её взгляд был прикован ко мне. К моему лицу, к моей груди, к тёмному, растущему пятну на моей рубашке.

Она молча смотрела на кровь.

Потом её взгляд медленно, мучительно поднялся обратно к моим глазам. И в них не было облегчения. Только чистый, немой шок. Её губы беззвучно задрожали, а всё её тело начало бить мелкой, частой дрожью, как в лихорадке. Она не плакала. Она просто тряслась, не в силах издать ни звука.

— Шшшш, — прошептал я, притягивая её к себе, стараясь двигаться как можно мягче, несмотря на боль. — Всё хорошо, девочка моя. Всё позади. Я с тобой.

Она уткнулась лицом в моё неповреждённое плечо, и я почувствовал, как её дрожь передаётся мне. Её пальцы вцепились в мою окровавленную рубашку, не отпуская, не разжимая.

— Я цел, — тихо говорил я ей в волосы, гладя её по спине, чувствуя, как напряжён каждый мускул её хрупкого тела. — Это не моя кровь. Всё хорошо. Просто дыши. Со мной всё в порядке. Ты в безопасности.

Она не отвечала. Лишь её тихое, прерывистое дыхание и непрекращающаяся дрожь говорили о том, что она здесь, со мной, что кошмар закончился. Я, прижимая её к себе, просто стоял так на коленях посреди этого хаоса, пытаясь своим дыханием, своим сердцебиением вернуть её к жизни, отогреть её, напомнить, что она не одна.